Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  В «Спартаке» все еще идет «Иван Никулин…». —  Так мы его уже два раза смотрели.

—  Фильм-то хороший, в день Победы можно и в третий раз посмотреть, — продолжал настаивать Олег.

—  Хороший, пойдем, — согласился Жора.

Фильм нравился ребятам героизмом моряков, веселым юмором. А последняя фраза одного из матросов, идущего на смерть ради победы: «Прощайте, братки, меня Колей звали», стала крылатой. Например, прыгая с высокого берега в воду вниз головой, кто-нибудь из ребят обязательно крикнет: «Прощайте, братки, меня Васей (Петей, Жорой, Костей) звали». Очень нравилась пацанам песня из этого фильма в исполнении актера Бориса Чиркова:

На ветвях израненного тополя Теплое дыханье ветерка, Над пустынным рейдом Севастополя Ни серпа луны, ни огонька.

В эту ночь кварталами спаленными, Рассекая грудью мрак ночной, Шел моряк, прощаясь с бастионами, С мертвой, корабельной стороной.

Шел моряк над бухтами унылыми, Где в душе все камушки милы, На кладбище старом, над могилами, Конвоиры вскинули стволы,

Он стоял, тельняшка полосатая Пятнами густыми запеклась, Он сказал «Повоевал богато я,

С черной вашей сворой бился всласть!»

На ветвях израненного тополя Теплое дыханье ветерка, Над пустынным рейдом Севастополя, Ни серпа луны, ни огонька…

66

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Эту песню иногда вечером у костра — нестройно, перевирая мелодию, но душевно, — пели ребята. А Олег представлял себя матросом в разорванной окровавленной тельняшке, стоящим на обдуваемом ветром высоком утесе под дулами фашистских автоматов и презирающим смерть.

Отец Олега вернулся домой поздно вечером. Сказал, что в лагере все спокойно, немцы понимающе встретили сообщение о капитуляции в войне их страны, почувствовали возможность скорого возвращения домой. Они даже попросили разрешения повесить на видном месте плакат — очень лаконичный, но с большим смыслом: «Поздравляем русский народ с Победой!».

Летние каникулы начались с трагического случая. Как ни старались саперы при разминировании Воронежа, а в развалинах домов, в полуразрушенных блиндажах, на свалках осталось много неразорвавшихся и уцелевших боеприпасов — мин, снарядов, гранат, винтовочных и пулеметных патронов, а также закамуфлированных под бытовые приборы — настольные часы или радиоприемники — взрывных устройств. Время от времени их находили и взрослые ребята, и малолетки, разряжали, не имея для этого ни опыта, ни знаний. Часто, очень часто это заканчивалось бедой — увечьем или даже гибелью ребят.

В один из июньских дней, вдоволь накупавшись, ребята собирались домой, как вдруг услышали взрыв, а затем и увидели дым у дальних домов возле Вогрэсовской дамбы. Прибежали туда и увидели страшную картину. Около небольшой воронки лежали двое мальчиков, совсем еще мальцов. Один, с разорванным животом, с вывалившимися внутренностями, без кистей обеих рук, был мертв, другой, с окровавленным лицом и оторванной выше колена ногой, из которой, пульсируя, вытекала кровь, был живой. Около ребят хлопотали люди — кто-то перевязывал культю ноги, ктото побежал вызывать «скорую помощь», кто-то укрыл мертвого мальчика одеждой. У прибежавших ребят от увиденного наступил шок — Жорку стошнило, у Олега закружилась голова и, чтобы не упасть, он сел на землю, Вальку трясло, как при малярии. Приехавшая «скорая помощь» была уже без надобности, второй мальчик тоже умер.

67

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Как потом оказалось, мальчишки пытались с помощью молотка узнать, что находится внутри головки артиллерийского снаряда, оставленной кем-то из взрослых в сарае.

И, несмотря на это, на все предупреждения родителей и учителей, пацаны продолжали «обезвреживать» боеприпасы. Взрослым ребятам нужен был тол для глушения рыбы и порох для охотничьих патронов, а малышам — удовлетворение любопытства. Буквально через неделю у Валерки Крикунова из четвертого класса оторвало до локтя правую руку, когда он, из благих намерений, хотел выбросить случайно найденную гранату, а она взорвалась.

Стоял жаркий июнь. Ребята целые дни проводили на реке, купались, загорали, ловили рыбу. Рыбная ловля была напрочь лишена спортивного азарта. Была чистая корысть — чем больше наловишь, тем больше съешь. И все же удовольствие от рыбалки было.

Раннее утро и тишина, нарушаемая птичьими голосами, кваканьем лягушек, нестройным мычанием пасущихся на лугу коров. В руке — удилище, а в реке — рыба. Кто окажется хитрее и проворнее — рыба, взявшая приманку и уплывшая восвояси, или рыбак, успевший ее подсечь и выловить?

В это лето у ребят появилось новое увлечение — ловить рыбу травлением. Суть метода была такова: закатывали в хлеб или булку сухую борную кислоту, лепили из этой массы маленькие шарики и разбрасывали их в каком-то месте реки. А ниже по течению от этого места вылавливали всплывшую на поверхность воды вверх брюхом рыбу. Для такой «ловли» нужна команда из трех-пяти человек, одному здесь никак не справиться.

…Олег проснулся поздно, позавтракал, решил сегодня помочь Денису почистить голубятню. Слышит, его кто-то зовет с улицы. Там оказались братья Парамоновы.

—  Пойдешь рыбу травить? — спрашивает один из них. —  Пойду.

—  Тогда бери булку, заходи за Жоркой и приходи на «Песочек». Обязанности для ловли рыбы распределили так: Жорка, самый высокий из них, заходит как можно глубже в воду, разбрасывает булочные шарики, Олег с Колькой Парамоновым вылавливает рыбу на «Быстряке», а Юрка Парамонов собирает еще ниже по течению,

68

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

на Песчановке, рыбу, которую ребята не успели поймать. Операция прошла почти удачно, если не считать того, что подтравленной рыбы оказалось больше, чем они рассчитывали, и часть ее «ушла» дальше вниз по течению реки. Рыбу поделили по-честному, всем поровну, почти по треть ведра каждому, и рыболовы, довольные собой, разошлись по домам.

Перед самым домом Олег встретил бабушку Машу, шедшую в магазин.

—  Башмаш, смотри, сколько мы рыбы натравили, это моя доля, и еще по столько же досталось ребятам, — с нескрываемой гордостью сказал Олег, — сваришь уху?

Но бабушка, к удивлению Олега, не проявила большой радости. —  Ладно, ладно — сказала она, — неси улов домой, потом пого-

ворим.

Вечером бабушка Маша попросила Олега:

—  Расскажи, как вы ловили, вернее, травили рыбу.

Олег с подробностями ей все передал. Бабушка еще больше, чем днем, погрустнела.

—  А вы всю рыбу выловили? — спросила она.

—  Нет, что ты, — ответил Олег, — всю не успели собрать, часть уплыла.

—  А теперь представь себе, — продолжала бабушка, — что ты пришел на речку, предположим, купаться, и видишь, как плывет по реке рыба кверху брюхом. Ты ее возьмешь?

—  Нет, что ты, а вдруг она больная?

—  Вот, вот, правильно говоришь. Получается, что часть травленой рыбы, большая или маленькая — неважно, пропала без надобности для вас и стала вредностью для реки: рыба протухнет, загрязнит воду. Это сродни глушению рыбы взрывами. Там, правда, уничтожается еще и малек, уменьшая рыбные запасы в реке. Олег, нельзя даже из благих намерений для себя и своих близких, даже если это крайне необходимо, губить природу, губить то, что принадлежит всем.

«Вот те на, — подумал Олег, — хотел, как лучше, а оказалось…» Рыбу, конечно, не выбросили, сварили из нее уху, сделали кот-

леты, пожарили. Но ел все это Олег без обычного удовольствия, без аппетита.

69

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Через день Парамоновы снова позвали Олега травить рыбу, но он отказался.

Начало нового учебного года снова стало для Олега неудачным. Через неделю после начала занятий он заболел скарлатиной и попал в стационар детской инфекционной больницы в палату с 13 такими же, как он, «сокамерниками». Первые три дня были для Олега тяжелыми: высокая температура, боль в голове и горле, обильная красная сыпь по телу и лицу. Потом, как-то почти сразу, болезнь пошла на убыль.

—  Теперь надо, — сказала лечащая врач Ирина Артуровна, — поберечь себя, набраться силы до окончания карантина.

—  А это долго? — спросил Олег.

—  Если не будет осложнений, то около двух недель.

На пятый день в больнице Олег проснулся с ощущением на себе пристального взгляда. Да, действительно, на соседней кровати сидел мальчик чуть старше его, с шелушащейся кожей на лице, и пристально смотрел на Олега.

—  Как себя чувствуешь? — спросил он.

—  Не знаю, — ответил Олег, — слабость какая-то, но, в общем, ничего.

—  Сейчас проверим, — сказал пацан и сильно ударил Олега по голове подушкой.

—  Ты что делаешь, урод, — заорал Олег, стараясь перейти к активной обороне.

—  Все в порядке, — сказал нападающий ребятам, внимательно наблюдавшим за этой сценой, — больной активно реагирует на раздражение, значит, поправился, и может участвовать в «военных действиях». Как звать?

—  Олег.

—  А фамилия? —  Карпов.

—  Будешь — Карп. Я — Васек, а это… — он стал называть име- на-клички ребят, указывая пальцем на каждого: — …Лысый, Рыжий, Чапай, Бегемот, Ларик, Кузнечик…

Познакомившись поближе с товарищами по палате, а также вспоминая свои уличные похождения, Олег стал все больше утвер-

70