Материал: Gachev_G_Natsionalnye_obrazy_mira_Kavkaz

они мяукают и лают / / и ржут и воют день и ночь

они напомнить мне желают / / что разорвать меня не прочь

Человек-взрыв, расширяющаяся вселенная, что втиснута в худощавого человечка среднего роста с меланхолическими чер­ ными глазами. Он обессилен разнонаправленными векторами своих желаний выйти из себя в мир: к женщине, в дружбу, в путешествие, в драку политики; но так как разнонаправленные стремления погашают друг друга, ему остается скука и динами­ ческая неподвижность.

Характерен и жизненный выбор армяно-иудея Арзуняна. Он, конечно, в разладе с советской действительностью, но не выхо­ дит наружу диссидентствовать и бороться, печатать в самиздате тут или за границей, нет: ему для самочувствия и самоуважения достаточно писать в себя, «в стол ». И здесь не только страх по­ пасть в тюрьму или психушку (хотя и это есть), а и привычка к самоудовлетворенной жизни в себе, внутри, под воздухом и про­ странством событий, истории, в катакомбах земли и в оболочке себя. Недаром в диссидентском движении эпохи «застоя » так мало армян. И если Арзунян слагает такие стихи:

мои стихи не музыка / / прекраснозвучных лир

они записка узника / / переданная в мир

не торопитесь при этом общественно-политически ахать и со­ страдать поэту под гнетом власти и цензуры; тут поглубже: эк­ зистенциальный узник он — у самого себя в заключении. А из этой тюрьмы выдраться — большой подвиг. Да и зачем выди­ раться, когда там — целая своя жизнь и ткань?

и маленький паучишка / / плетущий свои паутины

и вырасти мечтаю // как огромные кретины

Человек из подполья! В России этот персонаж там страждет и рвется воткрытое пространство наружи и кричит, речист-мно- гоглаголен: не нормально такое обитание в космосе-то «беско­ нечного простора». А армянину в подполье бытия как-то и не плохо: ведь он под полой у Матери-и Земли, в ее толще залегает. И там тяготение «черных дыр» его Вселенной. Тяготение Земли

405

§пересиливает всемирное тяготение Неба. Вот как об этом в «Спо-

^Небесное солнце и тучи / / Или блага земных щедрот? Небо Земле сказало: / / «Богатств у тебя немало, Но в сумрак и ночью поздней / / На небе мерцают звезды, Сияют с моих высот

Земля отвечала: «Я тоже / / Отмечена милостью Божьей, Владычица я не из бедных: / / Шесть тысяч цветов разноцветных В моих цветниках растет!»

Идалее Небо хвалится дождем, солнцем, градом, ангелами, Земля же — плодородием, влагой, ущельями, могилами, апос­ толами и святыми; и вот решающие аргументы:

ИНебо Земле сказало: / / «Богатств у тебя немало,

Но все же на Небе тот, / / Чья власть над тобой и мною, Кто высшее все и земное / / По воле своей создает», Земля отвечала: «И все же / / Я знаком отмечена Божьим:

( пер. Н. Гребнева) 80

Странная интуиция! Страшный суд значимее Бога. И вер­ шится ведь он, по Апокалипсису, надземно, в воздушном про­ странстве: там трубы и всадники и проч. И престол Судии, Царя Небесного,— в высях. А тут даже событие Страшного суда при­ тягивается мощным полем Матери-и Земли, в полах ее проис­ ходит.

Начало Великой Матери-и тут не обращено вверх, в Небо (как Вечно Женственное начало в России: Богородица, София, Софийность, или в германстве, у Гете в «Фаусте »), но вектор его вниз: опущен взор армянки, да и армянина — не вверх, а прямо или вниз смотрит налитыми своими черными глазами-каплями- камнями драгоценными = сгустками Черного солнца. Ведь его представители в земле — это камни, металлы.

80 Армянская средневековая лирика. Л., 1972. С. 327, 329.

406

Ш £ О Л М Ш П Е Ч А Л И ...

(Послесловие)

■В Дантовой Франчески хочется начать Послесло-

™^ вие к книге. Вот, кажется, запускаю ее в печать, но как изменились времена! Музу культурологии заглушают пушки. К намерению спокойно дифференцировать национальные понятия о мире и системы ценностей примешивается вздыблен­ ная ныне страстно-политическая ситуация НАЦИОНАЛЬНО­ ГО ВОПЮСА, решать который, как обезумев, бросились и ог­ ромные народы-массивы, и каждое племя свою кукольную государственность учреждать. И остро встал прагматический вопрос: ЗАЧЕМ ВСЕ ЭТО — мое исследование и описание? Ка­ кая польза и прок, к чему может побуждать, вести?

Во-первых, заявляю: Национальное — не высшая ценность для человека, это лишь одно из измерений его бытия среди рав­ номощных сверхъидей и сущностей. Выше итруднее —Личность, Истина, Дух, Любовь... Национальное — подсобье, уровень при­ роды-породы (поначалу). Но как надо изучать Природу (чтобы человечество в согласии с нею развивало Дух и Культуру за свою Историю), так надо изучать и контекст национальной менталь­ ности, национальный Космос, дабы человек мог пронзать эти плотные слои атмосферы и развиваться выше в Свободу и Лич­ ность (Национальное же им — как Судьба), а Любовь-Эрос да пресуществляется вЛюбовь-Агапэ.

408

Так что Национальное — это и почва, и помеха. Как почва, оно плодородяще: умозрения поэтов и философов, идеи науки и даже теории физики там корень своих интуиций имеют. Гали­ лей, Декарт, Ньютон внесли архитектурность Италии, баланссимметрию француза, «самосделанность» англосакса — в сис­ темы физики и математики. Как раз это мне было любопытнее всего выявлять в начале моих трудов над национальной темой — варианты Инварианта, единой истины Целого. Однако эпигра­ фом к своим национальным исследованиям я недаром взял изре­ чение Гераклита: «Для бодрствующих существует единый и всеобщий космос (из спящих же каждый отвращается в свой собственный)». Значит, национальные образы мира — это как бы сны народов о Едином. Зачем же заниматься «снами »?А чтоб не принимать их за действительность. В то же время через сопо­ ставление и взаимную критику разных «снов »можно попробо­ вать и до подлинной реальности добраться.

Однако в принципе Национальное — из тех вопросов, про которые мудро сказал генерал де Голль: есть вопросы (пробле­ мы), которых нельзя разрешить; с ними надо научиться жить — не решенными... Так мыслил и Будда, и другие мудрецы, отка­ зываясь ставить и отвечать на последние метафизические воп­ росы. Нынешняя же ангажированность прагматикой «нацио­ нального вопроса» и поиск практических мер и путей к его «разрешению» — очередная эпидемия Глупости, которая вот уж правит бал... Политики куют национальные государства, посольства и парады, «чтоб и у нас, как у людей, как у всех!» — и при этом каждый народ начинает выглядеть, как другой, са­ мобытность нивелируется. Не всем-то и свое государство нуж­ но. Представьте себе государство цыган — что бы там именно от НИХ осталось?

И парадокс: политическая одержимость национальным воп­ росом так же не дает ныне изучать и понимать национальные особенности в быту, мышлении, психике, как прежде идеология казенного «интернационализма », что игнорировала этот аспект. Тогда подступаться к этой теме было запретно из опасения: как бы не питать-стимулировать национализм?! И на этом основании мои опыты издать эти портреты национальных республик Со-

409