Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН
ЗАРУБЕЖНЫЕ ВЫХОДЦЫ В БЕЛОМОРСКОЙ КАРЕЛИИ XVII--XVIII ВВ. В СВЕТЕ ДАННЫХ НАРОДНЫХ ПРЕДАНИЙ, ДОКУМЕНТОВ И ТОПОНИМИИ
КУЗЬМИН Денис Викторович
Abstract
KUZMIN Denis Institute of Language, Literature and History, Karelian Research Centre, Russian Academy of Sciences
IMMIGRANTS FROM FINLAND IN THE 17TH--18TH CENTURIES WHITE SEA KARELIA IN THE LIGHT OF LOCAL ORAL TRADITION, DOCUMENTS AND TOPONYMY
The article focuses on studying the recollections of the settlement history of White Sea Karelia and the possibilities of their interpretation. The goal is to understand who the immigrants from Finland were, about whom we learn from the oral history of the region. To achieve it, we use a method of the local history reconstruction. It is applied to explore the data consisting of people's remembrances recorded in 1800s, 1900s and 2000s. Most of this material has never before been collected or investigated in the historical literature. Thus, the aim of the article is to develop a new perspective on the settlement history of the region.
Ключевые слова / Keywords: Беломорская Карелия, устная история, история заселения, выходцы из Финляндии / White Sea Karelia, oral history, settlement history, immigrants from Finland.
Основная часть
Записанные в XIX и XX вв. в Беломорской Карелии народные предания по истории заселения данного региона отражают народное представление населения о своём прошлом, локальной истории. Из поколения в поколение передаваемые рассказы об истории рода и своего поселения давали местным жителям важные сведения о событиях и людях, упоминания о которых мы далеко не всегда можем найти в письменных источниках.
Поскольку по истории заселения Карелии в принципе существует мало письменных источников, то записанные от карельского населения устные предания являются наряду с топонимией и языковыми фактами часто единственным, а в то же время и центральным источником при освещении подобных исторических вопросов. Можно здесь также отметить, что многие письменные документы сами нередко основываются на сведениях или воспоминаниях, воспроизведённых некогда именно устно.
В Беломорской Карелии зафиксировано около 300 преданий, которые рассказывают об истории карельских родов исследуемого региона, а соответственно, и об истории заселения территории. В то же время нужно отметить, что материал в разных частях карельского Беломорья представлен неравноценно. Большая часть преданий записана в западных частях Беломорской Карелии (в бывших Вокнаволоцкой, Контоккской и Ухтинской волостях), что связано с тем, что именно эта территория приобрела всемирную известность, благодаря богатой рунопевческой традиции и своим рунопевцам. В результате начиная с 20-х гг. XIX в. финские и российские исследователи и собиратели фольклора стали записывать также сведения об истории тех родов, в которых рунопевческая традиция была хорошо представлена. В то же время те территории, где, по мнению собирателей, традиция исполнения рун была представлена слабо1, остались за пределами сборов подобного плана. Это же касается и более южных территорий Карелии.
На основании зафиксированных преданий можно говорить о том, что в Беломорскую Карелию на протяжении XVII--XIX вв. переселялись люди из разных регионов. В то же время обращает на себя внимание тот факт, что «миграционные потоки», как правило, соответствовали направлению с запада и юго-запада на север и северо-восток. Кроме того, родовые предания свидетельствуют, что целый ряд северокарельских родов являются потомками лесных саамов-лопарей. Есть также сведения о переселении части населения из центральных частей нынешней Республики Карелия и с территории современных Архангельской и Тверской областей.
Примерно треть всех преданий, записанных в Беломорской Карелии, главным образом в её западных частях, неоднократно сообщает нам о том, что тот или иной род переселился в Карелию с территории современной Финляндии. Данный факт, по мнению целого ряда финляндских исследователей (например, такой точки зрения придерживаются Пёлля, Суорса, Ряйсянен и др.), неоспоримо свидетельствует о финских корнях значительной части северокарельских родов Вокнаволоцкой, Контоккской, Тихтозерской и Ухтинской волостей. Так, например, Матти Пёлля, ссылаясь на исследования Суорсы и Куялы, отмечает, что, согласно данным судебных книг 1717 и 1720 гг., голод стал причиной того, что сотни людей из Кайнуу были вынуждены бежать на территорию России, в данном случае, видимо, в Беломорскую Карелию, как приграничный с Кайнуу регион. Подобная ситуация наблюдалась также к северу от Кайнуу в Куусамо [Borenius A. A.] A. A. Boreniuksen kertomus runonkerayksistansa Venajan Karjalassa v. 1871 // Runonkeraajiemme matkakertomuksia 1830-luvulta 1880-luvulle / julk. A. R. Niemi. Helsinki, 1904. S. 479, 488. Polla M. Vienan Karjalan etnisen koostumuksen muutokset 1600--1800-luvulla. Helsinki, 1995. S. 162; Kortesalmi J. J. Pohjois-Vienan poronhoito: Talonpoikien poronhoidon alue, ominaislaatu, ika, alkupera ja kehityslinjat vuoteen 1922. Helsinki, 1996. S. 286--288.. Можно думать, что факт временного пребывания финнов в России имел, конечно же, место, но всё же значительная часть жителей этих двух приграничных регионов вернулась позже обратно в Финляндию Видимо, именно об этом свидетельствует предание, записанное Шёгреном в первой четверти XIX в. Оно сообщает, что в деревне Войкула (кар. Hamehenkyla) ранее проживали выходцы из Саво, которые позднее сошли безвестно (Polla M. Vienan Karjalan etnisen koostumuksen muutokset 1600--1800-luvulla. S. 146). Можно думать, что они вернулись на территорию Финляндии. В деревне Кентозеро также фиксируются сведения, что некогда в деревне жили два финна по фамилии Савандер и Койстинен, которые, как и в предыдущем случае, переселились в неизвестном направлении (M. A. Salmisen muistitiedot Kenttijarven kylasta: рукопись; материал, собранный автором в ходе экспедиций 1998--2013 гг.).. Об этом, на мой взгляд, может свидетельствовать в том числе и тот факт, что в Беломорской Карелии не встречается большая часть фамилий, которая представлена в Кайнуу и Куусамо, а кроме того, и российские документы указанного времени не фиксируют какого-либо значительного притока В одной из своих статей Матти Пёлля пишет, что на протяжении трёх веков (с XVII по XIX в.) в Беломорскую Карелию переселилось около тысячи выходцев из Финляндии: Polla M. Kainuulaiset Vienan asuttajina // Kultalahteen kahta puolta: Kainuun ja Karjalan vaiheita / toim. H. Rytkola. Kajaani, 1999. S. 78. населения с территории Швеции. Только в середине XVIII в. или в 1755--1763 гг. в исторических документах наблюдается некоторое увеличение случаев, которые сообщают о переселении шведских подданных в Беломорскую Карелию. Так, на территории Ребольского погоста было зафиксировано 26 человек, переселившихся из Швеции, при этом 17 из них проживали в западной части Беломорской Карелии (в Войнице, Войкуле, Ухте и Ладвозере) Чернякова И. А. О чём не рассказал Элиас Лённрот...: К истории края, где оказались сохранены и записаны эпические песни древнего народа. Петрозаводск, 1998. С. 45.. В шведских же документах неоднократно упоминается о переселении в Россию целых семей, однако нашими документами только изредка фиксируются случаи, когда оба супруга являлись ранее шведскими подданными.
В более ранний период, например в дозорной книге Ребольского погоста 1678 г., упоминается всего пять случаев того, когда тот или иной человек переселился сюда из-за границы Переписная книга Кольского уезда корельских Ребольских волостей стрелецкого головы Кольского острога Ивана Власова сына Старцова, 1678 г.: Российский государственный архив древних актов, Москва (далее -- РГАДА). Ф. 1209. Оп. 1. Д. 15056. Л. 97--154об.. При этом никто из них не проживал на территории современной Беломорской Карелии. Такое же количество новопоселенцев фиксируется в период с 1740 по 1754 г. Некоторое количество выходцев из Швеции проживало также на территории Панозерского погоста, но их там было совсем немного Переписная книга Лопских погостов Олонецкого уезда И. А. Аничкова, И. Н. Аничкова и подьячего И. Венюкова, 1678 г.: РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 8573. Л. 11--110об.. Ирина Чернякова отмечает, что учёт новокрещёных в то время был достаточно строгим, поэтому можно считать, что большинство «новопоселенцев» из-за рубежа было учтено переписями Чернякова И. А. О чём не рассказал Элиас Лённрот. С. 45..
Возникает естественный вопрос, кем же были те выходцы из Финляндии, о которых повествуют народные предания. Побывавший в 1825 г. в Вокнаволоке А. Ю. Шёгрен отмечает, что за исключением двух семейств жители деревни переселились сюда некогда из финской Карелии или, другими словами, видимо, с территории бывшего Корельского уезда. При этом в то время в Вокнаволоке насчитывалось около 60 домов См. дневник Шёгрена за 1825 г.: Sjogren A. J. Ephemerider. 1806--1855. S. 326--327: Национальная библиотека Финляндии, Хельсинки -- Kansalliskirjasto.. Согласно сведениям М. А. Кастрёна, записанным им в Вокнаволоцкой волости в 1839 г., целый ряд жителей волости сообщали, что их предки некогда переселись сюда с территории Финляндии [Castren M. A.] M. A. Castrcnin kertomus runonkeruumatkastansa Venajan-Karjalassa v. 1839 // Runonkeraajiemme matkakertomuksia 1830-luvulta 1880-luvulle. S. 9. Idem. Tutkimusmatkoilla Pohjolassa / suom. ja johdannon kiijoittanut A. J. Joki. Helsinki, 1953. S. 66.. Тем не менее исследователь всё же заметил, что основная масса населения не происходила от финнов, хотя часть населения и заявляла об обратном11.
На мой взгляд, то, что в родовых преданиях карельского населения Беломорской Карелии повествуется о переселении с территории Финляндии, совсем не говорит о том, что новопоселенцами были именно финны из восточной Финляндии, Саво, Приботнии или ещё откуда бы то ни было. Для возможной интерпретации подобных сведений хочется остановиться на факте проживания карелов на территории Финляндии (в Саво, Остерботнии, Кайнуу и Куусамо) в шведский период её истории, в XVI--XVIII вв. Данный вопрос практически не освещён в исторической литературе, хотя разрозненные сведения неоднократно можно встретить в исследованиях по истории отдельных приходов и территорий современной Финляндии. Приведу некоторые примеры, начав с XVI в.
В 1511--1512 гг. на территорию будущего Ребольского погоста переселилась целая перевара, члены которой никогда не были подданными великого князя и не платили ему налогов. Другими словами, речь идёт о карелах, которые проживали до переселения не в Корельском уезде, а именно на территории шведского королевства Жуков А. Ю., Кораблёв Н. А., Макуров В. Г., Пулькин М. В. Ребольский край: исторический очерк. Петрозаводск, 1999. С. 4.. Этому мы находим подтверждение и в шведских источниках. Так, известно, например, что в 1545 г. 14 крестьян-карелов проживали на западной стороне возвышенности Маанселькя, которая отделяла Остерботнию от Московского государства, хотя более точного места их проживания документ не указывает Luukko A. Pohjois-Pohjanmaan ja Lapin historia 2. Oulu, 1954. S. 716--717..
В наиболее ранней налоговой ведомости 1555 г. по территории Кайнуу указано около 170 топонимов, при этом четыре из них -- названия полей, в числе которых, например, Moisseenpelto (Соткамо) и Horkkainpelto (Мелалахти). Названия явно свидетельствуют, что их владельцами было православное население, на что указывают имена Моисей и Харитон, закрепившиеся в наименованиях сельскохозяйственных угодий. Кроме того, данный факт также говорит о том, что выходцы из Савоне переселились на полностью свободные, никем не занятые территории Raisanen A. Kainuun kielta ja paikannimia. Joensuu, 2007. S. 119--120.. Другими словами, здесь до них, как можно полагать, проживало карельское население. Отметим также, что на территории Кайнуу, особенно в восточных его частях, фиксируется большое количество названий карельского происхождения.
В 1554--1556 гг. в деревне Хирвилахти прихода Куопио проживал Косма Хуттойнен (Kosma Huttoineri) Nissila V. Karjalaista ainesta Kuopion seudun nimistossa // Kuopion pitajan kirja / toim. A. Rytkonen. Kuopio, 1975. S. 132. Savon tuomiokirjat 1559 ja 1561--1565 / julk. K. Pirinen. Helsinki, 1954. S. 10.. В 1559 г. в Сяяминки суд приговорил к повешению за воровство коровы и овцы Косму Укконена (Koszma Ukkonen)1. Имя Косма явно указывает на карелов, другими словами, оно могло принадлежать только людям православного вероисповедания (ср. рус. Козьма, Кузьма).
До конца 1540-х гг. в Северную Остерботнию в Лайтасаари переселился Паавали Оллинпойка Холаппа (Paavali Ollinpoika Holappa, род. 1528/1530) Как установила Сари Хеймонен [Heimonen S. Holappa suvun varhaishistoria Pohjois-Pohjanmaan alueella // Sari Heimonen. Sukututkimus, Geneettinen sukututkimus, Vienan Karjala [ Электронный ресурс]. URL: https://heimonensari.wordpress.com/sukututkimus/holappa-suvun-varhaishistoria-pohjois-pohjanmaan-alueella/ (30.11.2017)], он упоминается впервые в налоговом списке 1549 г. как Pal Olson: Национальный архив Финляндии, Хельсинки -- Kansallisarkisto (далее -- KA). Pohjanmaan voutikuntien tileja. Veroluettelo 1549 (4536). Fol. 10. URL: http://digi.narc.fi/digi/view.ka?kuid=2628208 (30.11.207). В 1566 г. к его имени уже добавлено родовое прозвание Holappa (PawelHolap): Ibid. Pohjanmaan voutikuntien tileja. Pohjois-Pohjanmaan voutikunnan kymmenysluettelo 1566 (4687). Fol. 7v. URL: http://digi.narc.fi/digi/view.ka?kuid=2641188 (30.11.2017).. Согласно исследованиям Кауко Пиринена, данный род переселился на шведские территории из Корельского уезда. Отцом Паавали был Холоп Андреев (позже Олоф Андреев), который в 1494 г. вместе с 50 другими православными карелами бежал из Корельского уезда на шведскую сторону на территорию прихода Яски Результаты исследований Кауко Пиринена за 1985--1988 гг. Получено автором от Сари Хеймонен. Здесь можно отметить, что в 1526--1571 гг. только из Кирьяжского погоста бежало безвестно свыше 700 человек, при этом большая часть в течение шести лет начиная с 1566 г. В качестве причин бегства упоминаются царские подати и опричнина (409 случаев) (Жуков А. Ю. Самоуправление в политике России: Карелия в XII -- начале XVII в. Петрозаводск, 2013. С. 417--419). Можно думать, что подобная картина могла быть и на территории других погостов Корельского уезда. Кроме того, есть основания полагать, что многие из бежавших могли селиться на промысловых территориях приладожских карелов, которые находились в то время на территории современного северного Саво и Кайнуу.. Позднее часть его потомков переселилась на север Финляндии.
В 50-х гг. XVI в. в Кийминки в северной Остерботнии упоминается Nils Niphatt, который также именуется в документах Nils Rydz или Niiles Venalainen, т. е. «Нильс / Нийлес Русский» Vahtola J. Vuosien 1570--1595 Venajan-sodan vaikutus Iin pitajan asutukseen // Faravid. 1986. Vol. 10. S. 33..
Прозвище Ryss /Rydz, указывающее на человека православного вероисповедания, в данном случае преимущественно на карела, фиксируется в налоговых списках XVI в. ещё в целом ряде случаев: ср. Nils Ryss (1543), Nils Rydz (1553) в Илмоле, Eloue Ryss (1546) в Коройсниеми, Hochon rydz (1598) в Лаутиосаари Idem. Tornionjoki- ja Kemijokilaakson asutuksen synty: nimistotieteellinen ja historiallinen tutkimus. Rovaniemi, 1980. S. 366., а также других местах северных частей Финляндии.
В верховьях реки Сийкаёки в Остерботнии в 1580-х гг. проживали, например, два брата Lasse Heikinpoika и Matti Heikinpoika Куронены. В 1586 г. Матти упомянут в документе как Matz Rydz. Он же был хозяином поместья Курола в деревне Ревонлахти в период с 1600 по 1623 г. Здесь же в Ревонлахти фиксировался также дом Virsuntalo, который был разделён на рубеже XVII в. В качестве владельца одной из частей упомянут в 1599 г. Castenn Rys [ср. ранее Kasten Rydz (1586), позднее Castel Ryss (1601)]. Сама фамилия Вирсу также указывает на православный род (ср. кар. Virsu -- рус. Фирс) LeiviskaM.Siikajokilaakson asutuksen synty: Nimistohistoriallinen tutkimus Siikajokilaakson asutuksesta keskiajalta 1600-luvun puolivaliin: Lisensiaatintyo. Oulu, 2011. S. 70--72, 256. URL: http://www.oulu.fi/sites/default/files/content/Siikajokilaakson%20asutuksen%20synty%20 lisensiaatinty%C3%B 6.pdf (29.11.2017).. Историк Матти Лейвискя отмечает, что явные следы переселения из Корельского уезда сильнее всего представлены в деревнях Кестиля и Ревонлахти, а также в ряде других деревень этого региона Остерботнии Ibid. S. 215. В северной Остерботнии карельские следы в топонимии можно видеть в низовьях многих достаточно крупных рек, а также на острове Хайлуото. Некоторые следы былого карельского присутствия отмечаются также в языке современного населения региона. В районе устья реки Сийкаёки явные следы карельского населения присутствуют в антропонимии в XVI в. Они наиболее заметны в окрестностях Кестиля и Тавасткенкя. Матти Лейвискя связывает их с карельским населением, переселявшимся сюда в XVI--XVII вв. (Ibid. S. 212--215)..
Карельское население продолжало проживать на территории Швеции и в XVII-- XVIII вв. Этому также есть документальные подтверждения. Приведу также несколько примеров. беломорский карелия предание род
Один из документов по территории Кайнуу свидетельствует, что зимой 1611 г. из Корельского уезда в Кайнуу переселилась целая группа крестьян-карелов, правда, информации об их размещении в документе опять-таки нет Huurre M., Keranen J. Kainuun historia 1: Esihistoria. Uudisraivauksen ja rajasotien kausi. Kajaani, 1986. S. 399, 658 (автор раздела Ёрма Керянен).. Известен также документ, согласно которому в том же 1611 г. крестьяне Корельского уезда (Кексгольмского лена) обратились к королю Швеции с просьбой о переселении на территорию Каянеборгского лена Keranen J. Kainuun asuttaminen. Jyvaskyla, 1984. S. 168.. В начале XVII в. в местечке Вуокки (окрестности Суомуссалми) проживало постоянно несколько карелов. Кроме того, на той же территории временно пребывало некоторое количество карелов-торговцев и тех, кто занимался здесь промыслами Huurre M., Keranen J., Turpeinen O. Hyrynsalmen historia. Hyrynsalmi, 1988. S. 95 (автор раздела Ё. Керянен)..