Материал: 5237

46

бассейна к уже действующей группе НАФТА, а Бразилия, поддерживаемая другими странами Южной Америки, за равноправное объединение уже созданных субрегиональных организаций, которые должны продолжать действовать и в рамках ЗСТА. На выработку общего подхода к созданию панамериканской зоны свободной торговли оказывает влияние и общественное мнение как в США, так и в других американских странах, в частности в США, уровень безработицы в которых является самым низким за последние несколько десятилетий (менее 4 %), представители неправительственных организаций до сих пор считают создание НАФТА основной причиной возможного сокращения рабочих мест (в связи с переносом производств в Мексику, где более дешевая рабочая сила).

Канада и Мексика не заинтересованы в «развитии интеграции вглубь», то есть в создании на базе НАФТА группировки наднационального типа с неизбежной передачей ее органам ряда суверенных функций и атрибутов своей государственности. Ведь очевидно, что в условиях однозначной гегемонии США в НАФТА всякая наднациональная структура будет выполнять роль проводника американского влияния. Это побуждает указанные страны поддерживать развитие интеграции вширь, то есть вовлечение в состав НАФТА новых стран Латинской Америки, полагая, что чем больше участников, тем труднее договориться о создании наднациональных структур.

Что касается внешнеэкономических связей России со странами-членами НАФТА, то здесь, по нашему мнению, далеко еще не используются имеющиеся возможности. Несмотря на то, что США входят в десятку ведущих торговых партнеров РФ, их доля постепенно снижается (с 5,3 % в 2000 г. до 3,8 % в 2004 г.). Снижается доля США и как одного из основных инвесторов в экономику России. Несмотря на то, что США в 2004 г. по сравнению с 2000 г. поднялись с 9-го места на 6-е, их доля в общем объеме иностранных инвестиций снизились с 5,7 % в 2000 г. до 4,6 % в 2004 г. (1,8 млрд долл.).

Что же касается других стран-членов НАФТА то их доля еще менее заметна: в 2004 г. доля Канады в внешнеторговом обороте России составляла 0,3 %, а Мексики и того меньше.

В чисто экономическом плане Канада и Мексика, становясь особо привилегированными торговыми партнерами США, тем самым косвенно ущемляют интересы третьих стран, в том числе и России, пользующихся в торговле с США режимом наибольшего благоприятствования.

Товарооборот России практически со всеми латиноамериканскими государствами сократился в 90-е годы во много раз. А образование в западном полушарии региональных интеграционных группировок еще более осложняет задачу экспортеров российской продукции. Одна из этих сфер, например, рынок автомобилей и запчастей к ним. В соответствии с договором, на сниженные тарифные барьеры могут рассчитывать только те лег-

47

ковые машины, при сборке которых 62,5 % стоимости комплектующих произведено в трех странах, входящих в НАФТА. Еще более высокий, трехступенчатый барьер поставлен на пути импортной одежды. Как отмечалось выше, одежда непременно должна быть сшита в одной из стран Северной Америки, более того, сшита из ткани местного производства и даже нити этих тканей обязаны быть местного производства.

Показателен пример и с импортом текстиля. Россия могла бы, например, довольно успешно поставлять на американский рынок льняные ткани, которые пользуются там большим спросом. Однако, чтобы рассчитывать на льготный тариф, российская (или американская) фирма, которая будет продавать в США российскую продукцию, обязана доказать даже не то, что эта продукция на местном рынке дефицитна, а что она вообще, даже в минимальных количествах, не производится в странах, объединенных в НАФТА.

В недалекой перспективе, когда подобный режим распространится от Аляски до Огненной Земли, российские «лады» и «нивы», которые хоть и по низким ценам, но все-таки пока находят спрос в Чили, Бразилии и ряде других стран, тогда уж точно будут недоступны для латиноамериканских потребителей. Приведенные примеры ни в коей мере не следует рассматривать, как проявление антироссийской направленности со стороны странучастниц НАФТА. Здесь сказывается усиливающаяся тенденция раздела мира на крупные экономические группировки, что предполагает наряду с уменьшением внутренних барьеров внедрение совместного механизма защиты от «внешней опасности». И в этой связи для России представляется целесообразным изучение опыта функционирования НАФТА, ее политики. Этот опыт может быть полезным с точки зрения формирования интеграционной группировки на территории СНГ и прежде всего со странами Евразийского экономического сообщества (Белоруссия, Казахстан, Киргизия, РФ и Таджикистан).

Показательно, что НАФТА является предельно гибкой интеграционной группировкой с отсутствием какой-либо единой политики или таможенных барьеров по отношению к третьим странам, без каких-либо наднациональных структур и т.д. Очевидно, что такое отсутствие жесткости интеграционных структур необходимо в тех случаях, когда в рамках одного блока несколько стран с относительно небольшим экономическим потенциалом объединяются с более мощной державой, становящейся его безусловным лидером.

Весьма важным для России является и активизация ее внешнеэкономической политики, направленной на интеграционное взаимодействие прежде всего в тех регионах мира, где эти процессы находятся в стадии формирования. Одним из таких мега регионов является Азиатско-Тихоокеанский, куда в настоящее время смещается центр экономической и политической жизни мирового хозяйства.

48

2.3. Особенности интеграционных процессов в АзиатскоТихоокеанском регионе

Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) является третьим по значимости центром мировой экономической интеграции, демонстрируется рост ВВП на уровне 5 – 6 % в год, внешней торговли – 9 – 10 %. На долю АзиатскоТихоокеанского региона по разным оценкам приходится от 50 до 60 % мирового ВВП, около 50 % объема внешней торговли, более 40 % населения и около 80 % иностранных инвестиций. Он, бесспорно, уступает Европе и Северной Америке в вопросе глубины интеграционных процессов, однако именно АТР стал наиболее динамично интегрирующимся регионом в 90-х годах прошлого столетия.

Интенсификация интеграционных процессов в АТР стала наиболее очевидна на рубеже 80 – 90-х годов. Как отмечает профессор Г. М. Костюнина, «переплетение благоприятных и негативных факторов определило специфику тихоокеанской интеграции – появление феномена так называемой «фактической интеграции» (можно встретить и иные термины – рыночная интеграция, мягкая регионализация, микроэкономическая интеграция) на региональном и субрегиональном уровнях, что нехарактерно для прочих регионов мира1. Под фактической интеграцией следует понимать большую экономическую взаимозависимость и взаимодополняемость соседних стран и территорий благодаря тесным торговым, инвестиционным и прочим экономическим связям на частнопредпринимательском уровне. В конечном итоге правительства вынуждены придать фактической интеграции институциональную форму на основе подписания межгосударственных соглашений и перевода фактической интеграции в форму институциональной или макроэкономической интеграции2.

Становление азиатского регионализма происходит на трех уровнях:

1)функционирование межправительственного форума «АзиатскоТихоокеанское экономическое сотрудничество» (АТЭС);

2)развитие субрегиональных интеграционных группировок как реально существующих (например, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии – АСЕАН), так и находящихся в стадии проекта (АСЕАН плюс три – проект взаимодействия Японии, Китая и Республики Кореи со странами АСЕАН);

3)формирование двусторонних таможенных союзов (например, Япония – Южная Корея).

Экономические объединения в рамках АТР создавались в довольно жестких дискуссиях политиков, экономистов и ученых различных стран,

которыми были предложены различные варианты формирования «тихо-

1Костюнина Г. М. Азиатско-Тихоокеанская экономическая интеграция. М. : РОСПЭН, 2002. С.33.

2Михеев В. В. Глобализация мировой экономики и азиатский регионализм: вызова для России? // Проблемы Дальнего Востока. 1999. № 2.

49

океанского сообщества». При этом в основе рассматриваемых программ лежали не только вопросы экономического взаимодействия, но и политического, военного сотрудничества в регионе, что создавало много сложностей в определении позиций, устраивающих всех членов группировок. Кроме того, создание сообщества в рамках АТР сталкивается и с другими проблемами: региональные конфликты, хрупкость демократических режимов, угроза экономической безопасности, распространение ядерных вооружений и т.д.

В целом интеграционный процесс в АТР имеет сложный характер, имеющий определенную специфику. Во-первых, здесь в основу межстранового сотрудничества положено стимулирование контактов между деловыми кругами, а не межправительственные соглашения (по примеру ЕС). Главная роль правительств состоит в снятии ограничений на движение товаров и капиталов, отказ от протекционизма. В связи с этим весьма специфичны интеграционные институты, сформированные в АТР. Организационная структура и цели функционирования большинства межстрановых организаций до сих пор конкретно не определены и не имеют жесткой правовой базы, в отличие, например, от ЕС.

Во-вторых, для данного региона весьма характерно параллельное вхождение государств одновременно в несколько региональных организаций. При этом одна и та же страна может быть в одном случае полноправным партнером экономической группировки, а в другом случае «третьей страной». Это усложняет структуру торгово-экономических отношений и затрудняет полноценное взаимодействие государств региона в осуществлении отдельных проектов.

В-третьих, создание высокоорганизованной экономической группировки в АТР является весьма долгосрочным процессом. Это обусловлено масштабами региона и существенными внутренними противоречиями. Регион объединяет как развитые страны с рыночной экономикой, так и развивающиеся государства с переходной экономикой, а также страны, официально придерживающиеся коммунистической идеологии. О дифференциации этих стран по уровню экономического развития дает представление (см. приложение 4).

Учитывая масштабы и разнородность региона, трудно рассчитывать на быстрый прогресс экономической интеграции, развивающейся по классическому сценарию. Однако вышеуказанные объективные основания достаточно убедительно доказывают существование общего интеграционного вектора в Тихоокеанском регионе, что подтверждается также и эффективным развитием местных субрегиональных интеграционных группировок (АСЕАН, НАФТА, торговый союз Австралии и Новой Зеландии и др.).

Подобные особенности азиатско-тихоокеанского регионализма стали причиной того, что наиболее успешно взаимодействие стран АТР происходит на основе двусторонних соглашений (третий уровень азиатского ре-