Материал: 007

2. Мотивация вандалнзма

2.1. Мотивация, мотивы и мотивировка

Мотивацией признается процесс внутренней, психологиче­ской детерминации поступков и поведения. Сответственно этому мы рассматриваем криминальную мотивацию как субъетивный "механизм" преступного поведения, включающий в себя возникно­вение и реализацию намерения совершить то или иное правонару-

-115-

шение. Существуют и иные трактовки этого понятия, сужающие его объем¹. Мы не будем по этому поводу вести полемику: это увело бы нас в сторону от темы исследования. Будем исходить из ото­ждествления понятий мотивации и психологического механизма по­ведения. Но определения мотива, получившие в юриспруденции широкое распространение, заслуживают, на наш взгляд, критики с позиций современных психологических концепций. Считается, что мотив преступного поведения - это "сознательное побуждение (стремление) к совершению конкретного целенаправленного по­ступка (волевого акта), представляющего общественную опасность и предусмотреное уголовным законом в качестве преступления"². В уголовном кодексе Украины 1960 г. мотив и цель отождествляются (см. ст. 154, ст. 259 УК). Были попытки обосновать тезис о том, что мотив и цель - слова-синонимы³. А поскольку цель деяния осознается, то по мнению многих юристов, всегда осознается и мотив. Представление о мотиве как о всегда осознанном побужде­нии - вчерашний день психологической науки. Объяснения осуж­денных по поводу побуждений к совершенным ими преступлениям - это не мотивация, а мотивировка. Мотивировка как ретроспек­тивная оценка событий может служить одним из источников сведе­ний о мотивах, но далеко не главным и не всегда надежным. Дело в том, что даже самые искренние объяснения соответствующих по­ступков, противоречащих представлениям личности о самом себе, не в полной мере соответствуют действительности по многим при­чинам, а прежде всего в силу так называемого когнитивного дис­сонанса. нежелательная информация, создающая внутренний дис­комфорт, вытесняется из сознания⁴. Осознанию подлинного мотива препятствует также аффективное возбуждение виновного, опьяне­ние или иное болезненное состояние психики лица. Осознанию мо­тивов препятствуют их повышенная эмоциональная напряженность,

¹ Колл. авторов. Криминальная мотивация. Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1986. С. 14-16.

² Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступлений. К., 1977. С. 14.

³ Горбуза А.Д. К вопросу о соотношении понятия "мотив" и "цель" преступления // Труды ВСШ МВД СССР. Вып. 10. Волгоград. 1974. С. 14-21.

⁴ О теории когнитивного диссонанса см.: Фестингер П. Введение в теорию дис-сонанса//Современная зарубежная социальная психология. Тексты. М., 1984. С 97-110.,

- 116 -

которая может заслонять рациональное основание и подлинный смысл поведения.

С явлением когнитивного диссонанса связан и такой механизм психологической защиты от травмирующего знания как запоздалая рационализация содеянного. Давно замечено, что человек склонен безотчетно находить разумное основание своим очевидно бес­смысленным поступкам. Один из видных теоретиков когнитивного диссонанса пишет: "Теория диссонанса не исходит из предположе­ния, что человек - это разумное существо; скорее теория диссо­нанса предполагает, что человек - это рационализирующее сущест­во, что он пытается казаться рациональным как себе, так и дру­гим"¹. Мотивы неадекватно отражаются в сознании субъекта в слу­чаях так называемого "отсроченного действия", когда длительное состоянии фрустрации выливается в агрессивное действие по ни­чтожному поводу. Затем лицо уверяет себя в том, что именно этот повод стал причиной нападения. Иллюзорное представление о мо­тиве акта вандализма возникает и тогда, когда субъект, лишенный возможности достичь первоначальную цель, вымещает свое раз­дражение или обиду на случайных объектах.

Ознакомление с материалами уголовных дел показало, что в процессе предварительного расследования и судебного разбира­тельства мотивы вандализма определены весьма поверхностно. В приговорах сведения о них либо вообще отсутствуют, либо скры­вались под стереотипными формулировками типа "хулиганских по­буждений", что, собственно, одно и то же. По 70 делам мотивы уничтожения и повреждения имущества распределились следую­щим образом: хулиганские побуждения - 33 (47.1%), месть - 19 (27.1%), зависть - 6(8.5%), желание обратить на себя внимание -6(8.5%), протест против несправедливости - 3 (4.3%), плохие усло­вия жизни - 2 (2.8%), нет сведений - 1 (1.4%).

О хулиганских побуждениях мы уже упоминали в связи с ква­лификацией многих актов вандализма по статье, предусматриваю­щей уголовную ответственность за злостное хулиганство. Закон -ст.206 действующего Уголовного кодекса - говорит о неуважении к. обществу как психологическом содержании и двигателе грубого нарушения общественного порядка. Но само по себе неуважение

' Аронсон э. Теория диссонанса: прогресс и проблемы. Там же. С. 12.

-117-

(т.е. отсутствие должного уважения) не может стать мотивом ак­тивных разрушительных действий. Само слово "мотив" (от лат. movere) означает приводить в движение; следовательно, мотивом деструктивного поведения может стать лишь какие-то внутренние импульсы, обладающие определенной нервной энергией, необхо­димой для активных действий. Ничто не может породить нечто. Ус­тановить мотив вандализма - означает отыскать глубокое, так ска­зать, "потребностное", состояние индивида, его нужду в каком-либо благе. Это очень важно не только для правильной оценки со­деянного, но и для судьбы самого осужденного. Его исправление во многом зависит от того, насколько он осознает истинные моти­вы совершенного преступления. А побуждения к вандализму - са­мые, пожалуй, загадочные. Известный российский писатель В. Ас­тафьев после встречи с "вором в законе" рассуждает: "С этим все ясно. Этот весь на виду. Его будут перевоспитывать, и он сделает вид, что перевоспитался, но вот как понять пэтэушников, которые недавно разгромили... приготовленный к сдаче жилой дом? Сами на нем практику проходили"¹. Вряд ли "пэтэушники" при всем сво­ем желании смогут ответить на эти вопросы, потому что подлинные мотивы агрессии, как правило, не осознаются. Мотивами иногда называют поводы, спровоцировавшие агрессию, например, допу­щенную кем-либо несправедливость, или жизненные обстоятельст­ва, обусловившие состояние фрустрации ("плохие условия жизни"). Экстравагантный поступок с целью обратить на себя чье-то внима­ние совершается из различных мотивов - престижа, власти, любви и др. Кто объясняет хулиганскую выходку желанием выделиться из толпы и обратить на себя внимание "значимых других" допускает смешение понятий цели и мотива. И даже чувства мести и зависти еще не раскрывают смысловое основание вандализма. Уместно в связи с изложенным сослаться на широко известного на Западе философа и психолога Эриха Фромма: "Великое множество про­блем, на первый взгляд неразрешимых, тотчас исчезнет, как только мы решимся отказаться от представления, будто люди всегда осознают мотивы своих действий, мыслей и чувств; на самом деле их истинные мотивы необязательно таковы, как им кажется"².

¹ Астафьев В. Печальный детектив // Октябрь. 1986. Ns 1. С. 26.

² Фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990. С. 120.

2.2. Анатомия мотива

Всякая самоуправляемая система стремится к гомеостазу (равновесию). Когда он нарушается, система его восстанавливает. Человек - система высочайшей степени сложности. Его активность начинается с возникновения потребности в чем-то, в каких-то бла­гах, отсутствующих в данный момент (нарушен гомеостаз). Ощуще­ние неудовлетворенной потребности создает состояние диском­форта, побуждающее поиск предмета, способного удовлетворить актуальную потребность. Слово "предмет" здесь следует понимать в широком смысле не только как вещь или иное материальное ус­ловие жизни (воздух, вода и т.п.), но и духовные блага: авторитет, власть, красота, безопасность и многое другое. Перечислить все человеческие потребности трудно. Есть потребности основные, фундаментальные и производные от них "потребности роста", чис­ло и характер которых определяется уровнем культуры, образова­нием, социальным статусом личности.

3. Фрейд все многообразие человеческих влечений сводил к двум основополагающим: 1) либидо (эрос), т.е. к потребности в половой любви, продолжению и развитию жизни и 2) потребности в разрушении и смерти (танатос или, по терминологии современно­го последователя фрейдизма Э. Берна, "мортидо"}. Все другие влечения и возникают в результате сублимации, т.е. переключения энергии либидо или жажды разрушения на другие "более высокие цели"¹.

Современные исследователи проблем мотивации по-разному определяют число и соотношение мотивообразующих потребно­стей. Представляет интерес классификация потребностей, предло­женная американцем А. Маслоу в книге "Мотивация и личность" (1954 г.). Он рассматривает человеческие потребности и мотивы как иерархическую пирамиду, в основании которой лежат "низ­шие" физиологические потребности - голод, жажда, сексуаль­ность и т.п. в той мере, в какой они обеспечивают жизнедеятель­ность индивида. Маслоу называет эти потребности нуждами. Над

¹ Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. Фрейд 3. Сборник произведе-'' ^F ний. М., 1989. С. 382-424; Фрейд 3. Будущее одной иллюзии. Психологические этюды. Минск, 1991. С. 4R1-524. Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ непосвящен­ных. С-Пб., 1991. С. 74.

нуждами располагается второй уровень - потребности в безопас­ности в защите от страха, боли, гнева, неустроенности.

Третий уровень системы человеческих потребностей включает в себя преимущественно социогенные нужды человека. Это по­требности в социальной связи с другими людьми: в любви, нежно­сти, социальной присоединенности, социальной идентификации.

Четвертый уровень составляют потребности в самоуважении:

В достижениях, признании, одобрении.

И наконец пятый, высший уровень потребностей иерархии, -это потребности самоактуализации или потребности роста: стрем­ление к реализации собственных возможностей и способностей, потребность в понимании и осмыслении окружающей среды. Ос­новной идеей классификации Маслоу является принцип относи­тельного приоритета актуализации мотивов - прежде чем поведение начнут определять потребности более высокого уровня, должны быть удовлетворены потребности низшего уровня, а в случае кон­фликта между ними побеждает низшая потребность.

В младенчестве доминируют физиологические нужды, с ростом и развитием человека появляются и активизируются более высокие уровни потребностей. Потребности в самоактуализации автор опреде­ляет так: "Даже когда все эти потребности удовлетворяются, мы все же часто (если не всегда) можем ожидать, что если индивид не зани­мается тем, для чего он предназначен, то вскоре возникнут новые не­удовлетворенность и беспокойство. Чтобы находиться в согласии с со­бой, музыкант должен создавать музыку, художник рисовать, поэт пи­сать стихи. Человек должен быть тем, чем он может быть. Эту потреб­ность можно назвать самоактуализацией" \

Очень схожую группировку потребностей предлагают россий­ские философы И.Т.Москаленко и В.Ф.Сержантов. Индивидуальные жизненные потребности располагаются на четырех уровнях: 1) ин­дивидуально-органические - потребности в пище, одежде, жилье, безопасности и т.п.; 2) родовые потребности - секс, родительский инстинкт, забота о семье, общение с родственниками и др.; 3) по­требности в познании и активности или, как их называют авторы, "когнитивно-праксеологические"; 4) потребности человека в свобо-

Цит. по книге: Хекхаузен X. Мотивация и деятельность. T.I. M„ 1986. С. 113-

114.

- 120-

де, личном достоинстве, значительности, самовыражении и самоут­верждении. Это так называемые "социабельные" потребности¹.

То обстоятельство, что новосибирские авторы пришли к клас­сификации, почти совпадающей с классификацией американца Маслоу свидетельствует о ее научном достоинстве.

Актуальная потребность побуждает вначале поисковую актив­ность. И только после того, как обнаружится предмет, способный устранить дискомфорт и удовлетворить потребность, возникает мо­тив. Пока образ предмета не отразится в психике лица, предметная деятельность не возможна. Воспользуемся примером. Некто остро испытывает потребность в популярности. Путей к ней много. Можно стать звездой эстрады, установить спортивный рекорд, продвинуть­ся по служебной лестнице и т.п. Но этот некто в соответствии со своимим личными качествами избрал Геростратов путь к славе -поджигает храм. Совершенно очевидно, что реализация потребно­сти возможна только при наличии ее предмета. Мотив - это оп-редмеченная потребность.

Всякий мотив складывается из двух компонентов - содержа­тельного (или основания мотива) и динамического (энергетическо­го). Содержание или основание мотива состоит в рациональном обосновании поведения и отвечает на вопрос ради чего оно со­вершается, в чем состоит его личностный смысл. В сущности -это осознанные или неосознанные потребности, интересы и ценно­стные ориентации, во имя которых человек действует. Динамиче­скую сторону мотива составляют эмоциональные переживания в виде влечения, хотения, желания, страсти. Степень эмоционального напряжения зависит от остроты потребностного состояния и веро­ятности его удовлетворения. Фрейдовский психоанализ рассматри­вает эмоции как проявление энергетического ядра психики "Оно" ("Ид"). Сознание лица ("Я", "Эго"), конечно, не остается в стороне от возникших желаний и стремится разумно направить их с учетом сложившейся ситуации, или вовсе приостановить поведение, если оно опасно. Здесь вступает в мотивацию воля - атрибут сознания. Воля означает способность человека преодолевать внутренние и внешние препятствия в регуляции деятельности. По мнению неко-

- 121 -

торых психологов, "необходимость волевого поведения возникает тогда, когда обнаруживается недостаток или нежелательность по­буждения к действию"¹. Такое противопоставление воли и эмоций в мотивации поведения не разделяется многими специалистами. На наш взгляд, можно согласиться с тем, что с помощью волевых уси­лий индивид поступает так, как ему не очень хочется, преодолевает страх, делает выбор при борьбе мотивов. Но не бывает волевого поведения без участия в нем эмоций. И даже тогда, когда кто-то затевает какое-то дело, требующее длительных усилий и не обе­щающее скорой отдачи, при ближайшем рассмотрении обнаружи­вается стойкая эмоция, на которую опирается воля. Крестьянин пашет поле ранней весной и засевает его в надежде на урожай, который в лучшем случае он получит осенью. Только ли воля по­буждает его к работе? Откуда возьмется эта воля, если землепа­шец не заботится о своей семье, не любит свою землю и т.д.?! И даже когда кто-то совершает поступок выполняя чужую волю, он повинуется приказу, благодаря эмоции страха или другому, не ме­нее сильному чувству. Поэтому понятие "волевое поведение" носит условный характер и означает лишь целенаправленность действий.

Классификация мотивов - довольно сложный и запутанный раздел многочисленных исследований мотивации. Для нас сейчас важно обратить внимание на то, что мотивы бывают адаптивными и неадаптивными. Соответственно и преступное поведение может носить адаптивный (приспособительный) и неадаптивный характер.

К адаптивным видам преступной деятельности относятся та­кие, которые состоят из действий, направленных на достижение прагматически значимой для субъекта цели. Адаптивные побужде­ния обеспечивают приспособление индивида к среде и его выжива­ние. Это корыстные и иные движимые личной заинтересованностью преступления. Представляется неточным утверждение о том, что Всякое преступление является неадаптивной активностью.

Неадаптивные мотивы порождают поведение, противореча­щее жизненным интересам личности. Психологи давно отмечают эту особенность человеческой активности. А.Г. Асмолов называет ее "феноменом бескорыстного риска" и отмечает, что "человеку

¹ Иванников В.А. О сущности волевого поведения // Психологический журнал. 1985 Т.6. №3. С. 54.

присуща явно неадаптивная по своей природе тенденция действо­вать как бы вопреки адаптивным побуждениям над порогом внут­ренней и внешней ситуативной небходимости. В основе феномена "бескорыстного риска"... лежит порождаемый развитием самой деятельности источник - надситуативная активность"¹.

Надситуативная активность возникает в связи с потребностью разрядки психического напряжения, скопившегося в организме ин­дивида, вследствие негативных эмоциональных переживаний фру-страции, тревожности, депрессии.

Неадаптивные (или по другой терминологии - негативные) мо­тивы характерны для большинства актов вандализма. Слова Валь­тера Скотта о том, что "судебные дела - это повести о людских безумствах" к бессмысленному разрушительству имеют прямое от­ношение. Вот одно из таких дел, попавшее на страницы "Литературной газеты". Трое друзей-студентов в легком подпитии проникли в викарий медицинского института и уничтожили там 24 подопытные собаки. Покалечили еще сорок. "Трудились" в поте лица несколько часов. Объяснить мотивы бессмысленного погрома не могли ни подсудимые, ни судьи. Эксперт-психолог заключил:

"Никакой рациональной цели не было, была эмоция"^.

Вместе с тем многие деструктивные, разрушительные право­нарушения отличаются приспособительной мотивацией. К таким следует отнести прежде всего так называемый "криминальный" вандализм, совершаемый из корысти либо для сокрытия следов иных преступлений. В отличие от неадаптивного вандализма моти­вы "криминального" вандализма, как правило, осознаются.