человек строит себя как Личность в жизнетворчестве в ходе прорастания сквозь Бытие и среду и решая мириады микроси туаций свободоволящим «я» своим. Интегралом этих микро намерений и поступков и явится Личность, которую ты со-
зиждешь из себя в итоге.
Итак, мой аспект — односторонний: я восписываю, так ска зать, «ветхий завет» для каждой национальной целостности и индивидуума из нее. Они призваны писать своими трудами и жизнями «новый завет» — каждое поколение данного народа и каждая личность. Но «новый завет» пишется все равно по пись менам и на основе «завета ветхого ».
Деревня Новоселки 5 мая 1993 года
Про что эта книга?
Иир — един, как небо над нами. Но один народ — на земле, другой — на море, кто — в горах, кто — в лесах: природа-то разная. Еще и языки непохожие, и история пути-дороги свои пролагает каждому на
роду. Из всего этого, а также и от многих других причин склады настся у каждого народа своя картина мира, и ею человек руко водствуется в своем поведении и мыслях. Она залегает в душе, как компас, как особая система координат и шкала ценностей. 11отому-то, хотя все мы — люди, все — человеки, нелегко раз ным народам понимать друг друга. А понимать — надо, ибо в мире современном не изолированно, как прежде, обитают стра ны и народы; из-за недопониманий же много бед происходит.
I [омните, как у Свифта: один народ составляли «остроконечники», то есть там полагали, что богоугодно разбивать яйцо с ост рого конца, а другой народ — «тупоконечники », кто тупой ко нец почитал священным; и между ними из-за этого шли I юскончаемые войны. А тургеневский персонаж замечал ирони чески: все-то может понять человек — и как звездное небо уст роено, и философские идеи сложнейшие, но вот как другой че ловек иначе ложку берет — это ему не вмещается в ум...
Но это значит, что в привычках и вещах быта — особое 1>ЫТие, философия целая: в наших навыках и умениях — соб ственный ум. Только надо научиться его понимать: обычаи и предметы переводить в мысли и слова.
11
Этим и занимаюсь я уж более четверти века — охотой на на циональный дух. Дело увлекательное, но трудное: чуешь — вот, точно пахнет — русским духом, грузинским, итальянским.., а
попробуй-ка поймать, определи, сформулируй его — он усколь зает, и ты ловишь себя на том, что говоришь банальности, общие всем народам. Вот почему надо как можно шире зачерпнуть каж дый национальный мир, воспринимать его как целостность и ус матривать взаимные соответствия всего со всем в нем: устрой ства юрты — и представлений кочевника о пространстве,
мелодики мугама — и психики азербайджан и т. д.
Каждый национальный мир я понимаю как Космо-Психо-
Логос, то есть единство местной природы, характера человека и склада мышления. Описываю же его — на старинном языке «че тырех стихий »: земля, вода, воздух, огонь — его основные сло ва. Если их понимать расширительно и символически, то всякую вещь и даже идею можно этими «словами» рассказать: как из этих элементов они составлены; и даже ребенок уловит, в чем там дело.
Мой жанр — интеллектуальное путешествие. Некогда анг личанин Стерн отправился в «Сентиментальное путешествие» по Франции и Италии и живописал свои ощущения и чувства там. Я, не отказываясь передавать впечатления и пережива ния, главное — мысли заношу, соображения и уразумения о том, как думает-рассуждает данный народ и почему бы это так. Как это связано с его природой, бытом, языком, историей,
культурой?
В последние годы среди многих прочих описаний нацио нальных образов мира совершил я путешествие в Грузию, Азер байджан и Армению — и их предлагаю в этой книге. Разумеется,
и мои наблюдения из предыдущих работ о русском и германс ком, об английском и французском, об индийском и болгарс ком, об американском и еврейском и прочих национальных мирах будут тут сказы ваться и работать в сравнениях,
сопоставлениях и толкованиях.
Еще бы я определил мой жанр — как интеллектуальный де тектив. Тут весь азарт именно в том, чтобы по немногим данным
12
верно угадать и реконструировать целое. Специалист по данной стране — как участковый инспектор: знает местность и людей во всех деталях, но приехавший детектив Шерлок Холмс, у кого наметан глаз и велик опыт прежних расследований, подходит к детали как к осколку вселенной — и может уловить ту связь событий, что ускользает от ока местного знатока.
Приступая к описанию национального мира, чувствуешь себя чем-то вроде странствующего космографа-портретиста. Конеч но, в своих соображениях и построениях никто не застрахован от неточностей, но есть свой смысл в свежести первых удивле ний, в напряженном поиске мысли, в дознании до знания...
Однако прошу читателя о снисхождении. Я могу чего-то не так понять и ошибиться втолкованиях. При этом крен рассуж дения в одну сторону может быть уравновешен потом, в другом месте. Так что не торопитесь осуждать... Воля у меня — совер шенно добрая: понять каждый народ и его образ мира как равно ценность и незаменимость и описать так, чтобы каждый возлю бил в другом — его непохожесть: что другой умеет и видит так,
как я не умею и не вижу,— и в этом его необходимость и для моего существования и миропонимания. Не за то ведь мужчина любит женщину, что она — такая же, как он, а за то, что — совершенно не такая же!.. Чудо чудное и диво дивное непохоже сти и взаимной дополнительности! Народы — как инструменты в симфоническом оркестре человечества: скрипка, фагот, арфа, труба — все разные, и все — музыка.
Итак — в путь!
Москва. 9 сентября 1987 г.
«Впуть!»?Ха-ха! Поехал... Не тут-то было: издательства одно за другим пужались: национальную тему не замай! Так страшно щепетильна, задевает национальные чувства!..
Вот и докатились мы до нынешнего состояния, когда стре лять друг в друга воспаленным националам — можно, а изда- вать-печатать о национальных культурах по-прежнему нет.
О том, что было потом,— в Послесловии.
21 января 1993 г.
13
На последнем перегоне к изданию крепкую руку помощи V2 собратски протянул замечательный писатель, сценарист и ре-
gжиссер, Председатель Конфедерации Союзов кинематографи-
^стов, Рустам Ибрагимович Ибрагимбеков, за что автор выражает ему свою живейшую благодарность.
3 января 2002 года. Переделкино.