Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

Франция, ФРГ (иногда еще и Япония); 2) СССР/РФ, КНР; 3) Нигерия, Мексика, Индия, Египет. По этому же принципу строится большинство научных работ и зарубежных учебных пособий по сравнительной политологии, аналогичную матрицу (политические режимы, политическая культура и участие, группы интересов, политические партии и выборы, исполнительная власть, парламенты, невыборные власти) мы обнаруживаем и в единственном отечественном учебном пособии.

Один из основоположников сравнительного метода в политологии американский исследователь Ч. Рэджин обращал внимание на то, что хотя сравнительный метод в общественно-политических исследованиях — это, прежде всего, сравнение крупных макросоциальных единиц, но сами «единицы анализа» в политической компаративистике могут пониматься по-разному. Для одних такой аналитической единицей является национальное государство («нациягосударство»), для других — его отдельные социально-политические структурные элементы (например, классы, партии, органы власти и др.). Существует, наконец, мнение (например, И. Валлерстайна), согласно которому главной «единицей анализа» в политической компаративистике должна быть не та или иная конкретная политическая система, но «мир-система» в целом. Вероятно, возможны и другие трактовки содержания «единиц анализа» в сравнительной политологии.

Хотим быть правильно понятыми: мы ни в коем случае не против использования в политической компаративистике аналитической «матрицы», предполагающей сравнение политических систем и их отдельных структурных компонентов. Мы лишь обращаем внимание на определенную ограниченность подхода, в соответствии с которым сравнительная политология трактуется исключительно как совокупность знаний и соответствующие методологические приемы, позволяющие сравнивать политические институты и процессы внутри отдельных государств. Реальные политические (и иные) процессы, развивающиеся в современном мире, ставят на повестку дня вопрос о расширении предметной области сравнительной политологии, о включении в нее новых классов объектов, выходящих за рамки традиционной «государствоцентрической» парадигмы.

Начнем с того, что интерес к политической компаративистике и в качестве общего предмета научного анализа, и в качестве самостоятельной политологической дисциплины отражает в специфической форме рост глобальной взаимозависимости (политической, экономической, социальной, идейно-психологической и др.) в современном мире*. Соответственно, особое значение приобретает понимание разнообразных «внутренних» процессов в одних странах, которые так или иначе влияют на события и процессы в других странах — в такой трактовке предмет сравнительной политологии крайне важен и для международных отношений, и для практической внешней политики, поскольку и карьерный дипломат, и внешнеполитический аналитик должны хорошо разбираться в политических системах и процессах других стран. Однако сегодня, когда традиционные границы между внутренней и внешней политикой становятся все более «про-

* Еще в 1968 г. Г. Лассвелл писал, что рост интереса к сравнительному политологическому анализу является реакцией на «усиливающуюся взаимозависимость на мировой арене, взаимозависимость, которая была драматически усилена второй мировой войной, биполярным расколом мира на коммунистическую и некоммунистическую части, а также порожденным антиколониализмом возникновением новых национальных государств в Африке и Азии».

412 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

зрачными», возрастает значение как «внешних» факторов внутриполитических событий, так и «внутренних» движущих сил внешнеполитических решений. Все это, а также современные глобальные процессы диктуют соответствующее расширение предмета сравнительного политологического анализа.

Может показаться парадоксальным, но растущая глобальная взаимозависимость и новые соотношения и взаимосвязи между традиционной внутренней и международной политикой, создающие (или, по крайней мере, обновляющие) предметную среду сравнительной политологии (а также и других дисциплин), пока еще в ограниченных масштабах являются сегодня самостоятельными объектами политической компаративистики. Между тем, именно на стыках традиционных предметных полей различных дисциплин в сравнительных исследованиях в последние десятилетия были достигнуты наиболее интересные и значимые научные результаты. В этой связи можно упомянуть, например, сравнительный анализ социальных революций, теории «зависимого развития» и «бюрократического авторитаризма», «мир-системный» анализ, теории международных режимов, международной политической экономии, глобальной демократизации, сравнительный анализ международных и иных конфликтов и методов их разрешения и др.

Сказанное выше позволяет сформулировать, в частности, вывод о перспективности (более того — желательности и даже необходимости) сравнительных исследований и, соответственно, образовательных программ на стыке собственно политической компаративистики, мировой политики и международных исследований — в соответствии с тенденциями современного политического мира, что даст толчок развитию новых способов их научного осмысления.

Однако приходится признать, что работ, в которых проводился бы сравнительный анализ предметных областей исследований международных отношений, мировой политики и сравнительной политологии, в современном научном арсенале практически нет. Пожалуй, одним из немногих исключений является работа Х. Милнер, затрагивающая эту проблему «по касательной». Автор, анализируя развитие предметных областей исследований по американистике, международным отношениям и сравнительной политологии, приходит к выводу об их сближении и появлении некоей единой (или смежной) предметной области. При этом не проводятся различия между мировой политикой и международными отношениями, понимаемыми как единое целое, так как в настоящее время в связи с отходом от жесткой «государствоцентристской» модели мира при исследовании политических проблем все в большей степени используются политологические схемы, модели, методы анализа. Кроме того, Х. Милнер полагает, что рассмотрение строительства и развития надгосударсвенных и негосударственных институтов позволит сблизить предметные области названных дисциплин.

Наши тезисы относительно развития и взаимопересечения предметных полей сравнительной политологии, мировой политики и исследований международных отношений представляются неполными без указания на различия этих дисциплин по целому ряду «сквозных» параметров:

—основной «единицей анализа» является государство и его структуры, или же негосударственные образования;

—ключевое значение имеет ракурс рассмотрения проблем, применение моделей, приемов, методов той или иной науки.

Взяв за основу названные параметры, можно выделить основные проблемы, возникающие на пересечении их предметных областей, для чего может быть целесообразным проведение «попарного» аналитического сравнения предметных областей сравнительной политологии, исследований международных отношений и мировой политики.

1.ИССЛЕДОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

ИСРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ

Акцент обе научные дисциплины делают либо на сравнении двух или нескольких государств, либо на анализе их взаимодействия. При этом сравнительная политология обычно ограничивается анализом нескольких стран, в то время как исследования международных отношений уделяют особое внимание двусторонним отношениям государств, а также межгосударственному взаимодействию на региональном и глобальном уровнях (например, деятельность государств в рамках межправительственных организаций — ООН, ОБСЕ, ОАЕ и т.п.).

Сравнительная политология, в отличие от исследований международных отношений, использует парадигмы и методы главным образом политических наук. Спектр же подходов и методов в области исследований международных отношений крайне широк. При возникновении этой научной дисциплины в зависимости от страны-«источника» в ней доминировали исторические (СССР/РФ), юридические или социологические парадигмы. Большое значение практически во всех странах придавалось экономическому анализу, хотя сам он во многих случаях оставался в стороне, а использовались лишь его результаты.

С 1960-х годов в исследования международных отношений начали активно внедряться математические методы анализа, особенно интенсивно этот процесс шел в США. Позднее интерес к ним угас, а международные отношения многими авторами были провозглашены междисциплинарной областью знания, хотя этот термин нередко трактовался по-разному. Так, в СССР междисциплинарность обычно рассматривалась как сумма исторических, правовых и экономических дисциплин, которые занимаются изучением взаимодействия государств на международной арене. Такой подход был характерен для исследований по международным отношениям и в других странах, однако в 1980–1990-е годы там происходит расширение предметной области дисциплины за счет включения в нее отдельных факторов мирового влияния. Следствием этого стала уверенность «в возможности построения политических теорий для объяснения международных отношений».

Проблемы, которые возникают на пересечении предметных областей сравнительной политологии и исследований международных отношений, связаны, прежде всего, с ответом на вопрос, как взаимодействуют между собой различные политические системы. В этот отношении классическим стал пример обсуждения так наз. «мирной теоремы» (по выражению профессора В.М. Кулагина), т.е. тезиса о том, что либеральные демократии не воюют между собой. Этот тезис, отчасти восходящий еще к идее «вечного мира» И. Канта, был, в частности, развит в конце 1980-х годов Ф. Фукуямой, утверждавшим, что в мире, где побеждает либеральная идея, вероятность широкомасштабных межгосударственных конфликтов резко снижается или вообще сходит на нет. В последующие годы развернулась широкая дискуссия о том, действительно ли вой-

414 Сравнительная политология, мировая политика, международные отношения

ны между демократическими государствами невозможны, или, по крайней мере, маловероятны, в ходе которой приводились различные аргументы, в т.ч. и известное замечание Дж. Кеннана о том, что демократические государства, действительно, редко воюют, но, если уж они вступают в войну, то ведут ее до полного конца, пусть и горького. Однако в данном случае для нас важны не столько аргументы сами по себе, сколько их характер: их можно разделить на политологические (например, обсуждение того, какие государства считать демократическими, должна ли идти речь о взаимодействии между демократиями или также о войнах между демократическими и недемократическими странами и т.п.) и исторические (примеры конкретных войн или объявлений войн). Иными словами, аргументация строится как в рамках политологических наук, к которым относится сравнительная политология, так и в рамках междисциплинарных исследований собственно по международным отношениям, где историческому обоснованию придается большое значение.

2. СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТОЛОГИЯ И МИРОВАЯПОЛИТИКА

Различие этих научных дисциплин — в областях, на которых фокусируется анализ: для мировой политики — это действия и взаимодействия современных негосударственных акторов на мировой сцене, для сравнительной политологии — прежде всего, различные политические системы, политические процессы и институты разных стран в сравнительной перспективе.

При этом парадигмы и методы исследования применяются в обоих случаях в основном политологические, при широком использовании экономических, демографических, социологических и других данных. Правда, в мировой политике, которая относительно молода, проблема метода и подхода решается, пожалуй, все же не столь однозначно — здесь нередки обращения к историческим тенденциям развития государств, и в этом плане работы по мировой политике порой в значительной степени пересекаются с исследованиями таких историков, как, например, П. Кеннеди, Дж. Гэддис и др.

Заметим, что целый ряд значимых в научном плане и актуальных и перспективных в прикладном политическом отношении проблем находится именно на стыке предметных областей мировой политики и сравнительной политологии (например, реакции государств на потерю ими части суверенитета).

Проблема государственного суверенитета, его эволюции и его будущего — одна из наиболее интенсивно обсуждаемых сегодня. Суть вопроса сводится к тому, что в современном мире государства все в большей степени вынуждены «делиться» своим суверенитетом, с одной стороны, с регионами и неправительственными организациями, а с другой, — с межправительственными организациями. Вместе с суверенитетом государства теряют и рычаги влияния, которые они стремятся различными способами компенсировать. Один из примеров — активная деятельность правительств ряда стран (например, Франции) по оказанию гуманитарной помощи в конфликтных ситуациях. Если раньше эта функция практически полностью передавалась неправительственным организациям, то в последние годы государственные структуры стремятся непосредственно участвовать в этой деятельности и таким образом реализовывать свои национальные интересы.

Сравнительный анализ тенденций мирового развития — вот, пожалуй, центральная область пересечения интересов и предметных областей мировой политики и сравнительной политологии. Мировая политика с самого начала ориентировалась на выявление глобальных тенденций развития, что неоднократно служило поводом для ее критики со стороны представителей так наз. «реалистической» школы, работающих в области международных отношений. Они призывали исследователей, занимавшихся анализом проблем мировой политики, решать конкретные вопросы — прежде всего, взаимодействия тех или иных государств, а не выявлять тенденции мирового развития. В свою очередь, сравнительная политология второй половины XX в., или, как ее называет Д.И. Аптер, «новая» сравнительная политология, сделала акцент именно на проблемах развития.

Наиболее заметный вклад сравнительной политологии прослеживается в изучении процессов глобальной демократизации, где основное внимание уделяется выявлению общих закономерностей и особенностей развития демократии в разных странах. В свою очередь, мировая политика, используя данные сравнительной политологии, пытается ответить на вопрос, является ли демократизация тем магистральным путем, по которому идет развитие мира. Результатом этого стало появление глав и разделов, посвященных демократизации, в книгах и учебниках, как по сравнительной политологии, так

ипо мировой политике.

Вотличие от сравнительных исследований политических процессов, которые уже вошли в зону «пересечения» предметных областей сравнительной политологии и мировой политики, сравнительный анализ (подчеркнем — именно сравнительный) мировых политических институтов только приближается к ней, хотя предпосылки для этого появились уже давно. Различными авторами интенсивно разрабатываются проблемы формирования и развития международных институтов, представляющих собой еще не «надгосударственные» институты, но первый шаг к их формированию, а также политических режимов, под которыми понимаются «принципы, нормы, правила и процедуры принятия решений, в отношении которых ожидания акторов в той или иной сфере сходятся».

Сравнительный анализ мировых политических институтов (причем не только межправительственных) — одна из перспективных областей исследования, находящаяся на стыке предметных полей сравнительной политологии и мировой политики, на что, кстати, обращает внимание Милнер. Сравнительный анализ политических институтов в течение долгого времени был доминирующим направлением сравнительной политологии, поэтому научно-методический вклад политической компаративистики оказался весьма значимым и полезным для развития мировой политики.

Кроме того, в последнее время именно в зоне пересечения предметных областей этих двух дисциплин развиваются перспективные направления сравнительных исследований, важные для научного осмысления современных тенденций мирового развития. Помимо уже упомянутых работ по глобальной демократизации, международным режимам, конфликтологии, проблеме суверенитета и др., необходимо выделить такие научные направления, как исследования невоенных аспектов безопасности, прав человека и гуманитарных проблем, экологических, демографических и гендерных проблем, проблем международных орга-