Материал: Зеркало жизни. повесть, рассказы, новеллы, очерки, эссе. Сазонов Э.В., Бойко А.Н

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Волков посмотрел по сторонам — кроме двери, через которую он вошел, другой не было. Служащий снисходительно улыбнулся его ограниченности, подошел к шкафу, открыл дверцу, вот почему она была такой высокой, за которой оказался тамбур и уже открытая дверь в кабинет. В кабинете был полумрак, еле-еле просматривался стол с сидящим за ним человеком и стул перед ним. На столе стояла лампа с направленным на Владимира пучком света.

—  Садитесь, — не здороваясь, не представляясь и никак не называя Волкова, произнес невидимка.

Состояние Владимира стало резко ухудшаться. Оказалось, что так просто, всего за какие-то десять-пятнадцать минут, без всяких физических воздействий можно лишить сильного, здорового, жизнерадостного человека уверенности в себе, поколебать его волю. Но Волкова поддерживало то, что он все еще не догадывался, почему находится здесь.

—  Расскажите, — опять никак не называя Владимира, попросил голос, — как вы дошли до жизни такой? Чем вам не нравится советская власть?

—  Вы о чем?

—  Не прикидывайтесь, Волков, — впервые назвав его по фамилии, продолжал человек за столом, — расскажите о вашей организации?

—  О какой организации? — все еще не понимая, о чем идет речь, снова переспросил Владимир.

—  Хватит! — спрашивающий повысил голос на два тона и, перейдя на «ты», продолжал. — Расскажи, чего вы хотите, где вы собираетесь, какие радиостанции слушаете, что записываете на магнитофон, почему пропагандируете буржуазную идеологию о прелестях западного образа жизни? И еще, охарактеризуй своих товарищей. Только, давай, для экономии времени не будем говорить об их достоинствах, они нам известны. Человек по своей сути не может быть положительным во всем, у него обязательно есть какие-то изъяны, о них и расскажи.

Наконец Волков осознал, что находится в Комитете государственной безопасности и его допрашивает следователь по поводу деятельности их компании «чуваков». Действительно, если подходить формально, то он состоит в организованной группе людей, пусть

226

ЧУВАКИ. Рассказ

ис неформальным лидером, у них есть клички, они слушают и записывают на магнитофон музыкальные передачи запрещенных зарубежных радиостанций и делятся с другими своими записями и информацией. А все это может быть расценено как распространение чуждой советским людям идеологической пропаганды! И, кстати, уголовно наказуемо. Не зря же некоторые острословы расшифровывали аббревиатуру ЧУВАК как «Человек Уважающий Высокую Американскую Культуру»…

Ну, а если не формально?.. А не формально — у них нет никакого устава, они не ставят перед собой никаких, кроме самообразования, целей, не делают секрета из своей «деятельности».

Примерно так, только немного путанно и исключив фразу о распространении идеологической пропаганды (зачем опережать события?), Владимир и рассказал следователю. А характеризуя своих товарищей, он смалодушничал. И червоточина, сидевшая где-то в глубине души и уже не раз подводившая его, снова вылезла наружу. Неужели его так испугал допрос? Ведь не было физических воздействий. Были, правда, угрозы в отношении родителей и братьев, но… В общем, рассказывая о товарищах, Владимир стал говорить, что один любит выпить, другой — ловелас, как будто сам был идеален

ине имел никаких пороков.

Волкова отпустили, категорически запретив делиться с кем-либо о вызове в Комитет госбезопасности и допросе.

Через неделю или две у деканата было вывешено объявление о факультетском комсомольском собрании с повесткой дня «Персональное дело В. Волкова». Владимир понимал, что если его исключат из комсомола, то и выгонят из университета. Понимал и другое, что все предрешено, но все же надеялся на чудо.

Комсомольского собрания не было, было судилище. И Волков сдрейфил, опять смалодушничал: стал оправдываться, перекладывать вину на других, отрекаться от «чуваков». И это отречение было его единственным правильным решением в сложившейся ситуации. Ведь в музыкальном мире «чувак» — это уважительное обращение друг к другу. А какой он был музыкант? Абсурдность происходящего невольно выразил в своем выступлении декан факультета, сказав, что Волков всегда ему казался каким-то неблагонадежным студентом: «Помните, он на факультетском вечере стихи Есенина читал!»

227

Эдуард Сазонов ЗЕРКАЛО ЖИЗНИ

Ни одна живая душа не поддержала Владимира. Еще вчера он был свой парень, друг и товарищ, организатор факультетских вечеров, игрок университетской волейбольной команды, а сегодня чуть ли не враг народа. Решение толпы было единодушным: «За пропаганду западного образа жизни, за стиляжничество, за участие в группе «чуваков» исключить из комсомола и просить ректорат отчислить В. Г. Волкова из числа студентов университета».

В райкоме комсомола при утверждении решения собрания Волкову настоятельно порекомендовали для перевоспитания пойти поработать на завод, в рабочий коллектив. Так что отправка хунвейбинов, «политически незрелых» людей, на перевоспитание в сельскохозяйственные предприятия — это не китайский бренд, это наше, советское «изобретение».

Дома родителям Владимир рассказал все лишь после того, как был подписан приказ о его отчислении из университета. Родители, естественно, были очень расстроены. Отец не стал читать ему нравоучений, только сказал:

—  Не все потеряно, справляйся сам, чем смогу — помогу.

И пошел Владимир Волков, бывший студент 4 курса университета, работать в литейный цех механического завода учеником кокильщика. Пошел начинать новую жизнь с чистого листа.

Прошло 25 лет. Владимир Григорьевич Волков, уже известный ученый, в очередной раз попал в больницу «зализывать» старые спортивные и вновь приобретенные болячки. Несколько дней он лежал в палате один, а затем к нему «подселили» новенького. Это был пятидесятилетний, среднего роста и крепкого телосложения мужчина с очень проникновенным взглядом умных глаз. Стали знакомиться.

—  Я — Волков … — начал Владимир.

—  Не продолжайте, — вежливо остановил его сосед, — я знаю, кто вы и чем зарабатываете свой хлеб. Не удивляйтесь моей осведомленности, это часть моей работы, которая обязывает знать о тех, с кем

яконтактирую.

Ипосле небольшой паузы, вызванной немым удивлением Волкова, продолжил:

—  Меня зовут Андрей Константинович, я работаю в областном Управлении Комитета государственной безопасности…

228

ЧУВАКИ. Рассказ

Господь в который раз послал Владимиру мудрого, охочего до разговоров собеседника. Порой их беседы и споры затягивались далеко за полночь и начинались еще до завтрака на следующий день. Владимиру очень хотелось задать Андрею Константиновичу вопрос о том экстравагантном периоде своей жизни, когда он увлекся джазом и, кстати, впервые столкнулся с правоохранительными органами. Хотел, но то ли стеснялся, то ли боялся получить неприятный для себя ответ. И все же как-то раз, когда их беседа приобрела доверительный характер, Владимир спросил, не знает ли он, Андрей Константинович, о «деле чуваков» в городе в конце пятидесятых годов.

Ответ поразил, удивил и обрадовал Владимира:

—  Я слышал об этом «деле» и, в общем-то, ждал от вас вопроса, — ответил Андрей Константинович и дальше, совсем уже неожиданно для Владимира, привстав со стула и наклонив голову, добавил:

—  Простите нас, такие были времена!

«Да, — подумал Владимир Григорьевич, — не слишком ли поздно пришло это извинение? Прав Юрий Нагибин: «Все так просто понять, все так трудно исправить»…

Собеседники замолчали — каждый, наверное, думал о сопричастности к событиям двадцатипятилетней давности. Нарушил тишину Андрей Константинович:

—  Владимир Григорьевич, а что стало с другими ребятами, как сложились их судьбы?

—  Теперь я практически не поддерживаю ни с кем из них связи, но историю каждого знаю.

—  Расскажите, если вам это не будет в тягость.

—  Хорошо. Из комсомола, кроме меня, исключили, но оставили работать на заводе еще Юрия Сенкевича и Леонида Лапшина. Сейчас Леонид работает там же, на заводе, начальником цеха, а Юрий ушел с предприятия, руководит «Джаз-клубом», организует джазовые фестивали, пишет книги. Сергей Богданов после окончания университета долгое время работал в гидрологических экспедициях, затем «изменил» профессии, стал журналистом, специальным корреспондентом газеты «Правда». Один из наших «чуваков», Георгий Жилин, окончил Высшую дипломатическую школу Министерства иностранных дел СССР и сейчас где-то «мотается» по миру, отстаивая интере-

229