Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

и стал поглаживать ее, постепенно приближаясь к лифчику с намерением расстегнуть его пуговицы. Но, к большому его разочарованию, пуговиц он не обнаружил: лямки лифчика были «наглухо» зашиты нитками. Своеобразная, наивная девичья защита от чересчур бойких мальчишек. Но Олега уже ничто не могло остановить. Он наклонился над Настей, перекусил нитку и разорвал шов. Удивительно, но Настя не противилась, она даже сама перевернулась на спину. Олег отбросил в сторону ее лифчик и впервые так близко, «живьем», увидел девичьи, еще не совсем округлившиеся, груди, ярко белевшие на фоне загорелого тела. Это видение по сравнению с черно-белыми фотографиями и картинками обнаженных женщин, которыми ребята уже делились друг с другом, было чудом. Настя лежала с широко открытыми, слегка улыбающимися глазами, в которых отражалось синее небо. Олег сначала робко, а потом все более азартно стал целовать ее груди. Настя засмеялась.

—  Ты что? — спросил Олег.

—  Щекотно, перестань, — ответила она.

В плавках Олега творилось что-то невообразимое. Сначала он боялся, что они не выдержат напряжения и разорвутся в клочья. Потом он почувствовал незнакомую ему истому, сжавшую, а затем расслабившую тело, и что-то мокрое в уже высохших от воды плавках… Отрываясь от груди Насти, Олег, чтобы передохнуть, невольно положил руку на ее бедро. Настя схватила его руку, резко поднялась

с травы, сказала:

—  Не надо, — и, через долгую паузу, — не сейчас. Пойдем, неудобно перед ребятами. Да, а как же я пойду без лифчика. Ты куда его дел?

—  Вот он, лежит в траве. —  Но ты же его разорвал.

—  Другой раз не будешь зашивать.

—  Ты это о чем? Какой «другой раз»? — на полном серьезе спросила Настя. — Давай лучше думать, как мне его закрепить на себе.

Она стояла во весь рост, полуобнаженная, до невозможности красивая своей наготой.

—  Подожди, — сказал Олег, и ушел в кусты.

Там он оторвал два из четырех шнурков, удерживающих на бедрах его плавки, связал оставшиеся крест-накрест, а два отдал Насте.

131

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Она привязала их к лямкам лифчика, а Олег завязал их бантом на ее спине, и они, переплыв речку, вернулись к ребятам.

—  А где же цветы? — спросила с ехидством подруга Насти Тоня. —  Река унесла…

Первый урок нового учебного года в 8«в» начался необычно. В класс вошли директор школы Александр Иванович и незнакомая женщина.

—  Это ваша новая учительница физики Зоя Ивановна Быстрова. К сожалению, ваша любимая Елена Алексеевна в последнее время неважно себя чувствует, и я удовлетворил ее просьбу — освободил от руководства классом. Теперь вашим классным руководителем будет Зоя Ивановна. Зная ваши экстремистские наклонности, прошу, нет, требую, чтобы вы их придержали, не портили впечатление ни о себе, ни о школе перед новым человеком. Все. Я ухожу, а вы знакомьтесь, — закончил свое выступление директор и, уже обращаясь к новому классному руководителю, добавил: — Зоя Ивановна, принимайте класс…

Зоя Ивановна выглядела весьма симпатично: молодая по сравнению с другими учителями, невысокого роста, черноглазая и черноволосая, с хорошей фигурой и приятным открытым улыбающимся лицом.

—  Здравствуйте! С каждым из вас я потом познакомлюсь отдельно, а сейчас просто сделаю перекличку, — сказала Зоя Ивановна высоким, не очень соответствующим ее облику, голосом и продолжила:

—  Алпатьев… Быков… Васютин… Ефимова… А теперь, что вы хотите узнать обо мне?

Можно было не сомневаться, что первым полезет выяснять отношения Быков.

—  А откуда вы такая хорошая? — задал он неожиданный для всех вопрос.

—  Я из Ростова, закончила там педагогический институт, проработала там же два года по распределению, и вот переехала по неожиданным для меня обстоятельствам к вам, в Воронеж. А хорошая я или плохая, думаю, выяснится позже, и будет это зависеть не только от меня.

132

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

«Молодец, «срезала» она Толяна», — подумал Олег.

—  Зоя Ивановна, простите меня, может быть, за не совсем тактичный вопрос, — поднялась Люся Трусова, — а Вы замужем?

—  Прощаю. Нет.

—  А вы занимались каким-нибудь спортом в школе или в институте, — поинтересовался Ваня Фомин.

—  В школе не занималась, не до того было, а в вузе — да, участвовала в соревнованиях по «Охоте на лис»

—  А что это такое — «Охота на лис»?

—  Это вид спорта, в котором с помощью карты местности, компаса и радиоприемника надо найти спрятанные в лесу или на пересеченной местности радиопередатчики — «лисы», за наименьшее время.

—  А что для этого надо? — спросил кто-то из ребят.

—  Сущие пустяки, — улыбнулась Зоя Ивановна, — быть хорошо физически развитым и знать радиодело.

—  Ну, с первым проблем не будет, — самоуверенно заявил Герман Ларин, — а со вторым — потруднее. Вы нас научите?

—  Если захотите, — Зоя Ивановна снова улыбнулась, — и будете себя хорошо вести, то можно попробовать. В моих планах предусмотрена организация радиокружка. Кто хочет в нем заниматься — поднимите руки.

Подняли руки пять или шесть ребят.

—  Хорошо, — согласилась Зоя Ивановна. — Пять человек в одном классе, пять — в другом, шесть — в третьем — есть смысл в создании кружка. Будем работать. А весной, коли все пойдет по задуманному, можно принять участие в городских соревнованиях.

На большой перемене ребята обсуждали свою новую классную даму.

—  Симпатичная, — сказала Алла Клименко. —  И умная, — добавил Быков.

—  А мне показалось, что она заносчивая… — высказался Леня Черных.

—  Если займемся ее воспитанием, можем получить хорошего классного руководителя, — философски заметил Петя Худяков.

—  Тоже мне, воспитатель нашелся, — сказал Алик Кузнецов. — Ты сначала от своих двоек избавься, себя перевоспитай, а потом уже и за других принимайся.

133

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  Пусть поработает, — «постановили» ребята, — дальше посмотрим, как себя вести, и надо ли корректировать ее поведение.

У Олега с мамой всегда, сколько он себя помнил, были доверительные отношения. В детстве это, наверное, естественно. Но Олег продолжал делиться с мамой своими секретами, шел к ней зализывать раны и тогда, когда начал взрослеть, когда у него стали прорезаться крылышки для полета над грешной землей. С отцом было совсем по-другому. Отец был как бы над всеми этими житейскими неурядицами, был «верховным судьей», принимавшим окончательное решение. Однако Олег, подрастая, начинал замечать, что «окончательные решения» отца принимаются, в основном, с подачи мамы. Она этим поднимала авторитет отца, которому некогда было воспитывать детей. Он то воевал, то сверхмерно работал, неделями не появляясь дома.

Отношения между родителями были доброжелательными, бесконфликтными. Очень редко Олег наблюдал, когда мама была грустна в присутствии отца. Но в последнее время что-то изменилось в их взаимоотношениях. На глазах мамы часто стали появляться слезы, отец стал черствым, перестал шутить, был в каком-то напряжении. Последнюю неделю его вообще не было дома. Он, как сказала мама, уехал в командировку.

Однажды ночью, незадолго до последней командировки отца, Олегу плохо спалось. Он часто просыпался, ворочался в постели, не мог заснуть. Потом понял: заснуть мешает приглушенный, но на повышенных тонах разговор родителей в соседней комнате. Слова было трудно разобрать, но одна фраза отца прозвучала громко:

—  Прости, но я не могу жить двойной жизнью!..

Наутро все забылось, как часто забываются плохие сны. А может быть, и это был сон?

Но этот «сон» оказался в руку. На вопрос Олега: «Почему так долго нет отца?», мама не стала ничего скрывать, сказала, что отец ушел из дома, ушел к другой женщине, к своей, как ей теперь стало ясно, «фронтовой» жене, и добавила:

—  Ты ее знаешь — это его заместитель по медицинской части Софья Михайловна Шик. У нее недавно умер муж, Арон Матвеевич, и она стала свободной женщиной. Не говори пока ничего братьям, потом решим, как поступить.

134

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

Олег сразу вспомнил, как два года назад родители и он, на ка- кой-то праздник были в гостях у Софьи Михайловны. Его тогда удивила, да нет, поразила обстановка жилья Софьи Михайловны. Квартира на втором этаже недавно восстановленного дома, в центральной части города, состояла из трех комнат. Одну комнату занимала спальня с двумя вместе составленными кроватями, другую — гостиная с мебельным гарнитуром, вывезенным из Германии, третью, самую маленькую — дочь Софьи Михайловны. Ее звали Дина, и она была младше Олега на два года.

Стали пить чай с заварными пирожными. Обычно дома, когда пили чай с пирожными, то их покупали столько, сколько человек собиралось за столом. То есть, каждому одно пирожное, и ты был вправе съесть его до чая, после чая или вместо чая, съесть сразу или, растягивая удовольствие, откусывать маленькими кусочкам. А здесь они горкой лежали на большом блюде посреди стола. Олег взял одно пирожное, съел его, но чай выпил не весь и, естественно, чтобы его допить, осмелев, взял второе пирожное. Чай в его чашке кончился, но пирожных на блюде оставалось еще много и, главное, их никто не брал. «Не пропадать же добру», — подумал Олег и, ни к кому конкретно не обращаясь, попросил:

—  А можно мне еще чаю?

—  Да-да, сейчас, — ответила Софья Михайловна и, обращаясь к дочери, сказала: — Дина, налей Олегу чаю.

Дина налила чай Олегу, и он с полным на то правом протянул руку за третьим пирожным. Движение его руки перехватил взгляд мамы. Она смотрела на Олега широко открытыми глазами, слегка покачивая головой не вперед-назад, а слева направо. «Брать? Не брать?» — застучали мысли в голове Олега. Но рука уже была протянута, и остановить ее мог только топор. Это как в драке: решил бить — бей, остановить кулак, приближающийся к челюсти противника, невозможно. Олег скромно потупил взгляд, взял пирожное, съел его, запив чаем, вытер салфеткой губы и благочинно сказал: «Спасибо». Он уже догадывался, что дома будет по этому поводу разговор, но он будет потом, не сейчас, а к тому времени многое может измениться.

После чая стали играть в лото. Роль ведущего игру, того, кто «кричит», называя цифры вытащенных из мешочка фишек, перехо-

135