практическим средством фиксации одинаковых смыслов как для всех диалектов китайского языка, так и для пользующихся китайскими иероглифами японцев,
корейцев и реже вьетнамцев. Поэтому, увидев записанное иероглифами слово, житель любой из стран региона без труда поймёт его значение. С предложением дело обстоит иначе, ведь здесь большую роль играет грамматика. Даже если знающий иероглифику человек увидит записанные иероглифами знакомые слова «университет» и «открыть» в
тексте на незнакомом ему языке, он не поймёт, что же случилось с университетом:
открыли его, не открыли, откроют, хотят открыть, не должны открывать? Тем не менее общность написания существенно облегчает взаимные контакты между странами региона.
Далее рассмотрим специфические черты каждого из языков стран СВА и их влияние на образ мышления и интерпретации носителей этих языков.
4.2. Китайский язык
Фиксирующая роль иероглифического письма обеспечивала и обеспечивает неизменное единство китайской национальной культуры в условиях колоссального диалектного и социального дробления общества.
На язык и мышление грамотных китайцев влияние иероглифического письма было ни с чем не сравнимым благодаря системе традиционного образования,
просуществовавшей до начала ХХ века и состоявшей в заучивании наизусть иероглифических текстов древних классических книг и комментариев к ним.
Китайское классическое образование давало учёного, в совершенстве знакомого с письменным литературным языком, который обеспечивал преемственность знаний от поколения к поколению. Метод заучивания текста учебника наизусть сохранился как основной и в современной системе китайского образования.
Китайский язык разделён на вполне самостоятельные языки – письменный и устный, причём именно письменный язык, соединяя элементы смысла иероглифической формой, стал основным инструментом развития китайской национальной культуры.
51
Грамматический строй китайского языка – изолирующий, это означает, что слова ограничены лишь неизменяемым корнем. Никаких приставок, суффиксов, изменяемых окончаний и других формальных показателей связи с другими словами предложения нет. Изолирующий строй грамматической формы китайского языка и иероглифическая графика его письменной формы способствовали поляризации абстрактного и конкретного в образе мышления китайцев. В произведениях литературы конкретное в китайском образе мышления нашло отражение в ясной наглядности всех ситуаций и точности изложения частных и общественных условий. С другой стороны,
символичность подавляющего большинства иероглифов и, главным образом, их связанная с образом высокая степень обобщения, наоборот, влекла за собой склонность китайцев к условности, намеку, символике, поэтической ассоциации и даже магии числа и устойчивого сочетания.
В сфере идеологии конкретность проявляется в практической, прагматической ориентации мировоззрения китайцев, что в отношении к социальной и природной реальности с самого начала поставило религиозно-божественные взгляды на второй план общественного сознания, даже наиболее ранним истокам истории придало трезвую форму прозаически упорядоченной исторической действительности, а
исключительный интерес сосредоточило на социально-политических и морально-
этических проблемах как имеющих непосредственное применение и влияние на устройство государства и общества. Конкретность мышления китайцев проявляется и в традиционной жёсткой регламентации во всём: строгих моральных предписаниях,
часто непоколебимой уверенности в бесспорности официально санкционированных истин, склонности к догматизму, консерватизму и конформизму, в исключительном трудолюбии и упорстве в достижении цели, тщательности и скрупулёзности в работе,
любви к естественной красоте, любопытстве, склонности к детализации и конкретизации, а также в тяготении к конкретной ситуативности юмора – в связи с чем европейцам он зачастую кажется мрачным (5, с. 290).
В сфере психологии отсутствие единства абстрактного и конкретного проявляется в отсутствии ярко выраженного сознания индивида и в силе организации; в замедленной реакции китайцев перед лицом новых событий и неожиданно складывающейся
52
обстановки, выражающейся в том, что в непредвиденной ситуации они, как правило,
теряются и не могут быстро принять логически обоснованное решение (5, с. 292 – 293).
В грамматике китайского языка линейной категории времени (прошлое, настоящее,
будущее) нет. Нужно специально либо добавлять слова «вчера», «сегодня», «завтра»,
упоминать какие-то даты, имена действующих лиц из истории, а официально для фиксации прошлого обязателен девиз царствования. Языковая норма предусматривает только совершенный (сделал) или несовершенный (делал) вид. Только категория вида как-то упорядочивает то, что расположено на круге времени неопределённо, без указания дат, имен, места и последовательности событий. Китайская история записана детально с опорой на девизы царствования императоров, потому что ориентирование во времени прошлого возможно лишь по девизам царствования (5, с. 50 – 51).
Таким образом, влияние китайского языка на мышление китайцев проявляется в склонности к крайней конкретности либо крайней абстрактности, что трудно понять человеку западного склада ума, который привык мыслить в обобщённых теоретических категориях, находящихся ближе к середине. Абстрактность на грани мистицизма считается именно чертой таинственного Востока, но использовать её при желании вызвать интерес китайцев можно. Конкретность же рекомендуется использовать чаще: при составлении контракта, оговаривании всех условий,
заполнении документов, отдаче распоряжений, или продвижении товара на китайский рынок.
В Корее параллельно применяются две основные системы письменности – заимствованная из Китая в начале нашей эры иероглифическая письменность и изобретённая в середине XV века корейская алфавитная письменность. Подавляющее большинство текстов в Корее написаны алфавитом хангыль, состоящим всего лишь из
24 букв (14 согласных, 10 гласных). Внешнее сходство корейского алфавита с иероглифами неслучайно. Люди, которые пять с половиной веков назад разрабатывали корейский алфавит, специально стремились к тому, чтобы такое сходство было
53
максимальным, ведь для них, воспитанных на традиционной китайской культуре,
иероглиф был основой всей каллиграфической эстетики.
Помимо алфавита, корейцы пользуются и иероглификой, которая попала к ним из Китая два с лишним тысячелетия назад. Корейский язык не очень походит на древнекитайский, для записи которого иероглифы в своё время и создавались. В
корейском языке глаголы изменяются по временам, существительные склоняются, в
нём существует развитая система суффиксов и окончаний. Всё это не позволяет полноценно записывать корейские фразы с помощью одной лишь иероглифики.
Поэтому корейское письмо в старые времена тяготело к смешанному типу, который получил распространение и в Японии: корни слов китайского происхождения записывались иероглифами, а суффиксы и слова собственно корейского происхождения – алфавитом.
Однако после освобождения страны в 1945 году началось постепенное вытеснение иероглифики и укрепление позиций корейского алфавита. С особой скоростью этот процесс пошел в 1960 – 70-е годы. Тогда индустриализация привела в город массы крестьян, которые в прошлом не имели возможности изучать иероглифику, но довольно быстро смогли научиться читать и писать на хангыле. Большую часть сыграла и шумная кампания сторонников корейской национальной письменности,
объединённых в так называемое «Общество хангыля». В результате их активной пропаганды, во многом поддерживаемой как правительством, так и националистической интеллигенцией, многих корейцев удалось убедить в том, что полное вытеснение иероглифики и переход исключительно на алфавитную письменность является не только безусловным благом, но и проявлением «истинно корейского национального духа». В результате этой пропаганды удалось добиться изъятия иероглифики из программ начальной школы, хотя в средней школе она изучается по-прежнему. Произошел также переход на алфавитную письменность и почти всех публикаций, предназначенных для «простого народа». Телевидение,
например, в качестве субтитров использует только алфавит.
В то же время значительная часть специальной литературы и официальных материалов, адресованных представителям экономической, политической и
54
культурной элиты, по-прежнему пишется смешанным письмом с очень широким использованием иероглифики. Во многих начальных школах учителя также продолжают преподавать иероглифы.
Как и большинство государств Восточной Азии, Корея – это страна всепроникающей иерархии. В конфуцианской традиции общество, государство, а
позднее и частная фирма всегда отождествлялись с патриархальной семьей, равенства в которой не могло существовать: отец был старше матери, мать старше сыновей,
сыновья старше сестер. Как в китайском, так и в корейском, и в японском языках нет слов «брат» или «сестра» – есть «старший брат», «старшая сестра» и «младший брат», «младшая сестра» (16, с. 152 – 153).
Одной из особенностей корейского языка (впрочем, как и японского) является наличие «степеней вежливости», регулирующих грамматические окончания, а иногда и изменяющих корни слов в зависимости от ранга собеседника. Принято считать, что в корейском языке существует пять степеней вежливости. Две из них соответствуют русскому «ты», три – «Вы». Вежливость выражается в окончаниях глаголов, но иногда используются специальные «супервежливые» глаголы, примерно соответствующие
«пожаловать», «соизволить», «соблаговолить» в русском языке.
Степень вежливости определяется множеством факторов: степенью знакомства,
возрастом, полом, социальным статусом, принадлежностью к одной группе. Поэтому первое, что хотят уяснить два незнакомых корейца, встретившись друг с другом – кто из них является старшим по положению, а при первой встрече корейцы задают друг другу серию стандартных вопросов, некоторые из которых кажутся иностранцам странными и слишком личными.
Однако, если в японском языке вежливость используется для невмешательства в чужое личное пространство (вне зависимости от ранга), а супер-вежливость на грани холодности используется как довольно сильная форма отказа (поэтому лучше иногда быть менее вежливым), в корейском языке с вежливостью (как и с лестью)
переборщить трудно: вышестоящие рассчитывают на максимальное уважение, и
вежливости много не бывает. При одинаковых конфуцианских корнях японская и корейская культуры требуют разной степени соблюдения иерархии, в том числе в
55