Таким образом, микросоциология семьи не редуцируется к коли- чественному подходу, не предлагает лишь описания статистических, документальных данных и объясняет не только «эмпирические фак- ты», полученные в исследованиях, а и соотносит в рамках теории ис- следовательскую информацию с гипотетически-интуитивной. В преде- лах ее предмета нет «низших» или «высших» теорий, нет обобщений сугубо «эмпирических» либо «теоретических», в ней конструируются и средства (инструменты, методы) исследования, и теории исследуе- мых объектов.
Внимание к процедурам конструирования познавательных средств и объяснительных приемов позволяет произвести «очищение» концеп- туального аппарата от всего наносного, предвзятого, обиходного. Если измеряемые признаки фамилистических явлений образуются в ходе операционализации терминов, то ступени объяснения семейных явле- ний соответствуют уровню объекта изучения. Одно дело — объясне- ние внутрисемейных взаимоотношений, ведущих к устойчивости или распаду семьи, и другое дело — объяснение роста разводимости, вклю- чающее внутрисемейную дезорганизацию как звено в цепи объяснений, учитывающих рост профессиональной занятости женщин, изменение жилищного законодательства и другие обстоятельства.
Микромир семьи специфичен, обладает параметрами, которые неуместны или незначимы в макромире социальных институтов. Час- тный мир семьи, становящийся доступным, увы, взглядам посторон- них, особенно представителей разного рода служб и организаций, т. е. делающийся все менее приватным, все более открытым внешнему миру, нуждается в своего рода приватизации, если не желает раство- риться вовне. Именно это качество внутрисемейных отношений, на- зываемое иногда «интимностью»39, и характеризует специфику объек- та микросоциологии семьи, той его части, которая больше относится не к инструментальным аспектам, а к социально-символическим зна- чениям семейности.
Микромир семьи основан на непосредственных контактах, в каж- дой ситуации наблюдается уникальное своеобразие участников. Мир близких людей построен на первичности отношений в отличие от кон-
39 Голод С. Социально-психологические и нравственные ценности се- мьи. Молодая семья. Ред.-сост. А. И. Антонов. М., 1977. С. 52.
44
тактов на улице, транспорте, где вторичное общение ограничивается интеракциями ролей, взаимодействием функций или функционеров. Проникновение в приватную микросреду, так сказать без приглаше- ния, осуждается, официальные лица несут за это ответственность.
Социологи в соответствии с профессиональной этикой не могут не учитывать того, что многие социокультурные нормы как бы отменя- ются в лоне семьи и дома и что тут возникают правила для своих и чужих, социально контролируемые40. В культуре особая роль гостя, сопровождаемая повышенным вниманием к нему со стороны домо- чадцев; почетное место, отводимое посетителю, является общекуль- турным поощрением главы семьи, остающимся хозяином дома неза- висимо от высоты социального положения гостя. Однако защита куль- турой приватной жизни не смогла противостоять вмешательству госу- дарства и социальных институтов в семью.
Собственно говоря, микроисследование семьи не может проходить мимо подобного вмешательства, хотя иногда само социологическое изу- чение приватного семейного «климата» рассматривается, увы, как фор- ма вторжения. Следует отметить, что аморальным является не научное исследование микромира семьи, а такое практическое использование знаний, которое может привести к манипулированию поведением семей. Социолог обязан постоянно помнить о приватности микромира семьи, поэтому важно различать «инструментальную» социологию, сосредото- ченную на «механизме» возникновения результатов действий и «пони- мающую» социологию семьи, стремящуюся действительно объяснить особый мир приватного с помощью специальных методов.
Научное познание условно, конвенционально, относительно. Инструменты исследования влияют на получаемые результаты, сам по себе объект изучения — абстракция, наделяемая свойством реального, объективного существования. Социология семьи не изучает отдельные единичные роды, рождения, браки, разводы. Она исследует динамику этих событий, соотнесенных с параметрами времени, пространства и совокупности событий. В зеркале социологии отражаются процессы рождаемости, детности, брачности и т. д., тенденции их изменений, факторы направленности этих процессов, соотношение семейных и одиночно-холостяцких элементов современного образа жизни. При этом различение макро- и микрообъекта исследования весьма отно- сительно. Например, «причины» семейных изменений можно иссле- довать лишь в рамках методологически сложно структурированной процедуры социологического объяснения.
40 Рапопорт С. О системе норм семейного поведения. Молодая семья. С. 57.
45
Детальный анализ микро- и макропеременных взаимно дополняет друг друга в единой системе объяснения, логически непротиворечиво фиксирующей связи между субъективной и объективной реальностью семьи. Наличие множества минитеорий семьи предполагает поэтому в учебных пособиях изложение не одной, а нескольких теорий той же, к примеру, нуклеаризации, дабы убеждение в правильности какой-либо точки зрения строилось не на вере, а на сопоставлении «аргументов и фактов».
Итак, различия макросоциологии и микросоциологии семьи отно- сительны, и, как бы они ни объяснялись, в исследованиях эти отли- чия дополняют друг друга. Если предметом анализа становятся при- ватные семейные интеракции, то результаты их ведут к коллективным, макросоциологическим нормам поведения. Одновременно статисти- ческие тенденции семейных макропроцессов находят объяснение лишь в сопоставлении с феноменами микроориентаций, установок, мотивов семьи, семейного МЫ.
Это нераздельное сочетание макро- и микроуровней объекта изуче- ния свидетельствует о том, что семья не является простым промежу- точным элементом в обществе, проводником общественных влияний. Само общество, если видеть посредническую роль семьи, всего лишь поле пересечения миллионов семейных воль. Хорошо сказал об этом извес- тный французский социолог Луи Руссель: «...существует вымышленное противопоставление тех, кто считает, что отношения между супругами отражают только влияния общественных структур, тем, кто полагает, что все определяется частными интеракциями. Тогда бы не было про- тивопоставления макросоциологии и микросоциологии. Это два пути, ведущие к одному и тому же перекрестку: анализ взаимодействия обна- руживает «правила игры», находящиеся вне семьи, тогда как изучение общественных норм и регуляторов поведения приводит к способам их микровосприятия и осуществления в семейной жизнедеятельности»41.
Тем не менее, различение макро- и микрообъектов при социоло- гическом изучении семьи облегчает применение феноменологическо- го подхода и, привлекая внимание к символике семейности, вскрывает типичные интерпретации семейных событий, проникающие из повсед- невности в научные объяснения и в обоснования тех или иных мето- дов исследований. Другими словами, соблюдение современных требо- ваний и канонов социологического анализа предохраняет, по мнению П. Бергера и Т. Лукмана, от искажающих воздействий «как социоло- гизма, так и психологизма»42, а эта «двойная угроза» в сфере фамилис-
41 Roussel L. La familie incertaine. Paris, 1989.
42 Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. С. 299.
46
тики весьма ощутима. Социологизаторы ныне уповают на социальный perpetuum mobile, который якобы спасет от кризисных тенденций, а психологизаторы43, размывая границы семьи до «влечения сердец», убеждают себя в сверхценности многообразных форм «осколочной се- мейности».
Есть еще одно преимущество рассмотрения семьи как под микро- скопом - углубление и диспозиционную регуляцию44 семейного поведе- ния очерчивает диапазон взаимовлияний природного и социального. Например, анализ рождаемости на макроуровне по схеме «стимул — реакция», минуя репродуктивное поведение, как правило, ведет к ин- стинктивизму, когда высокая или низкая рождаемость связывается с отсутствием либо наличием «инстинкта размножения». Обиходная ин- терпретация репродуктивных мотивов как «естественно природных», т. е. неизменных, вечных и т. п., исключает ведущую роль социального.
Микроскопическое исследование скрупулезно в том смысле, что четко устанавливает взаимосвязи репродуктивного, контрацептивного и сексуального видов поведения и показывает, что биологически воз- можное для индивида и пары (плодовитость)45 оказывается социально неприемлемым для личности и семьи. Реализация плодовитости поэто- му всегда неполная, т. к. сокращение числа детей вплоть до бездетно- сти не таит угроз телесному самосохранению индивида. Добровольная и безопасная для личности бездетность, раскрываемая на микроуров- не, создает (исследуемую на макроуровне) возможность конструиро- вания доселе неведомой человечеству социальной реальности — ново- го феномена массовой бездетности.
Социальная организация семьи как нечто целостное может пони- маться подобно микромиру, отражающему макромир социума. В че- ловеческом опыте постоянным является взаимопроникновение этих миров, и социологу, чтобы разобраться во всем этом, надо держать в уме двойственное проявление феномена, именуемого семьей. Однако не все так просто с этой двойственностью.
43 Психологизация социологии семьи отмечается некоторыми теоретика- ми феминизма. Например, Мэри Осмонд подчеркивает решающую роль мак- росоциетальных факторов, внешних по отношению к семье, и показывает свертывание «конвенциальной социологии семьи» до рамок социально-пси- хологического подхода: Handbook of Marriage and Family. P. 119.
44 См: Ядов В. А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975. С. 93.
45 Борисов В. А. Перспективы рождаемости. С. 19. Рождаемость есть ре- ализация плодовитости; снижение рождаемости происходит при неизменно высоком ее потенциале, но под влиянием ослабления потребности в детях, сверхнизких установок на число детей.
47
Питер и Бриджит Бергеры, в своем учебнике по социологии46 при- водят любопытную притчу о пьянице, который, сидя на тротуаре воз- ле урны, долго старался обхватить ее руками. Наконец, ему это уда- лось, и он расплылся в улыбке. Но торжество затем сменилось расте- рянностью, и, не разнимая рук, он прошептал почти с ужасом: «Люди. Я окружен!».
Человек подобно этому пьянице-философу держит в руках Вселен- ную, мыслями-молниями мгновенно проникая на столетия в прошлое и будущее. Но ему все время почему-то кажется, что он микроскопи- ческая часть того, что поддерживается его же руками.
1. В социологии семьи объект изучения зависит от познавательных средств исследования и от вовлеченности самого социолога через лич- ный опыт семейной жизни в собственно объект исследования. Это за- ставляет обратить внимание на «внутреннюю лабораторию» ученого, скрытую от потребителей его продукции и зачастую от него самого.
2. Освоение социологии семьи предполагает постепенный отказ от личного взгляда на мир семьи. Первая заповедь фамилиста - катего- рически запретить себе проецирование своей частной позиции на сфе- ру профессиональных интересов. Отсюда высока роль теории и мето- дологии исследования в социологии семьи.
3. Макро- и микросоциология семьи подразделяется прежде всего по уровню объекта изучения. Макросоциология семьи изучает соци- альный институт семьи со стороны эффективности выполнения им функций по отношению к обществу. Она исходит из посреднической роли семьи в конфликте личности и общества, в «профилактике» ин- дивидуализма и тоталитаризма. В сохранении семьи, обоюдной заин- тересованности в ней личности и общества социология видит средство от сползания к тоталитарности и эгоцентризму.
4. Микросоциология семьи фокусируется на уровне семейно-груп- повом. Семья берется как малая группа, но не одна какая-либо семья, а семья отдельная. Микросоциолог как анатом, препарирующий отдель- ный организм и получающий представление о строении и функциони- ровании данного вида, также пытается найти нечто общезначимое в жизненных историях семей, в многообразии семейного поведения. Используя биографический подход, можно анализировать семью по
46 Berger P. and Berger В. Sociology: A biographical Approach. Penguin Books, 1976. P. 13.
48
стадиям ее жизненного цикла от возникновения до распада, но в кон- тексте всей совокупности семей. Описание отдельных случаев при та- кой перспективе, когда одновременно учитывается все пространство семейных событий от «старта до финиша», позволяет определить весь спектр семейных судеб и статистически выявить наиболее типичные конфигурации жизненных историй семей.
5. Анализ жизненного цикла и выявление тем самым магистраль- ных направлений семейной динамики — одна сторона микросоциоло- гии семьи. Другая — изучение семейного поведения (брачного, репро- дуктивного, социализационного и самосохранительного).
6. Исследование динамической оси (семейного цикла жизни) и структурное измерение семьи (структура результатов семейного пове- дения) не исчерпывают собой всего объекта микросоциологии семьи в силу их инструментального характера. Представление о технологии осуществления действия, семейной интеракции оставляет в тени ог- ромную зону неинструментальных явлений, социально-символических интерпретаций семейной жизнедеятельности, бытующих в практичес- ком, обиходном бытии.
7. В расшифровке обыденных интерпретаций членами семьи их семейного поведения заключается социально-символический аспект микросоциологии семьи. Подобный анализ направлен не на выясне- ние причин действий, а на понимание самих по себе мнений респон- дентов. Феноменологическая критика стереотипов здравого смысла, относящихся к рождению детей, вскрывает популярность инстинкти- вистских представлений и их влияние через общественное мнение на исследователей семейных отношений.
8. Объект микросоциологии семьи состоит из динамики семейных интеракций и семейной структуры (инструментальный аспект) и из стереотипов обиходной семейности (символический аспект). Количе- ственные методы исследования чаще ассоциируются с инструменталь- ным аспектом, а качественные — с символическим, но это неверно. Например, феноменологический анализ стереотипов предполагает не только качественный, но и количественный подход — статистическую оценку распространенности тех или иных иллюзий.
9. В микросоциологии семьи существует опасность подмены ее объектов — семьи, семейных интеракций и структур — единицей кате- гориальной, агрегативной — индивидом. Редукция семьи к индивидам — престарелым, инвалидам, больным и т. п. особенно в связи с необхо- димостью их социальной защиты и поддержки, невольно способствует «медикализации» социологии семьи. В связи с этим обостряется воп- рос о самом определении семьи, тем более что некоторые экономис- ты и юристы начинают сводить семью к «домохозяйству одиночек», а
49
социологи к «двум индивидам», один из которых зависим от другого (мать с ребенком). Но нуклеарная семья в принципе не может иметь меньше трех нуклеарных позиций (мать — жена, отец — муж, ребенок — сын или дочь), и поэтому даже арифметически семья не может состо- ять меньше, чем из трех человек, т. е. однодетная семья — это предел количественного «сжатия» семьи.
10. Противопоставление количественного и качественного подхо- дов взамен их применения по принципу дополнительности не способ- ствует прояснению истины. В социологии и демографии семьи иногда количество членов семьи, детей противопоставляется «качеству» семей- ных отношений либо «качеству» воспитания детей. Вопреки данным социальной психологии по изучению малых групп, обиходный стерео- тип «лучше меньше, да лучше» в теориях семьи возводится в ранг са- моочевидной истины («лучше один ребенок, но лев, чем много детей- зайчат»). Однако неприязнь к многодетной семье питается присущей людям неприязнью к множеству вообще. Боязнь обезлички сказыва- ется на отрицательном отношении людей к статистике и к выбороч- ному методу, что хорошо показано в фрагментах из работы Э. Ноэль.
11. Возросший в последние годы в науке интерес к качественным методам следует рассматривать не в контексте противопоставления количественному подходу, а в связи с бумом социологических опросов и «анкетоманией». Вместе с тем, акцент на качественный анализ се- мейных биографий усиливает значение теории. Это в свою очередь пред- полагает последовательное проведение принципа феноменологической редукции, ибо исследование отдельных жизненных историй семьи мо- жет быть связано с подспудной эксплуатацией здравого смысла.
12. В зарубежной и в том числе американской социологии семьи акцент на теории, на, так сказать, технику конструирования теорий, особенно в области брачного выбора и стабильности семьи, в шести- десятые годы не сопровождался, увы, феноменологическим осознани- ем роли обыденных представлений о семейности. При резком поворо- те социологии науки и теоретической социологии от объективизма и позитивизма в сторону социологической этнометодологии можно было бы ожидать появления «феноменологической социологии семьи». Се- мейная теория, как заметил кто-то из комментаторов, «продолжала дви- гаться в обратном направлении».
13. Микросоциология не редуцируется к количественному анали- зу, не дает лишь описания статистических, документальных данных. Здесь объясняются не только эмпирические «факты», полученные в исследованиях, но и «законы», а также соотносится в рамках теории (феноменологически «очищаемой» от житейских стереотипов) иссле- довательская информация с гипотетически-интуитивной. Микросоци-
50
ология семьи должна конструировать и средства (инструменты, мето- ды) и теории исследуемых явлений. Внимание к процедурам констру- ирования познавательных средств и к объяснительным приемам по- зволяет избавиться от всего наносного, предвзятого, обиходного в кон- цептуальном аппарате.
14. Поскольку измеряемые признаки фамилистических явлений образуются в ходе операционализации терминов — элементов тех или иных теорий (включающих в себя обыденную символику), то звенья или ступени объяснения семейных явлений соответствуют уровню объекта изучения. Одно дело, например, объяснение внутрисемейных отношений, ведущих к распаду семьи. Другое дело — объяснение рос- та разводимости, включающее внутрисемейную дезорганизацию как звено в цепи объяснений, учитывающих рост профессиональной заня- тости жен-матерей, изменение жилищного законодательства и другие обстоятельства.
15. Важно различать инструментальную социологию семьи, сосре- доточенную на механизме возникновения результатов семейной жиз- недеятельности, и понимающую социологию семьи, стремящуюся дей- ствительно понять особый мир приватного «домоубежища» с помощью теорий и методов, приспособленных к своеобразию объекта. Частный мир семьи, делающийся все менее приватным из-за вторжения разно- го рода служб и организаций все более нуждается в подлинной прива- тизации. Тем не менее, приватный характер семейных отношений об- разует специфику объекта микросоциологии семьи в отличие от мак- рообъекта (институциональные изменения семьи).
16. Различение макро- и микрообъекта исследования в единой со- циологии семьи относительно. Оно служит поиску причин семейных изменений в рамках методологически сложно устроенной процедуры социологического объяснения, в контексте иерархии концептуально- терминологических связок между переменными семьи институциональ- ного, группового и индивидуального уровней.