Материал: 2356

степень убедительности которых, как утверждают авторы, прямо пропорциональна степени лживости последующих слов (Пиз, Гарнер 2001: 20-44). Другими важным средством манипулятивного метаязыка А. Пиз и А. Гарнер называют интонационное ударение.

Согласно концепции Р.М. Блакара, всякое использование языка предполагает воздействующий эффект. Автор выделяет шесть «инструментов власти», имеющихся в

создание (новых) слов и выражений, 3) выбор грамматической формы, 4) выбор последовательности, 5) использование суперсегментных признаков (эмфаза, тон голоса и т.п.), 6) выбор имплицитных или подразумеваемых предпосылок.

По мнению автора, возможность использования языка как средства тайного воздействия заложена в самом устройстве языковой системы, основная функция которой – быть средством общения между людьми. Как, в свою очередь, добавляет А.Н. Баранов, «текст линеен и принципиально ограничен во времени, а мир смысла многомерен и темпорально не лимитирован. Это противоречие, по-видимому, и является одним из основных факторов формирования устройства естественного языка, при котором любое высказывание содержит несколько смысловых слоев – комплекс явных и подразумеваемых смыслов» (Баранов 1990: 20-21), в связи с чем языковая система с равным успехом может быть использована и для прояснения истины, и для ее сокрытия.

Особенности построения текста манипулятивного типа опишем с точки зрения логики и лингвистики, а психологические особенности текста манипулятивного типа – в отдельном параграфе «Использование манипулятором психологического механизма восприятия текста».

Основной логической особенностью текста-манипуляции является ложная аргументация. Согласно логико-риторическому подходу аргументация особого рода («порочная» и «вырожденная» (см. Алексеев 1991)) может быть использована для оказания манипулятивного речевого воздействия. Аргументационные конструкции, используемые при манипуляции, принято называть «уловками», «софизмами», «приемами» (см.: Введенская, Павлова 2000; Поварнин 1996; Хазагеров, Ширина 1999).

Даже если манипулятор вербально эксплицирует для манипулируемого какие-либо аргументы, то они не совпадают с тем, что он сам для себя считает аргументами. Вследствие этого говорят о псевдоаргументации при манипуляции, иллюзии логических рассуждений и т.п., несмотря на то, что искажения фактов при этом может и не быть. Получается, что манипуляция – это своего рода неискренняя аргументация (эксплицированная или нет).

Представим приемы аргументации в таблице.

91

Таблица 17. Некоторые приемы ложной аргументации и их суть

Намеренно и случайно сделанные логические ошибки делятся на:

1.Паралогизмы – это неумышленные логические ошибки, обусловленные нарушением законов и правил логики. Паралогизм не является, в сущности, обманом, так как не связан с умыслом подменить истину ложью.

2.В отличие от паралогизмов софизмы – результат преднамеренного обмана, умышленные логические ошибки. Софи́зм (от греч. σόφισμα, «мастерство, умение, хитрая выдумка, уловка, мудрость») – ложное умозаключение, которое, тем не менее, при поверхностном рассмотрении кажется правильным. Софизм является особым приемом интеллектуального мошенничества, попыткой выдать ложь за истину и тем самым ввести в заблуждение.

Виды софизмов:

1.Логические. Так как обычно вывод выражен в силлогистической форме, то и всякий софизм может быть сведен к нарушению правил силлогизма. Наиболее типичными источниками логических софизмов являются следующие нарушения правил силлогизма:

а) вывод с отрицательной меньшей посылкой в первой фигуре: «Все люди суть разумные существа, жители планет не суть люди, следовательно, они не суть разумные существа»;

б) вывод с утвердительными посылками во второй фигуре: «Все, находящие эту женщину невинной, должны быть против наказания ее; вы – против наказания ее, значит, вы находите ее невинной»;

в) вывод с отрицательной меньшей посылкой в третьей фигуре: «Закон Моисеев запрещал воровство, закон Моисеев потерял свою силу, следовательно, воровство не запрещено»;

г) ошибка quaternio terminorum, то есть употребление среднего термина в большой и

вменьшей посылке не в одинаковом значении: «Все металлы – простые тела, бронза – металл: бронза – простое тело» (здесь в меньшей посылке слово «металл» употреблено не в точном химическом значении слова, обозначая сплав металлов): отсюда в силлогизме получаются четыре термина.

92

2.Терминологические (неточное или неправильное словоупотребление и построение фразы):

а) ошибка омонимии (equivocation): реакция в смысле химическом, биологическом и историческом; доктор как врач и как ученая степень.

б) ошибка сложения – когда разделительному термину придается значение собирательного. «Все углы треугольника < π» в том смысле, что «каждый угол < π».

в) ошибка разделения, обратная, когда собирательному термину дается значение разделительного: «все углы треугольника = π» в смысле «сумма углов треугольника = π».

г) ошибка ударения, когда подчеркивание повышением голоса в речи и курсивом в письме определенного слова или нескольких слов во фразе искажает ее первоначальный смысл.

д) ошибка выражения, заключающаяся в неправильном или неясном для уразумения смысла построении фразы, например: «сколько пять плюс два умножить на два?» Здесь трудно решить имеется ли в виду 9 (т.е. 5 + (2 * 2)) или 14 (т.е. (5 + 2) * 2).

Более сложные софизмы проистекают из неправильного построения целого сложного хода доказательств, где логические ошибки являются замаскированными неточностями внешнего выражения:

1.Petitio principii: введение заключения, которое требуется доказать, в скрытом виде

вдоказательство в качестве одной из посылок. Если мы, например, желая доказать безнравственность материализма, будем красноречиво настаивать на его деморализующем влиянии, не заботясь дать отчет, почему именно материализм – безнравственная теория, то наши рассуждения будут заключать в себе petitio principii.

2.Ignoratio elenchi заключается в том, что начав доказывать некоторый тезис, постепенно в ходе доказательства переходят к доказательству другого положения, сходного с тезисом.

3.A dicto secundum ad dictum simpliciter подменяет утверждение, сказанное с оговоркой, на утверждение, не сопровождаемое этой оговоркой.

4.Non sequitur представляет отсутствие внутренней логической связи в ходе рассуждения: всякое беспорядочное следование мыслей представляет частный случай этой ошибки.

Механизмом нейтрализации манипуляций с использованием софизмов является знакомство с парадоксами, которые, имея сходства с софизмами, представляют собой сущности, характеризующиеся истинностью. Размышление над парадоксами является одним из лучших испытаний наших логических способностей и одним из наиболее эффективных средств их тренировки.

Механизм нейтрализации логических ошибок состоит в анализе и четком следовании логическим правилам и законам.

9. Язык манипуляций

Очевидно, что именно в сфере языка лежат главные возможности манипуляции сознанием. Известно, например, что на подсознание сильно действует слово жизнь и производные от него, в том числе приставка био-. Она к тому же имеет добавочную силу оттого, что ассоциируется с наукой и пользуется ее авторитетом. Поэтому в рекламе эти знаки используются очень широко: «Магазин здоровья – БиоНормалайзер», «Лавка Жизни... Молодая грудь... Биомаска для груди за 100 руб.» и т.д.

Николай Заболоцкий в поэме «Битва слонов» писал:

Европа сознания в пожаре восстания.

93

Невзирая на пушки врагов, стреляющие разбитыми буквами, боевые Слоны Подсознания вылезают и топчутся...

Слоны Подсознания!

Боевые животные преисподней!

Они стоят, приветствуя веселым воем все, все, что добыто разбоем.

И.С. Тургенев писал о русском языке: «Во дни сомнений, в дня тягостных раздумий ты один мне поддержка и опора…». Чтобы лишить человека этой поддержки и опоры, манипуляторам было совершенно необходимо если не отменить, то хотя бы максимально испортить, растрепать русский язык. Специалисты много почерпнули из «языковой программы» фашистов. Муссолини сказал: «Слова имеют огромную колдовскую силу». Приступая к «фанатизации масс», фашисты сделали еще один шаг к разрыву связи между словом и вещью. Их программу иногда называют «семантическим терроризмом», который привел в разработке «антиязыка». В этом языке применялась особая, «разрушенная» конструкция фразы с монотонным повторением не связанных между собой утверждений и заклинаний. Этот язык очень сильно отличался от «нормального».

Писатель Итало Кальвино, которого мучила сама эта возможность превратить человека «в абстрактную сумму заранее установленных норм поведения», с этой точки зрения оценивал и «семантический террор» фашистов – «уход от всякого слова, обладающего смыслом, как будто кувшин, печка, уголь стали неприличными словами, как будто пойти, встретить, узнать – грязные дела».

При этом манипуляторы тщательно избегают использовать слова, смысл которых устоялся в общественном сознании. Их заменяют эвфемизмами – благозвучными и непривычными терминами. До сих пор (более десяти лет!) в официальных и даже пропагандистских документах реформы не употребляется слово «капитализм» (а

рыночная экономика); беженцы из Чечни – временно перемещенные лица; нехватка –

дефицит. С помощью промывания мозгов людей уверили, что во времена Брежнева «мы задыхались от дефицита», а сегодня никакого дефицита нет, а есть изобилие. Но как может образоваться изобилие при катастрофическом спаде производства? «Ведь это переход к понятийному аппарату шизофреника. И маскируется этот переход с помощью новояза – извращения смысла слова. Нехватка – это изобилие!» (Кара-Мурза 2000: http://lib.ru/POLITOLOG/karamurza.txt).

Замена русских слов, составляющих большие однокорневые гнезда и имевших устоявшиеся коннотации, на иностранные или изобретенные слова приняла на радио и телевидении России такой размах, что вполне можно говорить о семантическом терроре, который наблюдался в 30-е годы в Германии. Киллер вместо наемного убийцы,

спикер вместо председателя, лидер вместо руководителя, электорат вместо избиратели

и т.д. Часто создаются заведомо неприемлемые для русского языка конструкции – лишь бы нарушить строй языка, лишить его благотворной для сознания силы. Вдруг дикторы телевидения начинают называть программу новостей «новостной блок». Новостной! Простодушно следуют за манипуляторами люди, даже «лидеры оппозиции». Думают, видимо, что так они выглядят современными, овладевают «политическими технологиями». Стали, например, говорить «протестный электорат». Ломают язык, и в то же время самими этими словами создают отчуждение – ведь их коннотация оскорбительна для избирателей. Когда слышишь «протестный электорат», возникает

94

образ озлобленной массы, голосующей в пику властям, и этой массой должны овладеть «лидеры оппозиции».

Слова-амебы, которыми манипуляторы заполнили язык, уничтожают все богатство синонимов и сокpащают поле смыслов до одного общего знаменателя. Он пpиобpетает «pазмытую унивеpсальность», обладая в то же вpемя очень малым, а то и нулевым содеpжанием. Объект, котоpый выpажается этим словом, очень тpудно опpеделить дpугими словами: например, «пpогpесс», одно из важнейших в современном языке. Слова-амебы не имеют истоpического измеpения, непонятно, когда и где они появились, у них нет коpней. Они быстpо пpиобpетают интеpнациональный хаpактеp.

Механизм и смысл введения в обиход подобных слов С.Г. Кара-Мурза описывает так. «Введя ваучер в язык реформы, Гайдар, по обыкновению, не объяснил ни смысл, ни происхождение слова. Я опросил, сколько смог, «интеллигентов-позитивистов». Все они понимали смысл туманно, считали вполне «научным», но точно перевести на русский язык не могли. «Это было в Германии, в период реформ Эрхарда», – говорил один. «Это облигации, которые выдавали в ходе приватизации при Тэтчер», – говорил другой. Некоторые искали слово в словарях, но не нашли. А ведь дело нешуточное – речь шла о документе, с помощью которого распылялось национальное состояние. Само обозначение его словом, которого нет в словаре, фальшивым именем – колоссальный подлог. И вот встретил я доку-экономиста, имевшего словарь американского биржевого жаргона. И там обнаружилось это жаргонное словечко, для которого нет места в нормальной литературе. А в России оно введено как ключевое понятие в язык правительства, парламента и прессы. Это все равно, что на медицинском конгрессе называть, скажем, половые органы жаргонными словечками» (Кара-Мурза: http://lib.ru/POLITOLOG/karamurza. txt).

В романе-антиутопии «1984» Оруэлл дал фантастическое описание тоталитарного режима, главным средством подавления в котором был новояз – специально изобретенный язык, изменяющий смысл знакомых слов.

10. Использование манипулятором психологического механизма восприятия сообщений

Сама возможность влияния на процесс восприятия, как и способы этого влияния, обусловлена психологическими особенностями феномена восприятия. Процесс восприятия представляет собой «процесс принятия решений». «Независимо от характера задачи, стоящей перед индивидом, он (или его нервная система) приходит к решению, что воспринимаемый объект есть та, а не иная вещь окружающего мира» (Брунер 1977: 29). Это происходит в результате отнесения рассматриваемого объекта к той или иной категории – «совокупности признаков, в зависимости от которой объекты группируются как эквивалентные» (Брунер 1977: 30). Такая система взаимоотнесенных категорий является отражением существенных черт того мира, в котором живет этот индивид, и является его картиной мира, вербализуемой в виде убеждений.

Процесс восприятия протекает в несколько этапов:

1.Этап ожидания индивидом того или иного контекста (этапом установки на предстоящее восприятие, познавательной гипотезы). Познавательная гипотеза «не просто какое-то изолированное ожидание определенных внешних событий; она связана, скорее, с целостными системами представлений или ожиданий внешних событий» (Брунер 1977: 87), зависит от предшествующего опыта индивида.

2.Этап приема информации.

3.Этап проверки и подтверждения. «Доходящая до субъекта информация либо подтверждает данную гипотезу, согласуется с ней, либо оказывается в той или иной

95