70.Сем Ю. А. Нанайцы. Материальная культура / Ю. А. Сем. – Владивосток,
1973.
71.Скоринов С. Н. Мифология и обрядовая культура нивхов : ист.-культорол. очерки / С. Н. Скоринов. – Хабаровск : ДВГНБ, 2004.
72.Смоляк А. В. Ульчи / А. В. Смоляк. – М., 1966.
73.Сумашедов Б. В. Распятый в дебрях. Владимир Арсеньев. Судьба странника / Б. В. Сумашедов. – М. : Известия, 2008.
74.Таксами Ч. М. Нивхи / Ч. М. Таксами. – Л., 1967.
75.Таксами Ч. М. Основные проблемы этнографии и истории нивхов (сер. XIX – нач. XX вв.) Ч. М. Таксами. – Л., 1975. – Хабаровск, 1974.
76.Типология культуры коренных народов Дальнего Востока (материалы к ист.-этногр. атласу): [сб. ст.]. – Владивосток : Дальнаука, 2003.
77.У истоков творчества. – Новосибирск, 1978.
78.Унтербергер П. Ф. Приморская область. 1856 – 1898 / П. Ф. Унтербергер. – СПб., 1900.
79.Хабаровский край – Khabarovsky krai: путеводитель / ред. Л. В. Клипель. – 2-е изд., испр. и доп. – Хабаровск : Приамурские ведомости, 2003.
80.Черных Н. Б. Технология путешествий и организация обслуживания клиентов : учеб. пособие / Н. Б. Черных. – М. : Советский спорт, 2002.
81.Шренк Л. Об инородцах Амурского края / Л. Шренк. Т. 1. – СПб, 1883;
Т. 2. – СПб, 1889.
82.Штеренберг А. Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны / А. Я. Штеренберг. – Хабаровск, 1933.
83.Шулепова Э. А. Вопросы охраны и использования памятников истории и культуры / Э. А. Шулепова. – М. : РИПРКТ, 1994.
84.Юзефов В. И. Годы и друзья старого Николаевска / В. И. Юзефов. – Хабаровск, 2005. – 231 ст.
Дополнительная литература
1.Книга Большому Чертежу. – М. – Л., 1950.
2.Красноштанов Г. Б. Ерофей Павлович Хабаров : документальное повествование / Г. Б. Красноштанов. – Хабаровск: РИОТИП, 2008.
3.Спижевой Н. Е. Экспедиция по маршруту землепроходца В. Д. Пояркова // Вторые чтения имени Г. И. Невельского (тезисы докладов). – Хабаровск, 1990.
4.Спижевой Н. Е. Новые археологические памятники в Николаевском
66
районе Хабаровского края / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. – Ю.-Сахалинск, 1999
5.Спижевой Н. Е. Предварительные полевые исследования Петровского зимовья / Н. Е. Спижевой // Записки Гродековского музея. Выпуск II. – Хабаровск, 2001.
6.Спижевой Н. Е. Результаты археологических исследований на Петровском зимовье в 2000 году / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. – Ю.- Сахалинск, 2002.
7.Спижевой Н. Е. Результаты археологических разведок в заливе Счастья в 2002 году / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. Ю. – Сахалинск,
2004.
ПРИЛОЖЕНИЯ. РАЗДЕЛ 3 Приложение А
ЗНАЧЕНИЕ РЕКИ СУНГАРИ ДЛЯ АМУРСКОГО СУДОХОДСТВА Река Сунгари на всём протяжении её вод находится в пределах маньчжурского
Китая, и маньчжурское население рассматривает эту реку как главную ветвь амурского ствола.
Город Харбин возник на Сунгари в результате строительства КВЖД – КитайскоВосточной железной дороги (1897 – 1903). Официальная дата основания – 28 мая 1898 года. В те отдалённые времена Харбин представлял собой ещё незастроенный пустынный участок степи, покрытой травой и кочковатыми болотами. Вся жизнь была сосредоточена в Старом Харбине, где размещались во временных саманных домах Управление дороги, Штаб пограничной стражи, метеорологическая станция, телеграф и больница. В облике построек сохранялись типичные черты китайского города.
Началу города положил – Новый Город. Это была лучшая часть города Харбина, которая располагалась в 3 км от Старого Города. Здесь были заложены фундаменты главных административных учреждений: управления КВЖД, Штаба Округа, вокзала, больницы, мастерских и депо. Была и третья часть – торгово-промышленная, её называли Харбин-Пристань. Здесь находились городской Совет, Биржевой комитет и масса торговых фирм.
Пароходство по Сунгари в начале XX века было достаточно развито, так как бассейн реки – это плодородная местность, где проживало около 4,5 млн человек при площади распаханной земли свыше 3 млн гектаров.
Важная роль при перевозке грузов по Сунгари отводилось Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), которая имела значительный собственный флот на реке – 23
67
парохода и 49 барж (общей грузоподъёмностью 19 тыс. т), оставшийся ещё со времён постройки железной дороги. Перевозки осуществлялись и судами Амурского общества пароходства и торговли и пароходства Алексеева.
О значении Сунгари для амурского пароходства можно судить по данным вывоза товаров с пристаней Сунгари на пристани Амура. В навигацию 1910 года с причалов Сунгари на пристани Амура было вывезено 153 тыс. т грузов. Среди вывезенных товаров первое место занимали хлебные грузы. В числе вывезенных в 1910 году грузов на пристани Нижнего Амура значится 7,6 тысячи т бобов, экспортированных затем транзитом через Николаевск-на-Амуре на западноевропейские рынки.
Нужно заметить, что транзитная перевозка крупных экспортных грузов из Маньчжурии была выгодна для торгового речного флота Амура и оказала заметное влияние на успешное развитие амурского судоходства. Опыт перевозки транзитом по Сунгари и Амуру через Николаевск-на-Амуре бобов в 1913 году показал, что недостаточно окрепшее русское судоходство на Амуре в трудных условиях могло конкурировать с Китайско-Восточной железной дорогой. Хотя транспортировка бобов по железной дороге до Владивостока с последующей погрузкой на морские суда оставалась значительной – до 64 тыс. т в год.
Здесь отметим, что Амурское торговое судоходство представляло серьёзную конкуренцию Китайско-Восточной железной дороге и началась беспощадная экономическая война. Все направляемые амурскими судовладельцами проекты и доклады, если в них затрагивались интересы КВЖД, редко получали одобрение на реализацию. Единственное, чего могли добиться амурские судовладельцы, – это запрещения судам КВЖД работать на Амуре.
Управление КВЖД, чтобы не дать возможности окрепнуть наладившимся транзитным перевозкам бобов по Амуру, назначило невероятно низкие тарифные ставки при перевозке бобов с нижних пристаней Сунгари к Харбину. Такой фрахт, включающий в себя расходы по погрузке и выгрузке и стоимость самой перевозки против течения на протяжении сотен километров, конечно, являлся убыточным. Управление дороги приняло на себя убытки, получаемые на подвозке грузов к Харбину, чтобы, с одной стороны «убить» конкурентов, а с другой – оттянуть груз на линию дороги.
Укрепление Амурского пароходства как отрасли промышленности происходило чрезвычайно интенсивно. За десятилетие – с 1901 по 1911 годы – число пароходов возросло на 80%, барж – на 52%, общая грузоподъёмность – на 67%. Валовой грузооборот по всем пристаням Амурского бассейна за это же время увеличился почти
вчетыре раза.
В1901 году было перевезено 336 тыс. т грузов, а 1911 году – уже 1 млн 296 тыс. т. Такому быстрому росту способствовали надежды предпринимателей на выгодную
68
работу по перевозке грузов строившейся Амурской железной дороги и самое главное – на развитие транзитных перевозок из Маньчжурии на Николаевск-на-Амуре и на заграничные рынки.
Река Сунгари являлась для амурских судоходов весьма важным подъездным путём, устанавливающим непосредственную связь со всей железнодорожной сетью. До Портсмутского договора Сунгари входила в район Управления водных путей Амурского бассейна, поэтому обстановка фарватера реки между устьем и Харбином производилась названым Управлением. Впоследствии обстановочные знаки были переданы в ведение особого комитета по надзору за обстановкой фарватера р. Сунгари. Комитет получал средства от Управления КВЖД и от судовладельцев. Он был организован в 1907 году и прекратил своё существование в 1908. Затем китайское правительство заявило, что с начала навигации в 1909 году обстановку реки Сунгари оно будет производить своим распоряжением. В 1910 году заключена Пекинская конвенция, касающаяся навигации по реке Сунгари.
В 1912 году судоходным надзором стали ведать китайские таможенные учреждения. Не умея правильно организовать обстановку судового хода, а также в целях экономии, было прекращено освещение судовых знаков, а затем и вообще запущена вся обстановка фарватера.
Несмотря на запрещение русского правительства продавать пароходы иностранцам, на Сунгари появились пароходы под китайским флагом. Закон этот некоторые амурские судовладельцы сумели обойти путём продажи отдельных пароходов по частям. Имея несколько незначительных паровых судов и не считая нужным улучшать судовые условия на Сунгари, китайцы неоднократно возбуждали вопрос о допущении их к плаванию по Амуру. Российское государство считало, что такое плавание возможно лишь при установлении особых, как для русских, так и для китайских судов правил судовождения. Основываясь на отсутствии таковых, а также на запрете продавать пароходы китайцам, Россия стремилась не допустить выхода на реку Амур китайского парового флота.
Китайцы, однако, пытались несколько раз выходить на Амур на небольших катерах под китайским флагом, ссылаясь на совместные правила, разработанные для русских и китайских судов на Сунгари. В 1911 году один из китайских подданных приобрёл паровой катер «Артур» и подал официальное прошение в Управление водных путей Амурского бассейна о разрешении совершать рейсы от Харбина по Сунгари, затем по Амуру до устья Уссури и вверх по этой реке до Иманской пристани.
Владелец катера, не дождавшись ответа, самовольно отправился в плавание, о чём тогда же было сообщено Управлением водных путей Приамурскому генералгубернатору, тем более что, по полученным сведениям, команда катера была вооружена огнестрельным оружием.
69
Принимая во внимание вооружённые команды выходящих на Амур китайских судов, возникла необходимость вооружать и наши суда инспекторской и технической службы, чтобы в случае нападения защитить себя и настоять на исполнении правил плавания, установленных Россией на реках Амурского бассейна. С этой целью с разрешения администрации Приамурского края было допущено вооружение огнестрельным оружием и команды частных судов. Пароходы же судоходного надзора имели над частными судами преимущество в вооружении: на них были установлены пулемёты и лёгкие орудия.
Недоброжелательные отношения китайского прибрежного населения начали усугубляться начиная с 1900 года – первого открытого враждебного столкновения русских с китайцами. Положение дела на пограничной полосе в последующие годы не улучшается: русское население терроризировали бродячие шайки хунхузов. Эти же шайки препятствовали службам надзора вести наблюдение за судоходной обстановкой.
Чиновники таможенного ведомства, сгруппированные всего лишь в нескольких пунктах на пограничных реках, были лишены возможности предупредить ввоз контрабанды на российскую территорию, организованный шайками контрабандистов, имеющих каждая свой определённый район Приамурского края для снабжения его беспошлинным товаром. Бороться с ними не было возможности, для этого надо было бы по всем пограничным рекам установить сплошную цепь пограничной стражи, снабжённой лёгкими быстроходными катерами.
Имея постоянное сообщение с китайской территорией, чины Амурского управления водных путей были заинтересованы в получении достоверных сведений о положении дел в Маньчжурии. Для предупреждения различных случайностей Управление распорядилось начальникам дистанций водных путей через речных рабочих вести постоянное наблюдение за всем, что происходит на китайском берегу, обращая особое внимание на постройку дорог, развитие прибрежных селений, передвижение войск и грузов.
Иногда, по мере надобности, Управление водных путей давало своим агентам попутно со служебными поручениями распоряжение об освещении событий, связанных с нападением вооружённых шаек на прибрежные русские селения и речную прислугу, а также с распространением эпидемических болезней по пограничным рекам.
Предпринятая на Амуре советской властью в 1918 году национализация русского флота заставила некоторых судовладельцев искать для пароходов убежища за границей, в водах Сунгари, где часть пароходов была распродана китайским фирмам по весьма высоким ценам. В течение навигации 1918 года русскими судовладельцами было продано китайцам приблизительно 40 пароходов.
70