Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

дила по очереди ко всем играющим, обычно по кругу — «как солнце ходит». Олег с нетерпением ждал своей очереди. Хотел показать свои навыки в этой игре. Дело в том, что для разнообразия игры, для придания ей веселого настроения многие цифры на фишках не назывались, их заменяли иносказательными названиями. Например, ведущий достает фишку и говорит:

—  «Барабанные палочки»!

И все понимают, что это цифра «11». Или он произносит: —  «Дед».

Все знают, что это «90», и кто-нибудь обычно спрашивает: —  А сколько ему лет?

«Кричащий» смотрит на цифру новой фишки и называет ее: —  49.

—  Молодой еще… — комментирует кто-то из игроков.

Дошла очередь до Олега, и он начал демонстрировать свои возможности в игре.

—  Сорок один, «уточки» («22»), пятнадцать, «очко» («21»), тридцать семь, пятьдесят пять, «чертова дюжина» («13»), «баба» («80»), «жиды»… — это Олег достал фишку с номером «33». Почему эта цифра ассоциируется с жидами, по его мнению — жадными, мелочными людьми, и почему жидов отождествляют с евреями, он не знал. И, вообще, он мало что понимал в национальных взаимоотношениях людей. Был в пионерском лагере грузин Гриша Горидзе — великолепный парень. В классе вместе с ним учится Зяма Либерман. И что? Ни у кого из ребят не возникает мысли обидеть его национальность, назвать «жидом». Они расценивали других мальчишек не по национальности, а по тому, какими они были в жизни — прежде всего, в дружбе, во взаимовыручке…

Но взрослые понимали всё по-другому… Наступила тишина. Нет, не гробовая тишина: кто-то откашлялся, кто-то высморкался. Но все молчали. Дело было в том, что хозяева квартиры и многие их гости были евреями, и слово «жид» воспринимали не так, как то окружение людей, среди которых жил Олег. Быстрее всех нашелся Арон Матвеевич:

—  Олег, ты что замолчал? Продолжай игру… — сказал он мягко, по-доброму, снимая возникшую неловкую и непонятную Олегу паузу.

136

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Но «приключения» Олега в тот вечер продолжались. После игры, выходя из-за стола, он отодвинул в сторону мешавший ему стул Дины, которая в это время стоя убирала игральные карты. Стул Олег на место не поставил, а Дина, думая, что стул стоит рядом, села мимо него. Девочка ударилась о пол так, что ее даже пришлось уложить в кровать.

Ни папа, ни мама Олега не ругали. А за что его было ругать? Просто отец сказал:

—  Больше мы тебя в гости к приличным людям брать не будем. Нам с мамой было стыдно за тебя, ты нас опозорил…

«Почему им стыдно за меня, чем я их опозорил?» — недоумевал Олег. Он вел себя естественно, вел так, как жил, не прикидываясь дураком и не выказывая себя умником.

Сознание Олега отказывалось понимать поступок отца. Наверное, для этого не хватало жизненного опыта. В их семье, по крайней мере, внешне все складывалось хорошо: уважительное отношение между родителями, благополучие в семье, разумное воспитание детей. Ведь дети должны знать или хотя бы думать, что их родители счастливы. Братьям ни мама, ни Олег ничего не стали объяснять — они, уже десятилетние ребята, обо всем догадались сами.

Мама Олега очень переживала случившееся. Даже не сам уход отца, а тот обман, ту ложь, которая предшествовала этому. Она, молодая красивая женщина, резко изменилась внешне: потухла, перестала улыбаться, замкнулась в себе. У нее появились головные боли, которые она старалась заглушить какими-то таблетками, употребляя их в непозволительно большом количестве. Озлобился и Олег. Он стал срывать эту злобу на других, неоправданно часто ввязываясь в драки, как в школе, так и вне нее. За одну из таких драк, где одному из парней сильно разбили глаз, его вызвал директор школы и строго предупредил, пригрозив исключением из комсомола. Олег не боялся исключения из комсомола, лишь бы не из школы. А в этом плане у него все было в порядке: пятый, шестой и седьмой классы он заканчивал твердым хорошистом.

А на отца Олег, в общем-то, и не злился, он просто не понимал причины его поступка…

137

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Надо было искать выход из сложившейся ситуации, и он пошел к Сергею Дедову.

—  Давай продолжим разговор о моих московских делах, — попросил он Сергея.

—  Зачем? — в свою очередь спросил тот. —  Мне так надо.

—  Хорошо, доказывай, на что ты способен.

—  Докажу, — согласился Олег, прекрасно понимая, о чем идет речь.

В ближайшее воскресенье Олег пошел в город за покупками. Вспомнив, что ему нужна общая тетрадь, зашел в книжный магазин, подошел к открытому прилавку, выбрал тетрадь, оплатил ее стоимость в кассе. Отдал чек продавцу и, дождавшись, когда тот займется очередным покупателем, взял не одну, а две тетради. Но взять и держать в руках тетради — это одно дело, а идти с ними к выходу — сов­ сем другое. Он шел и ему казалось, что его провожают взглядом все, кто находятся в магазине, провожают и ждут его решения: вернуться, положить тетрадь на прилавок или выйти из магазина с обеими тетрадями. Он вышел, медленно дошел до ближайшего угла, свернул за него и побежал. Бежал, что было мочи, поворачивая то в улицу направо, то — в переулок налево, как бы заметая следы. Остановился лишь тогда, когда выбился из сил. Сердце готово было вырваться из груди, руки тряслись, а в голове, не умолкая, звучали два слова: «Ты вор!», «Ты вор!», «Ты вор!»…

Когда Олег немного успокоился, пришел в себя, то подумал: «А чего это ты, друг, так сильно разволновался? А разве «налеты» на чужие сады не воровство? Воровство, и еще более дерзкое, так как осуществляется по сговору группой людей, и значит, более ответственное. Нет, все-таки кража яблок — это больше игра. Игра рискованная с непредсказуемым концом, но все же игра — шумная, озорная, с побегами и преследованиями. А здесь преднамеренное тайное хищение чужого имущества, попросту говоря, кража, и цена похищенного не имеет значения…»

На другой день в школе, встретив перед уроками Сергея, Олег сказал ему:

—  Я тут, по случаю, две тетради достал, возьми себе одну. Сергей улыбнулся, все понимая без разъяснений, а Олег продол-

жил:

138

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

—  Скажи Малаху, что я готов «дружить», мне нужны деньги. —  Это в связи с уходом отца? — спросил Сергей.

—  Да, а откуда ты знаешь, что отец ушел? —  Неважно, земля слухами полна…

Через несколько дней после их разговора Сергей пригласил Олега в гости к Малаху. Трофим Малахов жил недалеко от центра города, учился уже в другой школе, но по-прежнему был авторитетом и у гусиновских пацанов. Встретил Малах Олега как старого знакомого, сказал, что наслышан о его проблемах и желании помочь себе и другим. На вопрос Олега: «Что я должен делать?», ответил:

—  Ничего. Воровать ты не умеешь, да и вряд ли будешь, а вот помочь нам сможешь. Если согласишься, то будешь у нас посредником. Кореша тебе будут передавать разную мелочь, а ты ее у себя прятать, где-нибудь тыриться и ждать, когда тебя позовут. Главное — спокойствие и уверенность, что ты все сможешь. Если задержат, то все отрицать и придумывать разные варианты, откуда у тебя, например, кошелек — нашел, кто-то положил в карман и так далее. Понятно?

—  Да, но есть вопрос. —  Какой?

—  А почему я?

—  Ну, во первых, тебя привел Серега. Во-вторых, у тебя есть московский опыт. В-третьих, ты — чистенький, тебя, если и поймают, за первый раз ничего не будет. А если что и будет грозить, отец тебя отмажет. Он хоть и не живет с вами, но все же отец.

—  Фима, давай отца моего сюда не вмешивать.

—  Согласен, не буду. Главное — ты правильный пацан. Несколько раз Олег с Малахом и его подельниками Сеней «Рога-

чем», Валькой «Худым» и Серегой «Дедом» «утюжили» трамваи, почти так же, как это делали его московские друзья, два раза ходили на общегородские праздники, где собиралось много народу. Олегу передавали кошельки, бумажники, портмоне, он прятал их у себя, сходил на остановках или спрыгивал на ходу с трамвая, укрывался где-ни- будь в сквере, а потом все передавал Фиме. В зависимости от «заработанных» денег Малах выделял Олегу то 20, то 50, а однажды даже 100 рублей. У Олега возникла проблема: тратить все деньги на себя он не хотел, да и не мог, но как их передать матери? Один раз сказал,

139

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

что нашел, другой раз — что заработал, разгружая машину с дровами, а дальше?..

Все эти события не прошли для Олега даром. Он еще больше погрубел душой, стал непроизвольно много употреблять в своей речи блатных слов и даже, как сказал кто-то из его старых друзей — зазнался. Жорка Комаров, его ближайший друг, догадывался о происхождении его денег, пытался с ним поговорить, но тщетно. Олег не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом. Это его проблемы, и он хотел их решать сам.

Малах решил «брать» киоск — и не где-нибудь, а почти в центре города, за сквериком с обелиском «Жертвам белого террора». «Там темно, охраны нет, дверь деревянная и замок примитивный», — доказывал он свой выбор. Олег должен был стоять на шухере на углу улиц Плехановской и Дзержинского. Это было для него вполне естественно: он как бы возвращается домой после тренировки, закончившейся в 10 часов вечера.

Затея провалилась: замок вскрыли, но сработала сигнализация,

имилиция нагрянула не с ожидаемой стороны, с Плехановской, а со стороны клуба Дзержинского, где ее не должно было быть. Валька

иСергей успели убежать, они были снаружи, а Малаха и Рогача взяли с поличным. Ища сообщников, милиция провела облаву, захватив всех, кто находился вблизи киоска, в том числе и Олега.

Привезли в милицию, стали допрашивать. Дошла очередь до Олега.

Дежурный:

—  Фамилия, имя, где живешь, где учишься?

Олег был напуган, ведь это был его первый привод в милицию, но не настолько, чтобы не контролировать ситуацию, и он, с плохо скрываемым волнением, стал отвечать:

—  Карпов Олег, живу на улице Фрунзе, учусь в 10-й школе. Дежурный:

—  А чего так волнуешься? Олег:

—  А как же не волноваться: иду домой после тренировки, вдруг облава, меня забирают, везут в милицию, а дома мать беспокоится, время-то позднее…

140