Но социальное обучение или моделирование - не единственный возможный посредник между родительским и детским макиавеллизмом. Эволюционная теория среднего уровня о распределении ресурсов или же теория истории жизни (LHT) предполагает, что личностные черты являются результатом компромиссов перед лицом экологических проблем, с которыми приходится сталкиваться в детстве [Kaplan H.S., Gangestad S.W., 2005; Brumbach B.H. et al, 2009]. Согласно эволюционной теории социализации, стили привязанности младенцев являются адаптивными ответами на родительскую опеку [Del Giudice M., Belsky J., 2011]. Родительское воспитание обеспечивает информирование ребенка о состоянии окружающей среды в целом, а значение, которое ребенок придает опыту, влияет на то, как этот опыт будет влиять на ребенка в дальнейшем [Newberger C.M., DeVos E., 1988]. Непредсказуемые условия (например, нищета, низкий уровень социально-экономического статуса, стресс в семье), опосредуемые суровым, нечувствительным, непоследовательным воспитанием производят быстрые стратегии жизненной истории. Таким образом, всем детям в семье необходимо раньше взрослеть, в условиях, в которых родители вкладывают с них мало инвестиций (например, инвестиций в самооценку). Поэтому эти быстрые стратегии являются адаптивными при обстоятельствах с высоким риском смертности, поскольку, таким образом, какое-то потомство может выжить [Ellis B.J. et al., 2009]. Быстрые стратегии истории жизни отражаются не только небезопасными стилями привязанности и ранним физическим созреванием, но и репродуктивными стратегиями, способствующими краткосрочным отношениям. Некоторые исследования выявили такие характеристики макиавеллизма, как импульсивность, эксплуатация, эгоизм, невозможность отложить удовлетворение и неограниченную социосексуальность как часть этой стратегии быстрой жизни [Jonason P.K., et al, 2010; Jonason P.K., Tost J., 2010; McDonald M.M. et al., 2012]. Например, на выборке китайских подростков (N = 413) было показано, что макиавеллизм был положительно связан с гиперактивностью, что неудивительно, поскольку эта черта связана с быстрой стратегией жизненной истории [Geng Y. et al., 2016]. Данная быстрая жизненная стратегия обеспечивает личность драйверами, которые заставляют человека спешить и жить сейчас, не задумываясь о долгосрочных перспективах.
Данные жизненные истории должны с чего-то начинаться, и одно из исследований показало возможное зарождение макиавеллизма во взаимосвязи с жестоким обращением в детстве [Lбng A., Lйnбrd K., 2015]. Отрицательная домашняя атмосфера, одиночество и родительское пренебрежение, измеренные при помощи опросника CAT (Controlling and Abusive Tactics), связаны с макиавеллизмом в целом, макиавеллистской межличностной тактикой и циничными взглядами на человеческую природу (измеренные при помощи MACH-IV, в тексте упомянут общий балл MACH-IV и 2 шкалы MACH-IV). Последствия психологических травм давно известны, и после травматических событий, представления жертвы о мире, себе и других становятся очень похожими на представления об этих же переменных у макиавеллиста. По словам Яноффа-Бульмана, три базовых понятия разрушаются у жертв травмы: вера в неуязвимость, восприятие мира как содержательного и позитивное представление о себе и других [Janoff-Bulman R., 2010]. Полярность отгороженности и страшной привязанности, аморальное, антиобщественное и эксплуататорское поведение у макиавеллистов отражают их уязвимость или их стратегии защиты против такого же поведения [Jonason P.K. et al., 2014; Christie R., Geis F.L. 1970; Furnham A. et al., 2013]. Их циничный взгляд на человеческую природу, сверхчувствительность, низкая самооценка и низкая удовлетворенность жизнью также указывают на то, что у макиавеллистов есть отрицательные представления о мире и людях, живущих в нем, включая их самих же [Andreou, 2000; Ali F., Chamorro-Premuzic P., 2010]. Потеря контроля над миром, над другими и регулированием эмоций, являются существенными последствиями перенесенной психологической травмы, а стратегии макиавеллизма могут представлять собой попытку восстановить этот потерянный контроль, используя манипуляции над другими людьми. И черты макиавеллистской индивидуальности являются возможными стратегическими ответами на детские невзгоды [McDonald et al., 2012]. Таким образом, макиавеллизм можно рассматривать, как адаптивный ответ на небрежную окружающую среду.
Известны данные о том, что ситуативные средовые изменения могут активировать черту макиавеллизма. Наличие соперничества активирует черту макиавеллизма, повышая его, активируя соответствующее неэтическое поведение [Kilduff G.J. et al., 2017]. Этот вывод свидетельствует о том, что соперничество вытесняет мораль как руководство к поведению. В целом, исследование отражает, как соперничество активирует уникальный образ мышления и оказывает более широкое влияние на поведение, чем предполагалось ранее. Таким образом, условно ситуативный макиавеллизм - это такой же адаптивный ответ на неблагоприятную среду. Известно, что, в свою очередь, соперничество предсказывает повышенную мотивацию и эффективность работы [Kilduff G.J., 2014]. Поэтому вполне очевидно, для чего компаниям нужна подобная конкуренция, и почему макиавеллисты в ней чаще всего побеждают - они делают все, что требуется, для того, чтобы достичь своей цели, действуя по девизу «цель оправдывает средства».
Несмотря на то, что макиавеллизм может использоваться в качестве адаптивной стратегии, он также может иметь очень опасные издержки для носителя данной черты позже [Allen G.J. et al., 2008]. Обманчивое и эксплуататорское поведение может привести к возмездию и отказу от человека теми, кто был обманут или эксплуатирован, что приведет к повторению травмы у тех, кто такое поведение использовал [Stern M.M., Stern L.B., 2013]. Макиавеллизм точно не может быть единственным возможным ответом на пренебрежение, но макиавеллистам, пережившим травму, следует уделять больше внимания, поскольку они могут подвергаться риску повторной виктимизации. В то время, когда одноразовые травмы легко подавляются или изгоняются из сознания, реляционные травмы, такие как систематичное психологическое или физическое пренебрежение, обладают кумулятивным отрицательным эффектом [Schuder M.R., Lyons-Ruth K., 2004]. Таким образом, эти неблагоприятные переживания становятся второй природой пострадавшего человека.
Итак, не все макиавеллисты могут быть травмированы жестоким обращением в детстве. И, уповая на данные об обманчивой натуре макиавеллиста, полученные данные стоило бы проконтролировать, прежде чем делать какие-либо выводы. Несмотря на это, нами не было найдено исследований, которые контролировали бы достоверность ответов при помощи шкалы аггравации или шкалы лжи в исследованиях взаимосвязи травмы и черты макиавеллизма, поэтому было бы целесообразным отойти от концепции травмы и обратить внимание на другие результаты исследований.
Макиавеллисты, как и другие обладатели черт Темной триады, общаются с другими людьми, вступают с ними в дружеские и романтические отношения. Исследователи опросили 141 женщин в возрасте около 30-ти лет и обнаружили, что женщины с высоким уровнем макиавеллизма, испытывают относительно низкий уровень стресса в связи с расставанием с партнером что может быть следствием эмоциональной отгороженности [Brewer G., Abell L., 2017]. Женщины с высоким уровнем макиавеллизма вступают в тесные социальные отношения, характеризующиеся низким уровнем эмоциональной безопасности и близости [Abell et al., 2016]. Кроме того, эти женщины отдают предпочтение эмоционально отдаленным отношениям с низким уровнем приверженности [Ali F., Chamorro-Premuzic T., 2010]. Женщины с высоким уровнем макиавеллизма получают другие ощутимые преимущества от романтических отношений, помимо эмоциональной близости, как это бывает в других отношениях, например, женщины с высоким уровнем макиавеллизма более склонны к сексуальному поведению для удовлетворения физических потребностей и, как правило, достигают своей цели [Brewer G., Abell L., 2015]. Возможно, женщины испытывают легкий дискомфорт от потери этих преимуществ, а не из-за прекращения личной связи с партнером. Но это вовсе не значит, что женщины с высокой чертой макиавеллизма абсолютно безразличны к своему партнеру, иначе бы не было нужды вступать в какие-либо отношения. В любом случае, в исследовании использовался опросник «Стратегии Расставания» по отношению к их партнеру, «с которым они решили недавно расстаться» [Collins & Gillath, 2012; Brewer G., Abell L., 2017, стр. 227]. Данная формулировка позволяет нам только догадываться о контексте расставания, и кто в ней играл активную инициаторскую роль, так же в исследовании не учитывались и другие контексты, например замужества или наличие детей от партнера. Поэтому, в итоге ничего не может быть достоверно известно, кроме того, что женщины, с высоким уровнем макиавеллизма, используют чаще стратегии расставания, как: избегание, рост затрат (стратегия, чтобы сделать совместные отношения крайне неприятными), манипуляции и удаленная/опосредованная связь для прекращения отношений (например, электронную почту, сайты социальных сетей).
Что же касается дружеских отношений, то в одном из исследований был впервые изучен макиавеллизм, использование эмоциональных манипуляций и шесть дружеских отношений. Женские дружеские пары (N = 186) завершили MACH-IV, модифицированный опросник эмоциональной манипуляции (со ссылкой на их собственное поведение и поведение их друга), а также опросник дружбы. Известно, что макиавеллизм связан с двумя конкретными стратегиями эмоциональной манипуляции, которые используются при управлении чужими эмоциями (например, намеренный подрыв доверия к другому человеку, использование критики) и неаутентичные стратегии (например, вызов симпатии, лесть, как способ получить желаемое). Вероятностными плюсами использования эмоциональных манипуляций является снижение вероятности разрыва отношений, репутационного ущерба и проблемы с поиском нового друга. Но до сих пор было неясно, может ли друг воспринимать манипуляции и осознавать то, что дружеский партнер их использует. Женщины, обладавшие высоким уровнем макиавеллизма, предсказали возможность манипуляции со стороны своего друга, а макиавеллизм предсказал более низкие оценки по всем шести функциям дружбы [Abell L. et al., 2016]. В обществе существует стереотип, что дружбы между противоположным полом не существует, но также существует предположение, что женскую дружбу может разладить зависть. Макиавеллизм связан с использованием неаутентичных стратегий, таких как подтрунивание и попытки заставить друга чувствовать зависть [Abell L. et al., 2016]. Тогда зачем все-таки оставаться в подобном дружеском союзе обеим сторонам, если обе стороны знают, что их друзья попытаются их эксплуатировать? Однако это исследование рассматривало только восприятие эмоциональных манипуляций, но не изучало того, что их друг действительно сообщал об использовании эмоциональных манипуляций по отношению к ним, так что все еще остается возможность того, что друзья для макиавеллистов - это маленькая группа, в которую они включают только избранных людей. Друзья для них могут быть исключение из правил всего общества, которое могло недоброжелательно к ним относиться, грубо говоря, использование эмоциональных манипуляций еще не значит, что макиавеллисты не умеют поддерживать дружеские отношения.
Подводя итоги и резюмируя литературу по современным исследованиям конструкта макиавеллизм, вновь мы видим разделение на положительные адаптации и разрушительные дезадаптации, точно так же, как и в конструкте нарциссизма. Можно сказать, что макиавеллизм может обладать полезными адаптивными свойствами, такими как защита от манипуляций со стороны других [Lбng A., Lйnбrd K., 2015]. Использование эмоциональных манипуляций, как лесть, могут помешать разрыву отношений [Abell L. et al., 2016], а некоторые данные свидетельствует о том, что после расставания макиавеллисты не будут испытывать сильные страдания в силу своей эмоциональной отстраненности [Brewer G., Abell L., 2017]. Короткие отношения, в которые вступают представители черты макиавеллизм, отражают стратегию быстрой жизненной истории, что стимулирует гиперактивность у подростков в этой бесконечной спешке и попытке выжить [Geng Y. et al., 2016; Jonason P.K., et al, 2010]. Так же, макиавеллизм и спешка порождают конкурентную среду, в которой повышается мотивация и эффективность работы [Kilduff G.J. et al., 2017; Kilduff G.J., 2014]; такой сотрудник может быть полезен для компаний и оставаться конкурентоспособным на рынке труда. В рамках убеждения о том, что этот мир враждебен и циничен, данные стратегии могут помочь человеку, но так же это может привести к повторной виктимизации и укрепить человека в данной черте, сделав ее своей второй природой [Stern M.M., Stern L.B., 2013].
1.4 Психопатия, сложности определения конструкта
Одна из черт, которая остается очень прочной в Темной триаде - это психопатия, к счастью, редкое расстройство личности. Психопатия чаще всего характеризуется устойчивым антисоциальным поведением, импульсивностью, расторможенностью, эгоизмом, черствостью и безжалостностью. Люди, обладающие этой чертой, холодны, манипулятивны, неискренни, эмоционально сухие, самоуверенные и пугающе эгоцентричны [Fix R.L., Fix S.T., 2015]. Четкое совпадение в этом описании с ранее обсужденными чертами может заставлять задуматься о том, стоит ли различать черты Темной триады, поскольку психопатия в своем потенциале может характеризовать все эти поведения самостоятельно. Само по себе объединение Темной триады в одну черту остается горячей темой дебатов. Тем не менее, для ясности и простоты в этом обзоре психопатия будет рассматриваться, как ее собственная конструкция в некоторых случаях, так и как компонент присущей общей характеристике Темной триады, в других. Может оказаться полезным взглянуть на психопатию как самый темный конструкт, включающий в себя отчасти нарциссические и макиавеллистские качества [Paulhus D.M., Williams K.L., 2002].
Для массовой культуры психопатия представляет собой особый интерес, стоит только открыть интернет, чтобы найти новости или художественные фильмы про психопатов, где они изображаются как смутные серийные убийцы, жестокие и маниакальные преступники, высокоинтеллектуальные каннибалы и многое другое. Несмотря на количество неточностей в этих изображениях, одно ясно: зрители упоенно смотрят на то, чего они боятся и что требует глубокого понимания.
Сегодня, по крайней мере, понимание психопатии стало гораздо более управляемым, благодаря современным исследованиям. Психопатия была туманной темой с момента создания психиатрии в начале 19 века, хотя всегда было очевидно, что есть люди, которые демонстрируют уровень непоколебимого антиобщественного поведения, который не может быть понят с точки зрения психического или эмоционального расстройства или некомпетентного воспитания [Lykken D.T., 1995]. Французский психиатр Филипп Пинель использовал термин «manie sans delire» (безумие без бредового состояния), чтобы описать такую категорию людей, поскольку они вели себя безумно без явных признаков психической болезни (например, галлюцинаций) [Murray R., 1997]. В любом случае это различие важно иметь в виду - психопаты не всегда сумасшедшие или, по крайней мере, не внешне.
Американский психиатр Бенджамин Раш далее описывал их с точки зрения врожденной сверхъестественной моральной развращенности [Millon T. Et al., 1998]. Термин «психопатический» был придуман немецким психиатром Дж. Л. Кохом, чтобы охватить то, что мы теперь понимаем как расстройство личности, и только в 1915 году после повторенной публикации его учебника, Эмиль Крепелин использовал термин «психопатическая личность» для обозначения людей со склонностью к безнравственной и аморальной преступности [Koch J.L., 1891]. Позже американский психиатр Херви Клекли создал свою пионерскую монографию «Маска Здравомыслия», которая помогла определить и обосновать первичную психопатию [Lykken D.T., 1995]. В результате имя Клекли остается одним из самых влиятельных в области психопатии, и его первоначальные профили психопатов создают предпосылки для дальнейшего их понимания.
Хотя предоставление справочных материалов по психопатии, безусловно, полезно, но они имеют тенденцию поднимать больше вопросов или свежих тем, представляющих интерес, чем отвечать на них. Например, поскольку психопатия была так часто основана на антиобщественном поведении, она указана в DSM5 как антисоциальное расстройство личности (APD), характеризующееся «повсеместным паттерном игнорирования и нарушения прав других» [APA, 2013 , стр. 659]. Таким образом, несмотря на все десятилетия усилий, направленных на правильную маркировку психопатии, сам термин по-прежнему не всегда используется в клинических условиях и часто путается с термином «социопат». Термин «социопат» создался для обозначения лиц, которые активно выступают против социальных норм [Lykken D.T., 1995]. С другой стороны, DSM5 отмечает, что APD часто упоминается как психопатия, социопатия или диссоциальное расстройство личности, предполагая, что все три являются по существу синонимами [APA, 2013].