Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491
406 Исследования международных отношений в России: вчера, сегодня, завтра
осуществления внешней политики капиталистических государств. — М., 1981; Гантман В.И. (ред.). Система, структура и процесс развития современных международных отношений. — М., 1984; Долныкова Р.Н. Методология и методы прогнозирования внешней политики несоциалистических государств. — М., 1986.
5Аналитические методы в исследовании международных отношений. — М., 1982; Lukov V.B., Sergeev V.M., Tyulin I.G. The problem of developing international conflict and cooperation: some observations on methodology and technics. — Daniel Frei (ed.). Definition and measurement of detente. Cambridge (MA), 1981; Lebedeva M.M. The structure of negotiators activity. — Processes of international negotiations. IASA. Laxenburg, 1987; Grekov B.I. A Quantitative Approach to Sociopolitical Tension in Russia. — «Historical Social Research», 1990. — Vol. 15. — № 2.
6Гантман В.И. (ред.) Международные конфликты современности. — М., 1983.
7См., например: Медведев Р. Взаимозависимость идеологии, политики и общественных наук. — «Коммунист», 1990. — № 16.
8См.: Бердяев Н. Философская истина и интеллигентская правда. — М., 1990.
9 Шустов В.В. Дипломатия и наука. — «Международная жизнь», 1993. —
№ 3. — С. 15-26.
10СССР в мировом сообществе: от старого мышления к новому. — М., 1988.
11См.: Поздняков Э. Взаимосвязь экономики и политики в межгосударственных отношениях. — «МЭиМО», 1987, № 10; его же. Внешняя и внутренняя политика. — «Международная жизнь», 1989, № 10; его же. Национальное и интернациональное во внешней политике. — «Международная жизнь», 1989. — № 5; его же. Мировой социальный прогресс: мифы и реальность. – «МЭиМО», 1989. — № 11.
12Кокошин А. В поисках выхода. — М., 1989; Кортунов А., Журкин В., Караганов С. Разумная достаточность и новое политическое мышление. — М., 1989; Проектор Д. Политика и безопасность. — М., 1988.
13Кременюк В.А. Международным переговорам нужен новый подход. — «Международная жизнь», 1989. — № 5; Кокошин А.А., Кременюк В.А., Сергеев В.М. Вопросы исследования международных переговоров. — «МЭиМО», 1988. — № 10; Лебедева М.М., Хрусталев М.А. Основные тенденции в зарубежных исследованиях международных переговоров. — «МЭиМО», 1989. — № 9; Луков В.Б. Современные дипломатические переговоры: проблемы развития. — «Дипломатический вестник», 1987 (ред. О.Г. Пересыпкин) . — М., 1988; Удалов В. Баланс сил и баланс интересов. — «Международная жизнь», 1990. — № 5.
14См., например: Бовин А.Е. Мирное сосуществование: история, теория, прак-
тика. — М., 1988.
15Лисюткина Л.Л. Судеб скрещенье — новое мышление и альтернативное сознание. — «Рабочий класс и современный мир», 1990. — № 5; Кортунов А. Новое мышление между Москвой и Парижем. — «Московские новости», 1990. — № 40; Iziumov A., Kortunov A. After Shevardnadze. — «Newsweek», 1991, January, 9.
16Поздняков Э.А. Формационный и цивилизационный подход. — «МЭиМО», 1990. — № 5; Тюлин И.Г. (ред.). Системный подход: анализ и прогнозирование международных отношений. — М., 1991.
17См.: Национальный интерес (заочный «круглый стол»). — «Полис», 1995. —
№1; Концепция национальных интересов: общие параметры и российская специфика («круглый стол»). — «МЭиМО», 1996. — №№ 7, 8, 9; Национальные интересы России и реальные приоритеты государственной политики за полтора века («круглый стол»).
— «Отечественная история», 1996. — № 6; «Свободная мысль», 1996. — № 3; Межуев Б.В. Понятие «национального интереса» в российской общественно-политической мысли. — «Полис», 1997. — № 1.
18Плешаков К.В. Геополитика в свете глобальных перемен. — «Международная
И.Г. Тюлин |
407 |
жизнь», 1994. — № 10; Богатуров А.Д. Кризис миросистемного регулирования. — «Международная жизнь», 1993. — № 7; Сорокин К.Э. Россия и многополярность. — «Полис», 1994. — № 1; Сорокин К.Э. Россия в игре геополитических интересов.— «Полис», 1994. — № 4; Сорокин К.Э. Ядерное оружие в эпоху геополитической многополярности. — «Полис», 1995. — № 4.
19Фурман Д.Е. Внешнеполитические ориентиры России. — «Свободная мысль», 1995. — № 8.
20Кортунов С.В. Какая Россия нужна миру. — «Pro et Contra», 1997, зима.
21См.: Хрусталев М.А. После распада СССР. Россия в новом мире. — М., 1992; Загорский А., Злобин А., Солодовник С., Хрусталев М. Россия в новом мире. — «Международная жизнь», 1992. — № 5.
22Zagorski A. «Geopolitik» versus «Geowirtschaft». — «Wostok», 1995. — № 6.
23Zagorski A. Die Entwicklungstendenzen der GUS: Von der Differenzzierung zur Konsolidierung? — «Berichte des BlOsf», 1994. — № 24.
24Zagorski A.What Kind of the CIS Would Do? — «Aussenpolitik», 1995. — № 3.
25Zagorski A. Falsche Angste vor der Nato. — «Die Zeif», 1996. — № 10. См. также публикации Д. Тренина.
26См.: Blagovolin S., Kortunov A., Zagorski A. Eichwede W., Vogel H., Segbers K.: Russland und Deutschland sollten such nicht ueberfordern. — «Frankfurter Rundschau», 1995, 6 Mart.
27Kremenyuk V.A. The Emerging System of International Negotiation. — International Negotiation: Analysis, Approaches, Issues (ed. V.A.Kremenyuk). San Francisco — Oxford, 1991; Панарин А.С. Философия политики. — М., 1995; Лебедева М.М. Вам предстоят переговоры. — М., 1993; Гостев А.А. Эволюция сознания в разрешении глобальных конфликтов. — М., 1993.
28Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. — М., 1995; Цыганков П.А. Международные отношения. — М., 1996.
29Lebedeva M.M. Why Conflicts in the Former Soviet Union Are So Difficult to Negotiate and Mediate. — «International Negotiation», 1996. — Vol. 1. — № 3;
Лебедева М.М. Региональное самоопределение. Взгляд из Претории. — «Международ-
ная жизнь», 1995. — № 2.
30Фельдман Д.М. Социальная природа межгосударственных конфликтов и общественные интересы. — Социальные конфликты в тоталитарной системе (ред.
Д.М. Фельдман) . — М., 1991.
31Хрусталев М.А. Теория политики и политический анализ. — М., 1991.
32Поздняков Э.А. Философия политики (в 2 т.). — М., 1994.
33Цыганков П.А. Международные отношения. — М., 1996; Новиков Г.Н. Теории международных отношений. — Иркутск, 1996.
34Филатов В.П. Ученые «на виду». — «Общественные науки и современность», 1993. — № 4.
35Ракитов А.И. Российская наука: прошлое, настоящее, будущее. — «Вопросы философии», 1995. — № 3.
М.М. ЛЕБЕДЕВА, Ю.А. МЕЛЬВИЛЬ
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ, МИРОВАЯ ПОЛИТИКА, МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ:
РАЗВИТИЕ ПРЕДМЕТНЫХ ОБЛАСТЕЙ
Вторая половина XX столетия оказалась временем бурного развития политической науки в целом и исследований по международным отношениям, в частности. Это привело к тому, что некоторые новые направления начали оформляться в самостоятельные научные дисциплины (так произошло, например, со сравнительной политологией, а затем и с возникшей в ее русле транзитологией; с мировой политикой, «отпочковавшейся» от исследований международных отношений; с конфликтологией, появившейся на стыке сравнительной политологии и международных исследований и т.д.).
Естественно, возникают вопросы, связанные с определением и выявлением соотношения предметных областей развивающихся (подчас весьма интенсивно) научных дисциплин. Подобные проблемы имеют как фундаментальное академическое значение, поскольку отражают пути и характер развития современного научного знания в области обществоведения, так и прикладное образовательное, поскольку от их решения зависит модернизация образовательных программ и внесение корректив в учебные планы.
Нам представляется особенно актуальным разграничение предметных областей сравнительной политологии, исследований по международным отношениям и мировой политике — как в силу развития реальных политических процессов, так и из-за появления новых направлений их научного осмысления. При этом своего рода предметным инвариантом всех трех дисциплин является характерная для них сфера научного анализа, как правило, не ограничивающаяся рамками отдельного государства. Именно за этими «внутригосударственными» рамками и развиваются процессы, во многом определяющие особенности и характер современного политического (и не только политического) мира.
Исследования международных отношений, выделившиеся в качестве самостоятельной научной дисциплины в области политических наук в начале XX в., традиционно занимались изучением межгосударственного взаимодействия на мировой арене. При этом центральным предметом исследований были (и в значительной степени остаются) суверенные государства, которые, согласно метафоре А. Уолферса, сталкиваются на мировой арене наподобие бильярдных шаров, а также их национальные интересы, определенные, по Г. Моргентау, в терминах власти.
Мировая политика (реже используется термин «международная политика») как научная дисциплина появилась относительно недавно, во второй половине XX столетия. Ее провозвестниками можно назвать Р. Кохэна и Дж. Найя, выступивших с работой «Транснациональные отношения и мировая политика». Поздние по сравнению с исследованиями международных отношений сроки возникновения новой научной дисциплины, по-видимому, сказались на том, что очертания ее предметной области довольно размыты.
Опубликовано: Полис. — 1999. — № 4. — С. 130-140.
М.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль |
409 |
Сегодня существуют различные мнения по поводу того, что является предметом исследования мировой политики. Так, ряд авторов, в т.ч. Р. Кеохейн, полагают, что эта научная дисциплина должна отражать изменения, произошедшие в мире с момента возникновения исследований международных отношений. Мир современной политики значительно усложнился по многим параметрам, в частности, участниками международных отношений сегодня являются не только государства. Во второй половине XX столетия (и особенно в его конце) на мировой сцене все более активно начали действовать так наз. нетрадиционные акторы международных отношений — транснациональные корпорации (ТНК), неправительственные организации, различного рода движения, СМИ и т. п. Исходя из этого, предмет мировой политики — это не что иное, как сами международные отношения на современном этапе их развития.
Однако большинство авторов склоняются к мнению, что предметом исследования международных отношений должен оставаться анализ, прежде всего, всех аспектов сугубо межгосударственного взаимодействия, а в исследовательскую зону мировой политики необходимо включить более широкий спектр проблем, сделав акцент на новых (негосударственных) политических акторах, а также новых тенденциях развития мира. При этом ученые, работающие в области мировой политики, признают, что государства с их национальными интересами остаются основными, хотя уже не единственными участниками мирового политического процесса, что, в конечном счете, ведет к эрозии государственно-центристской модели мироустройства, утвердившейся более 350 лет назад подписанием Вестфальского мира. В свою очередь, исследователи международных отношений, занимаясь главным образом межгосударственным взаимодействием, для объяснения деятельности государств на мировой сцене все большее внимание уделяют нетрадиционным политическим акторам. Поэтому мировая политика и исследования международных отношений — при сохранении их предметной специфики — все же остаются весьма близкими, смежными научными дисциплинами.
В последнее время в отечественной литературе все чаще проводится аналогичное западному подходу разделение смежных научных и образовательных дисциплин на мировую политику и исследования международных отношений. Если последние в значительной степени связываются с анализом межгосударственных взаимодействий, то мировая политика «смещает акцент на ту все более заметную роль, которую играют в формировании международной среды нетрадиционные акторы, не вытесняющие, однако, государства как главного участника международного общения».
Что же касается предметной области сравнительной политологии, то здесь научно-методологические дискуссии ведутся сегодня в несколько иной плоскости, что в значительной мере отражает особенности генезиса, становления и динамики этой политологической дисциплины. Основные вопросы, по которым разворачивается полемика: что, собственно говоря, понимать под сравнительной политологией как научной дисциплиной; в чем специфика ее методологического инструментария; какова область его применения; в каких отношениях сравнительная политология находится с другими политологическими дисциплинами.
Что касается методологического инстументария, то обычно выделяют такие компаративные методы (и их разновидности), как исторический, институциональный, кросснациональный, статистический, case-studies, а также бинарные сравнения, случаи-исключения, сравнения сходных стран, асинхронные
410 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения
сравнения и др. В отношении предметной области политической компаративистики одни исследователи, определяя сравнительную политологию как «исследование общего и различного внутри и между политическими системами», фактически сводят ее к сравнительному методу в политической науке. При этом сравнение политических систем может проводиться либо по принципу выявления общих характеристик и тенденций развития, либо — наоборот, по принципу выявления уникальности тех или иных политических систем. Другие авторы придерживаются точки зрения, согласно которой под сравнительной политологией понимается просто «изучение зарубежных стран и часто в отрыве друг от друга». Как бы то ни было, большинство авторов все же склонны видеть в сравнительной политологии преимущественно сравнение различных политических систем, прежде всего, государственного устройства.
Объяснить это последнее обстоятельство можно отчасти тем, что изначально предметная область дисциплины, которая затем стала называться сравнительной политологией, была как бы «заужена»: объектами сравнительного анализа выступали прежде всего различные государственные структуры и приемы управления (во второй половине 1940-х годов в американских университетах начали преподавать компаративистику, т.е. сравнительное госуправление — Comparative Government). Но в скором времени предмет политической компаративистики расширился до масштаба политических систем (политий). Именно политические системы различных национальных государств и сегодня рассматриваются многими учеными как главный (или даже единственный) объект сравнительного политологического анализа. Соответственно, конкретными объектами сравнительной политологии оказываются отдельные внутриполитические акторы, партии, группы, элиты, властные органы и т.д. Даже в тех случаях, когда в поле сравнительного исследования оказываются проблемы, выходящие за рамки внутренней политики (например, проблемы безопасности, экологии, прав человека и др.), они, как правило, рассматриваются с «государствоцентрической» точки зрения, т.е. с позиции отдельного государства. Некоторые авторы еще более точно определяют, что «предметом сравнительной политологии является внутренняя политика стран или народов». При этом когда в работах по политической компаративистике идет речь о «международном» анализе, фактически имеется в виду «кросснациональный» сравнительный анализ, означающий «систематическое изучение сходных феноменов (таких, как институты, группы, индивиды, аттитюды, цели, поведение, социальные процессы) в различных социоэкономических, политических и культурных процессах».
Если проанализировать содержание как базовых, так и наиболее продвинутых курсов по сравнительной политологии, читаемых в ведущих западных университетах, то становится очевидным: несмотря на существенные различия, в большинстве своем они строятся по сходной модели. Вначале задается определенная матрица, структурирующая внутренние параметры политической системы (государственные органы, конституции, ветви власти, политические режимы, политические партии и движения, группы интересов, политическая культура, политическая социализация, политический процесс, политические изменения и др.), а затем в соответствии с ней рассматриваются и сравниваются между собой отдельные case studies. Причем вплоть до последнего времени типология этих case studies базировалась на традиционном делении современных политических систем на «три мира» с одними и теми же «образцами» — 1) США, Великобритания,