Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

души. А ведь так хотелось покататься на катке в паре с кем-нибудь из девчонок, пошкодничать, поиграть в догонялки. Но для этого нужны были другие коньки — хоккейные, и не просто хоккейные, а хоккейные для игры в хоккей с шайбой — «канадки». А где их взять?..

—  Слушай, — говорит Олегу Жора Комаров, — «Локомотив» набирает команду для игры в хоккей с мячом, дают форму и коньки. Пойдем, запишемся, сыграем несколько матчей, если выпустят на лед, зато всю зиму будем с коньками.

Так и поступили. Да еще упросили точильщика, конечно, не задаром, скруглить лезвия коньков под «канадки», и всю зиму, обычно по субботам и воскресеньям, выпендривались на стадионе «Пищевик» во время вечерних массовых катаний.

Прилично накатавшись по кругу поодиночке, в компании ребят или в паре с кем-нибудь из девчонок, мальчишки начинали игру в «догонялки». Но эти «догонялки» были особенными, как бы ши- ворот-навыворот. Если обычно в этой игре был один водящий и несколько догоняемых, то здесь догоняющих было 3-4 человека, а убегающий — один. Этим «одним» был Дима Шаповалов, шестнадцатилетний парень, уже игравший в хоккей за взрослую команду «Динамо» и катавшийся на коньках, «как бог».

Игроки, обычно каждый раз новые, но знакомые между собой, собираются в центре катка, чтобы определиться, кто сегодня играет, и погоня начинается. Дима исчезает в толпе катающихся людей, а ребята по договоренности друг с другом или спонтанно начинают его поиск. Они пересекают ледяное поле во всех возможных направлениях, разрезая людской поток, как ястреб стаю голубей, выцеливающий свою жертву. Надо было видеть расширенные от ужаса глаза чинно катающихся взявшихся за руки девчонок, или взрослых людей, узревших, как им навстречу несется в распахнутой куртке со взлохмаченными волосами пацан. Все, конец, столкновение неизбежно! — со всеми вытекающими из этого последствиями. Но нет! Мальчишка в последний миг невообразимым движением слева-справа обходит их или проскальзывает между ними и скрывается в толпе.

—  Жорка! — кричит Олег. — Шаповал слева, обходи его сзади, а я атакую напрямую.

Кажется — всё, игра окончена, «жертва» на расстоянии вытянутой руки, но Дима делает свой фирменный финт, разворачиваясь во-

126

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

круг себя, и снова уходит от ребят. Уставшие мальчишки идут в раздевалку передохнуть, попить чаю. Появляется Дима Шаповалов.

—  Что, слабаки, устали?! — с усмешкой говорит он. — Чай за ваш счет. Я вас жду на поле.

Гонка продолжается… В этой игре было одно незыблемое правило: стараться не столк­

нуться, не сбить катающихся. Однако в жизни очень часто намерения и действительность не совпадают. Были и падения, были и столкновения, приводившие к травмам, и тогда уже кто-то из догоняющих превращался в догоняемого, но уже работниками катка.

Весной ребят ожидало ответственное событие — прием во Всесоюзный Ленинский коммунистический союз молодежи. В отличие от пионерии, в комсомол принимали не всех желающих, а только тех, кто успевал в учебе, занимался общественной работой, имел хорошие оценки по поведению. Всем вступающим выдали для изучения маленькие книжечки с Уставом ВЛКСМ, одобрили их кандидатуры на комсомольском собрании школы, и в пятницу, 14 апреля 1950 года, пригласили в райком комсомола для собеседования. Ребят по очереди вызывали в кабинет первого секретаря райкома. Вызвали Олега. За большим столом сидело несколько человек, а в центре его, наверное, самый большой начальник — первый секретарь. Он первый и спросил, никак не назвав Олега:

—  Почему ты вступаешь в комсомол?

—  Хочу быть в передовых рядах строителей социализма, — заученно, без запинки ответил тот.

—  На каких принципах построен комсомол? — спросила женщина, сидевшая справа от первого секретаря.

—  Руководящим принципом организационного строения комсомола является демократический централизм, что означает:

выборность всех руководящих органов комсомола снизу доверху; периодическую отчетность комсомольских органов перед своими комсомольскими организациями и перед вышестоящими органами; строгую комсомольскую дисциплину и подчинение меньшин-

ства большинству; безусловную обязательность решений высших комсомольских

органов для низших, — снова, без запинки, буква в букву, как было записано в Уставе, отчитал Олег.

127

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

—  Бойкий товарищ, — сказал кто-то за столом и продолжил: — А если тебе придется отдать жизнь, выполняя заветы Ильича? Отдашь?

Олег смутился от неожиданного вопроса, задумался. В Уставе про то, что надо или не надо отдавать жизнь за Ленина, ничего не было сказано. Что делать? Согласиться, а вдруг они тут же потребуют расстаться с жизнью — жалко, еще пожить хочется. Не согласиться — в комсомол вряд ли примут.

—  Я не готов к ответу на этот вопрос, — заикаясь от волнения, сказал Олег, — но если я буду уверен, что моя жизнь того стоит — отдам.

—  Дипломатично, — прокомментировал ответ Олега первый секретарь, секунду-две помолчал и продолжил. — Хорошо, ты свободен, подожди в приемной.

Когда беседа с последним кандидатом закончилась, всех снова пригласили в кабинет. В свой первый туда заход Олег от волнения не обратил внимания на его размеры, а они были сравнимы с размерами их спортивного зала в школе. «И зачем человеку такая большая комната? — подумал Олег. — Ему, наверное, и неудобно, и скучно тут быть одному».

Первый секретарь райкома, человек по возрасту наверняка переступивший комсомольский рубеж, поднялся с кресла, объявил, что всех приняли в ряды Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи и что он их с этим поздравляет и желает им быть активными помощниками коммунистической партии в деле строительства социализма в нашей стране. Он вышел из-за стола и вручил каждому комсомольский билет и нагрудный знак.

Олег с радостью в душе спешил домой поделиться происшедшим событием. Мама обрадовалась, но не настолько бурно, как ожидал Олег. Бабушка Маша сказала, что он пошел весь в отца — тот тоже вечно во что-то вступает. А бабушка Дуня вспомнила, что с комсомольцами она знакома давно — с тех пор, как они в начале 30-х годов помогали большевикам их раскулачивать. Единственный человек, кто искренне от души поздравил его, был отец. Он обнял сына, пожелав ему быть активным комсомольцем и верным ленинцем.

К предстоящим летним соревнованиям Олег с мальчишками старше его на год и по возрасту, и по занятиям в авиамодельном

128

ПО ПЕРЕСЕЧЕННОЙ МЕСТНОСТИ. Повесть

кружке, собрал простейшую модель самолета с бензиновым двигателем. Модель могла летать только по прямой линии и, чтобы она не улетала далеко, в нее заливали ограниченное количество бензина. Но это было не главное. Главное было в том, что самолет-то — летел! Его запускали с рук, а приземлялся он самостоятельно. Ребята, готовясь к соревнованиям, все воскресенья проводили на полигоне, дорабатывая модель. Однако Олегу все труднее было совмещать занятия в кружке с занятиями спортом. Спорт становился его главным, после учебы в школе, делом.

Николай Николаевич Мосягин сдержал обещание и в конце учебного года направил Олега к тренеру по плаванию Кроссу Суйтису. Пловцы тренировались и соревновались только в теплое время года в затоне реки у Чернавского моста. Олег нашел Суйтиса, поздоровался, представился.

—  Да, да, мне о тебе Коля Мосягин говорил. Кстати, отличный спортсмен, ты ему от меня передай привет. Плавки с собой?

—  Да.

—  Тогда разогревайся и в воду. Посмотрим, что ты умеешь делать. Посмотрел Суйтис на действия Олега в воде, покачал головой,

сказал:

—  Силенка есть, мышцы не забиты, но плавать ты не умеешь. Когда у тебя ближайшие соревнования?

—  В начале августа.

—  Ну что же, полных два месяца у нас есть, но только для одного стиля — кроля, для остальных времени не будет. Если освоишь технику — поплывешь. Высокие места в соревнованиях я тебе не гарантирую, но в разрядах ходить будешь. Тренировки через день, в любую погоду.

Почти все лето прошло в изнурительных, иногда до тошноты неприятных тренировках. Обычно человек идет купаться на реку в хорошую теплую погоду. А здесь: прохладно, ветер, идет дождь, а надо лезть в воду и отрабатывать то «ноги», то «руки», то плыть с максимальным ускорением, то… то… Два раза Олег заявлял Суйтису, что он устал, что у него больше нет сил, что он зря ввязался в это дело. На что Кросс, со свойственным ему хитроватым прищуром, отвечал:

—  Нет, дружок, я дал слово Мосягину, что подготовлю тебя к соревнованиям, и не в моих привычках бросать начатое дело. Да и вре-

129

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

мени я на тебя потратил непозволительно для себя много. Так что, терпи, потом спасибо скажешь.

Тренировки не прошли даром. Фигура Олега менялась на глазах: стали рельефными мышцы груди и живота, выросли бицепсы, окрепли ноги. Но главное — Олег почувствовал, как твердеет его характер, появляется незнакомая ему ранее жесткость в отношении к себе и, к сожалению, иногда к окружающим. Он как-то сразу повзрослел.

Районные соревнования Олег Карпов выиграл, а на городских — занял второе место, выполнив норматив второго спортивного разряда. Второе место не было обидным для Олега. Во-первых, он и этого не ожидал, а, во вторых, проиграл достойному конкуренту — мальчику старше его на 2 года, имевшему уже спортивный разряд и соревновательный опыт.

На лето в соседний дом приезжала гостить уже второй год подряд девочка. Звали ее Настей, и она была немного старше Олега. Раньше Олег ее просто не замечал: девчонка как девчонка, ничем не выделяющаяся среди других. Потом стал здороваться. А в этот год он разглядел ее, как будто увидел впервые. Она была невысокой, с плотно сбитой фигурой, с коротко подстриженными выбеленными солнцем волосами и неопределенного цвета глазами. Они стали встречаться. Ходили в кино, в парк покататься на аттракционах или поесть мороженого, сидели иногда допоздна на лавочке у дома или в саду, спрятавшись от всех в зарослях сирени. Настя разрешала Олегу обнять себя, дотронуться до запакованных в лифчик грудей, поцеловать. На все прикосновения ниже пояса был безоговорочный запрет. О том, чтобы посмотреть, что девчонки прячут у себя в трусах, и мысли не было, а вот увидеть обнаженную грудь — такие «развратные» желания возникали в голове Олега.

Как-то пошли большой компанией купаться на речку. Плавали, загорали, играли в мяч. Олег предложил Насте:

—  Поплыли за цветами на тот берег? —  Поплыли, — согласилась она.

На другом берегу они ушли к озерам-старицам, легли в высокую траву, подставив солнцу свои спины. Говорили ни о чем. Тем более, в голове Олега все время крутилась мысль: «Груди, груди… Как до них добраться?..» Он положил свою правую руку на спину Насти,

130