Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

Облегчить налоги могла бы внешняя помощь. Но надо быть реалистами. Для большинства африканских государств-финансовых банкротов нужен новый старт, основанный на кардинальном сокращении долгов, которое должно быть осуществлено в соединении с далеко идущими внутренними реформами, наведением порядка и установлением социально-политической стабильности. Прецеденты решительного освобождения от долгов известны, и таких примеров становится все больше, начиная с Германии 1953 г., Индонезии 1969 г. и включая теперь Польшу, Египет, некоторые другие страны.

Иностранная помощь часто замедляла реформы, поощряла коррупцию и иногда не относилась к делу. Помощь «срабатывала» только в тех случаях, когда она была лимитирована по времени и, таким образом, не становилась наркотиком и являлась частью общей стратегии экономического роста. Но выработка критериев помощи, соответствующих африканским реалиям, — дело тонкое и зависит и от самих доноров, и от африканцев.

Самый большой источник поддержки со стороны стран-доноров может оказаться самым дешевым. Америка, Европа, Япония должны развернуть работу по «новым соглашениям для Африки», гарантируя открытые рынки для африканского экспорта и беря на себя обязательства помощи интеграции Африки в мировую экономику. Именно в этом духе приняты решения на совещании «большой восьмерки» в Денвере в июне 1997 г., в них предусматривается и наращивание частных инвестиций в Африку. Дело теперь за реализацией, и вопрос о том, столкнутся ли хорошие намерения лидеров «восьмерки» с эгоизмом частного капитала и коллективным эгоизмом государств, международных организаций.

ООН весной 1996 г. приняла план для Африки «Дать шанс развитию». Он ставит задачу объединить усилия специализированных органов ООН, мирового сообщества и международных финансовых организаций по ускоренному развитию региона. Особенность новой инициативы — существенное изменение приоритетов, стремление укреплять и развивать социальную структуру, а также намерение реализовать цели данной программы в тесном взаимодействии с Мировым банком.

Программой предусматривается мобилизация в течение 10-летнего периода порядка 25 миллиардов долларов для финансирования целевых программ в деле образования, здравоохранения, для обеспечения продовольствием, чистой водой, для укрепления органов управления, поддержания мирного процесса, охраны окружающей среды. Другая задача — добиться существенного ослабления долгового бремени стран континента, прежде всего перед международными финансовыми организациями.

Цели объявлены. Как они будут осуществляться?..

Сохранение социальной ткани, политической организации, государственности — необходимое условие саморазвития и устойчивого развития, не говоря уже о привлечении иностранных капиталов, освоения любых видов помощи. Поэтому остается актуальным ставшее банальным, затертым, но вечно справедливым утверждение: Африка — сфера жизненных интересов самих африканцев. Только они смогут найти решение своих проблем. Конечно, с помощью извне.

Естественно, что в мире, который меняется все быстрее, правила игры и человеческого поведения создают не африканцы и не арабы. Африканские решения должны приниматься с учетом всемирных, планетарных реалий. Но что взять из мирового опыта для себя и что отвергнуть — дело самих африканцев, их решений, пусть зачастую вынужденных. А вот как установить взаимоотношения

с глобальным сообществом — это уже дело взаимного приспособления, гармонизации и отталкивания африканцев и не африканцев.

Означает ли нагромождение африканских бед, что Африка безнадежно отстала от современного мира и навеки потеряла способность решать свои собственные проблемы?

Отнюдь нет.

История показывает, что превосходство или господство над другими той или иной страны, региона или цивилизации — дело преходящее, временное. Вспомним римского историка Тацита, который отзывался о германцах как о грязных, недисциплинированных варварах, не способных к цивилизованной жизни. Да что говорить о столь отдаленных исторических эпохах! Еще вчера, или во всяком случае позавчера, пессимистические оценки преобладали в отношении Юго-Восточной Азии или Индии. Но мир меняется все быстрее и вчерашние пророки оказываются осмеянными.

Господствующим позициям западной цивилизации уже бросили вызов Восточная и Юго-Восточная Азия, прежде всего Китай. Завтра настанет очередь прорыва на мировую авансцену Индии. Политический (пока что не экономический или технологический) вызов со стороны мусульманского мира — уже общее место в оценке современной структуры международных отношений.

Проблемы, стоящие перед неафриканским человечеством, напрямую связаны с судьбами Африки. Ведь еще не решен вопрос, какой тип развития окажется оптимальным для Китая или Индии. Простое копирование западной экономической модели означало бы быстрое приближение планетарной экологической катастрофы. Но глобализация процессов развития требует хотя бы согласованной экологической политики. Пока что Африка (вместе с Латинской Америкой и российской Сибирью) практически безвозмездно отдает свои экологические ресурсы на потребу индустриальному молоху Севера, а сейчас — и Дальнего Востока, расплачиваясь наступлением пустынь, уничтожением лесов. Но оптимизация использования экологических ресурсов планеты требует учета своеобразия африканской цивилизационной среды, ее адаптации к требованиям времени. А как раз адаптационные возможности африканской цивилизации не использовались и игнорировались, исходя из европоцентристской модели мира, из якобы всеобщей применимости ценностей и ориентации западной цивилизации, мало того, — их навязывания другим.

Глобализация жизни человечества не означает унификации культурного пространства. Переход к планетарному постиндустриальному информационному обществу требует его диверсификации, развития всех составляющих будущей плюралистической цивилизации, а не только одного из них в ущерб другим. Богатство человечества — в его многообразии.

Не забудем, что с окончанием «холодной войны», с исчезновением «образа врага» кризис западной культуры, о котором и раньше писали выдающиеся мыслители XX века, стал проявляться все более определенно. Несмотря на динамичность экономических перемен, на сохранение инновационного, информационного потенциала западного общества, все более распространяется неверие в прогресс и в будущее собственной цивилизации. Попытайтесь назвать имена сегодняшних властителей дум, выдающихся писателей, ученых, философов Запада — и вы остановитесь в растерянности. Где великие имена? — В прошлом. Выход из сегодняшнего кризиса многие видят именно в заимствовании из других цивилизаций тех элемен-

тов, которые отсутствуют в их собственной, во взаимодействии с ними, в надежде, что прививка других отростков даст плодоносящую ветвь.

Нынешний кризис во многих странах мира — результат применения чужих рекомендаций или примеров, которые хороши — да и то не везде — в других со- циально-исторических и экономических условиях. На самом деле в Африке все чаще всего сводилось к мифологии, перекраске фасада, имитации внешних черт экономических, социальных, политических институтов, существовавших в другой среде. Свободный рынок, товарное производство обернулись разрушением деревни, разбуханием городов без индустриализации, разгулом этнического и конфессионального соперничества. Так называемая «социалистическая ориентация» — укреплением авторитарных или деспотических режимов, разбуханием бюрократического аппарата, экономическим коллапсом и опять-таки этническими и конфессиональными конфликтами. И в тех, и в других случаях шла деградация окружающей среды, государство как институт, заимствованный из колониальной эпохи или скопированный с западных моделей, отчужденный от общества, цивилизации, от корней, в ряде случаев становился инструментом против общества, орудием в руках коррумпированных антиобщественных групп.

Ключевым словом для политической системы, навязываемой Африке извне, была «демократия». В школе «демократизации» назывались хорошие и плохие ученики, естественно в соответствии со стандартами, выработанными вне Африки. Как будто не существует азбучной истины, что демократию нельзя ввести одним или тысячью декретами, что она — политическая форма бытия гражданского общества, а современное гражданское общество — продукт деятельности, может быть, столетий, оно невозможно без наличия развитого среднего класса, сложившихся рыночных отношений, определенного уровня экономического развития и стабильности, развитой системы неправительственных организаций, политической культуры, признающей и права, и обязанности всех граждан, легитимного насилия в интересах общества. Там, где под давлением извне появлялся фасад демократии, в африканских условиях открывались шлюзы этнического и конфессионального эгоизма, борьбы за землю, власть и богатство этнократических элит, исчезала самая примитивная законность. Военные перевороты за прошедшее пятилетие вновь стали феноменом политического ландшафта континента и «зараза хаки» перекидывалась из одной страны в другую. А для стран с сильными мусульманскими традициями, где наблюдается подъем исламского фундаментализма, по-прежнему актуально звучит вопрос: можно ли давать демократические права врагам демократии, которые в случае своей победы раздавят те самые демократические нормы, которые могут привести их к власти?

Когда мы говорим об «Африке», мы пребываем в мире географической конкретики, но цивилизационной, социальной, экономической и политической абстракции. Целый архипелаг районов ЮАР и отдельные островки в Египте по уровню развития могут быть отнесены к «первому» миру, к Западу. Север континента — вместе с арабским миром к востоку от Суэца — старейшая часть мусульманского мира с ярко выраженным цивилизационным своеобразием. Африка южнее Сахары — это самобытные цивилизации, в которых и ислам, и христианство приобретают особые, африканские черты, переплетенные с местными со- цио-культурными традициями.

Естественно, что особое положение на континенте занимает ЮАР, ВВП которой в 1995 г. составил 131 миллиард долларов США. За три с половиной го-

да страна достигла больше, чем ожидали даже благожелательные наблюдатели. Политические апартеид в прошлом. Демократическая система функционирует лишь с небольшими сбоями. Экономика развивается, хотя и скромными темпами. В достижениях ЮАР трудно переоценить роль выдающегося лидера Нелсона Манделы. Тот факт, что ему доверяют и черные, и белые, и «цветные», и низы, и крупная белая буржуазия, — разителен.

Сейчас страна, вновь вошедшая в мировое сообщество, сталкивается с реальностью конкуренции за рынки сбыта, за привлечение иностранных инвестиций, за обеспечение роста экономики в условиях растущего нетерпения масс. Прыжка вперед ЮАР еще не совершила, но не споткнулась. Правда, ее внутренние проблемы тяжелы и не поддаются немедленному решению: едва ли не самая высокая в мире «уличная» преступность, массовая безработица среди черного населения, межэтнические столкновения, особенно в Квазулу-Натале, преклонный возраст самого Манделы. Но пока что оптимизм прогнозов по поводу будущего Южной Африки перевешивает пессимизм. Страна может стать моделью общественного и государственного устройства в условиях этнического, расового, конфессионального разнообразия, локомотивом, который потянет за собой как минимум страны Южно-Африканского региона.

Хотя дивиденды благожелательности всего мира к постапартеидной ЮАР уходят в прошлое, по-прежнему ее успех будет считаться успехом и Африки, и всего мира.

Казалось бы, глубокие традиции исламской цивилизации, сравнительно высокий уровень образования и дохода на душу населения предполагают иммунитет арабских государств к проблемам континента, лежащего к югу от Сахары. Но действительность оказывается более сложной и противоречивой. Дуализм политических и правовых структур — импортированных и нео-традиционных, растущий разрыв между верхами и низами, коррупция, нерешенная проблема национальной идентификации, чувство неполноценности по отношению к лежащей рядом Европе — все это создает питательную среду для исламского фундаментализма. Его подъем уже привел к ползучей гражданской войне в Алжире в необычайно жестоких формах, вспышкам насилия в Египте, Ливии, Тунисе, к победе исламистского режима в Судане. Подъем националистических чувств у берберов Магриба создает базу сепаратизма, а обострение отношений между коптами и мусульманами грозит расколом египетского общества.

Разрыв социальной ткани демонстрирует длящаяся десятилетиями война на юге Судана, которую нельзя назвать чисто арабской проблемой. Существует опасность, что и ситуация в Алжире выйдет из-под контроля властей, и хаос станет постоянной, а не переменной величиной его жизни. Все это происходит в условиях, когда и потенциал развития, и природные ресурсы, и культурный уровень населения, и гомогенность общества значительно выше, чем у южных соседей африканских арабов. Кажется, еще несколько лет — и Египет, Тунис, Марокко, Ливия выйдут на дорогу устойчивого развития, смогут повторить прецедент стран Юго-Восточной Азии,… если обеспечат хотя бы относительную со- циально-политическую стабильность. К ним может присоединиться и Алжир с его великолепным потенциалом для развития,… если он сможет найти выход из ползучей гражданской войны и избежать социального хаоса.

Будущее Африки в мировом цивилизационном, социальном, экономическом и политическом пространстве зависит от суммы обстоятельств. Во-первых,

от того, как быстро и насколько эффективно правительствам и народам этого континента удастся преодолеть тенденции государственного, общественного, цивилизационного распада и социального хаоса, а для стран с экстремальными условиями — превратить «трофейную» параэкономику в нормально функционирующую экономику с устойчивым развитием. Во-вторых, от действий мирового сообщества в лице его международных организаций, финансовых институтов, отдельных стран, если оно осознает, что будущее Африки важно для всего человечества и сиюминутный эгоизм вырвавшихся вперед в своем развитии народов чреват разрушительными последствиями и для них самих. Но если при этом неафриканцы воздержатся от навязывания рецептов, неадекватных африканской действительности. В-третьих, от проявления в Африке лидеров, обладающих моральным авторитетом, способных вести за собою общество в условиях даже непопулярных решений, лидеров, обладающих кругозором и видением перспективы, пониманием африканских реальностей с учетом глобальных перемен. Этим список условий выход Африки из кризиса отнюдь не исчерпывается, но является минимально необходимым.

* * *

Мое выступление ставит больше вопросов, чем дает ответов. Но вопросы нужно ставить, чтобы искать коллективные ответы хотя бы на некоторые из них, признавая одну аксиому: мы все плывем в корабле по имени «Земля». Дыра в любой части днища, вовремя не заделанная, может утопить или перевернуть корабль. Поэтому судьба Африки — и наша судьба.