Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

ждаться в мысли, что многие прозвища, даваемые ребятами друг другу, очень цепко схватывают и отражают суть человека. Клички, образованные от имен, фамилий, цвета волос или лица — Васек, Карп, Седой, Толян, не всегда отражают характер человека, его индивидуальные особенности, они вторичны. Совсем другое дело — прозвища вроде «Кастет», «Американец», «Кирпич», «Ноготь», «Боксер», «Булыжник», «Шнырь», «Лапоть», в которых сразу угадывается, кто есть кто. С Кирпичом лучше вообще не встречаться, Ногтя желательно обойти по другой стороне улицы, а на Лапте или Шныре можно отыграться за полученные «вознаграждения» от Булыжника.

Оставшиеся до выписки дни были похожими друг на друга. Выписывались одни ребята, их места занимали другие; утром туалет, завтрак,­ обход врачей, затем до вечера, с перерывом на обед, «бои местного значения» подушками и свернутыми в рулоны одеялами, соревнования по прыжкам через кровати. Соревноваться мог любой желающий, внесший залог — конфету, пряник, яблоко. Победителем и обладателем приза объявлялся тот, кто совершит большее количество прыжков, не задевая препятствие. Нянечки ругались с ребятами, жаловались заведующему отделением. Он увещевал ребят, но все было напрасно. Мальчишки знали, что им ничего не грозит — к кровати не привяжут, домой раньше срока не отправят, и поэтому продолжали вести себя по-прежнему.

Рацион в больнице был скудным, но детей выручали родители, принося из дома все, что было можно. А можно было все: картошку во всех ее видах, разные каши, котлеты, компоты, варенье, овощи, фрукты, конфеты. Каждый съедал принесенные ему продукты в меру своей жадности, а остатками делился с другими. А так как родители приходили в разное время, то еда не прекращалась с завтрака до ужина. С родителями ребята общались, жестикулируя через окна с двойным остеклением, кричать не разрешалось. Записки «на волю» передавать было нельзя — инфекция.

В один из больничных дней мама принесла Олегу кутью — сладкую рисовую кашу с изюмом. Олег сразу понял, что умер кто-то из родственников. Подошел к окну, а там мама прижала к стеклу бумажку, на которой карандашом было крупно написано: «Умер дедушка». «Значит, доконала его язва желудка, — подумал он, — не выдержал дед». Слез не было. Олег еще не умел или не мог слезами оплакивать

71

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

смерть близких людей, но было большое чувство горя, сжимающее все внутри. Это была первая смерть человека, оставившая след в его сердце. Олег очень любил своего деда, немного бесшабашного, но всегда веселого и в работе, и на отдыхе. Любил его натруженные руки, которые были иногда такими теплыми и ласковыми. Любил, когда дедушка, целуя Олега в щеку или шею, щекотал его своими усами. Любил дедову присказку «елки зеленые», которую он, как бы невпопад, но всегда к месту вставлял в разговор. Дедушке Олега было только 60 лет.

…Как-то утром Олег позавтракал, выпил чай с малиновым вареньем, накануне принесенным мамой. При обходе Ирина Артуровна, осмотрев Олега, лукаво улыбнулась и сказала, что она может определить, что он ел утром.

—  Что? — удивленно спросил он.

Ирина Артуровна как бы задумалась и потом сказала: —  Варенье.

«Вот это да, — подумал Олег. — Врачи действительно знают все. Ведь Ирина Артуровна только пощупала, послушала меня и — определила, что я ел!»

Вера во врачей у Олега стала незыблемой.

Отношение к школе Олега, уже второклассника, не претерпело больших изменений. Он, в общем-то домашний мальчик, так же, как и раньше, с большой неохотой посещал школу с ее строгими правилами и распорядком. Но учебу он стал воспринимать как необходимую реальность, стараясь добросовестно выполнять задания как в школе, так и дома. Ему понравилось когда-то услышанное от деда выражение «Делай работу хорошо, а плохо само получится», и он по возможности стал следовать этому правилу. В классе никаких группировок среди ребят не было, каждый был сам за себя. Группировки спонтанно возникали на лугу. Но и они были непостоянными, носили практический характер, например, для ловли рыбы или для какой-нибудь игры. Ребята как воробушки, порхая, сбивались в стайку и тут же распадались. Для создания стаи не было главного, не было лидера.

На территории Митрофановского монастыря была барахолка. Там продавалось и покупалось все необходимое для жизни и развле-

72

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

чений: еда, алкогольные напитки, одежда, мебель, музыкальные инструменты. Там, как утверждали старшие пацаны, можно было «достать» любое оружие: наганы, винтовки, охотничьи ружья. А малолеток, Олега и его друзей, привлекали на толпе сладости — леденцы в виде петушков на палочках, вареный сахар, пончики и пирожки с повидлом. Когда у ребят появлялись «лишние» деньги, они отправлялись на толпу за покупками или просто посмотреть на необычайно пестрое по одежде и по возрасту скопление людей. Благо, толпа находилась в десяти минутах ходьбы от школы.

…Идут ребята, глазеют по сторонам, покупают каждый по своему «достатку»: кто хлеб, кто конфету. Вдруг крик: «Человека задавило!» Побежали на крик и увидели: стоит запряженная в сани лошадь, понуро опустив ни в чем неповинную голову, ее возница вытаскивает из-под саней окровавленного человека, а вокруг люди, дающие дельные и бездельные советы, как лучше помочь потерпевшему. Но Олега поразило не само событие, оно, в общем-то, было обычным, а сочетание цветов в увиденном — черного, белого и красного, цветов жизни и смерти.

На толпе было много нищих, особенно детей и инвалидов. Одного из инвалидов, без обеих ног выше колена и обеих рук до локтя, прозванного ласково «Пенек», знали все. Пенек сидел каждый день на одном и том же месте, как символ толпы. Его утром привозила, летом на коляске, зимой на санках, пожилая женщина, усаживала на подстилку, а под вечер забирала домой. Перед Пеньком стоял солдатский котелок, в который бросали кто что мог: деньги, пряники, хлеб, кусочки сахара. А жалостливые люди, особенно в холодные дни, поили его водкой «для сугрева». Интересно и смешно было наблюдать, как он, зажав локтями кружку, пьет из нее. Иногда Пенек «согревался» так, что, завалившись на бок, засыпал, примерзая к снежному насту. Тогда забиравшая его женщина просила кого-нибудь помочь ей оторвать его ото льда и уложить в санки. А на следующее утро, как ни в чем не бывало, Пенек сидел на своем месте, доказывая неограниченные возможности человеческого организма. Так заканчивал жизнь солдат, отдавший часть себя для победы над лютым врагом. Победа состоялась, и никому не стало дела до инвалида Великой Отечественной­ войны. Жаль, что человеческая память часто бывает такой короткой.

73

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

К весне 1946 года почти всем одноклассникам Олега исполнилось девять, а некоторым и десять лет. В этом возрасте ребят принимали в пионеры. Старшая пионервожатая школы Лариса Юрьевна рассказала мальчишкам об уставе пионерской организации, о том, что должен и чего не должен делать пионер, о красном пионерском галстуке, ознакомила с Торжественным обещанием пионера Советского Союза. И еще Лариса Юрьевна спела для ребят без музыкального сопровождения гимн пионерской организации:

Взвейтесь кострами, синие ночи, Мы пионеры — дети рабочих! Близится эра светлых годов, Клич пионеров: «Всегда будь готов!».

Радостным шагом, с песней веселой, Мы выступаем за комсомолом. Близится эра светлых годов, Клич пионеров: «Всегда будь готов!». Мы поднимаем красное знамя, Дети рабочих — смело за нами! Близится эра светлых годов,

Клич пионеров: «Всегда будь готов!».

Вопрос о том, быть или не быть пионером, перед ребятами не стоял. В пионеры принимали всех: и двоечников, и отличников, и смирных, и «буйных» ребят. Правда, были редкие исключения — если возражали родители, как правило, по религиозным соображениям, или для огольцов, имевших приводы в милицию. Прием проводился на сборе пионерского отряда или пионерской дружины школы.

В день рождения Владимира Ильича Ленина, 22 апреля, мальчи- шек-второклассников выстроили на торжественную линейку. Выстроили в коридоре, так как в школе не было ни актового, ни спортивного залов. Лариса Юрьевна произносила фразы Торжественного обещания, а ребята за ней повторяли:

«Я, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину; жить, учиться и бо-

74

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

роться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия; свято соблюдать законы пионерии Советского Союза».

Потом вновь принятым пионерам повязали красные пионерские галстуки, и перед ними выступил директор школы Иван Андреевич. Он рассказал об истории пионерской организации, о героях-пионе- рах, которые рядом со старшими товарищами, с отцами и братьями сражались на полях войны в партизанских отрядах, как Леня Голиков, в Брестской крепости, как Валя Зенкина, в Керченских катакомбах, как Володя Дубинин, были «сыновьями полков», как Исаак Раков. Директор школы сказал, что судьбы этих ребят, обыкновенных мальчишек и девчонок, вписаны в историю нашей страны, что в своих делах ребята должны быть похожи на Тимура и его друзей из книги Аркадия Гайдара «Тимур и его команда», и что их главная задача — хорошо учиться.

—  К борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы! — призвал Иван Андреевич.

—  Всегда готовы, — нестройно ответили новые пионеры. После принятия в пионеры к Олегу стали приходить мысли,

раздваивавшие его личность. В школе ты — пионер, и стараешься походить на Тимура, а после школы, сняв пионерский галстук — ты превращаешься в Мишку Квакина, становишься огольцом, воришкой.

—  Лень, — спросил Олег соседа по парте Леньку Алпатьева, — как ты думаешь, мы не должны теперь лазить за яблоками в чужие сады?

—  Не должны, мы теперь пионеры. —  А рыбу травить тоже нельзя? —  Нельзя.

—  И «стукалочки» на окна развешивать нельзя? —  И этого не следует делать.

—  Да, но тогда жизнь станет неинтересной, какой-то пресной, как несоленая картошка?

—  Да не бери ты себе все это в голову, — посоветовал Леня, — ведь мы пионеры только в школе, когда в галстуках, да и то по большим праздникам. А все остальное время мы — гусиновские пацаны. Давай сделаем так: скоро летние каникулы, и пусть все будет так, как есть, а осенью — разберемся.

75