Материал: Hrestomatia_2_2

Какие механизмы лежат в основе этого явления? Вероятно, ответ содержится в химических характеристиках мозга. Давно известно, что боль можно притупить или полностью устранить с помощью наркотиков,

¹ См.: Manfredi M., Bini G., Cruccu G. et al. Congenital absence of pain // Archives of Neurology. 1981. Vol. 38. P. 507-511.

² См.: Melzack R. The Puzzle of Pain. N.Y.: Basic Books, 1973.

³ См.: Bolles R.C., Fanselow M.S. Endorphins and behavior // Annual Review of Psychology. 1982. Vol. 33. P. 87-102.

⁴ См.: Bodnar R.J., Kelly D.D., Brutus M, et al. Stress-induced analgesia: Neural and hormonal determinants // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. 1980. Vol. 4. P. 87-100.

⁵ Cm. : Mann R., Bowsher D., Mumford J. et al. Treratment of intractable pain by acupuncture // Lancet. 1973. Vol. 2. P. 57-60.

⁶ См.: Nathan P.W. Acupuncture analgesia // Trends of Neurosciences. 1978. Vol. 1. P.210-223.

₁₀₀

Тема 12. Психология мотивации

таких, как морфий и другие опиаты. Эти наркотики обычно поступают в организм из внешней среды. Но иногда мозг сам является фармацевтом. В условиях различных дистрессовых ситуаций (включая боль) мозг вы­рабатывает особый вид опиатов, который потом сам и потребляет. Речь идет об эндорфинах (сокращенное от «эндогенный», произведенный внут­ри, и «морфин») — группе нейротрансмиттеров, по химическому составу схожих с опиатами типа морфия, модулирующих сигналы боли, направ­ляемые в головной мозг по нервным путям спинного мозга <...>. Оказа­лось, что разработанные врачами новые опиатные формы действуют по принципу внутренних анальгетиков организма, причем некоторые препа­раты из группы эндорфинов мозга обладают на самом деле гораздо бо-

_й

лее сильным действием, чем наркотики, произведенные искусственным путем¹.

Плацебо. Многие исследователи полагают, что эндорфины играют определенную роль при снятии боли с помощью плацебо — химически инертных препаратов, которые, тем не менее, действительно уменьшают боль и способствуют выздоровлению <...>. Действие плацебо легко про­демонстрировать на примере. В одном из экспериментов нескольким пациентам выдали сладкие пилюли под видом аспирина; другим — те же пилюли под видом морфина². В обоих случаях пилюли привели к су­щественному облегчению.

Действительно ли эндорфины принимают участие в оказываемом плацебо эффекте? Чтобы выяснить это, исследователи использовали пре­параты, блокирующие действие опиатов, такие, как налоксон и налтрек-сон. Эти лекарства обычно дают пациентам при передозировке героина; они-то и стали незаменимым инструментом исследований. Многие опы­ты показали, что налоксон блокирует эффект снятия боли, вызываемый акупунктурой³, а также эффект плацебо. В одном из таких исследований пациентам давали плацебо после удаления зуба мудрости. Это помогало некоторым пациентам, но не оказывало никакого действия, если паци­енты вместе с плацебо получали налоксон⁴. Вывод заключался в том, что плацебо стимулирует производство эндорф'инов; действие налоксона,

¹ См.: Snyder S.H., Childers S.R. Opiate receptors and opioid peptides // Annual Review of Neuroscience. 1979. Vol. 2. P. 35-64; Bloom F.E. The endorphins: A growing family of pharmacologically pertinent peptides // Annual Review of Pharmacology and Toxicology. 1983. Vol. 23. P. 151-170; Olson GA., Olson R.D., Kastin AJ. Endogenous opiates: 1994 // Peptides. 1995. Vol. 16. P. 1517-1555.

² См.: Evans F.J. The placebo response in pain reduction // Advances in Neurology. 1974. Vol. 4. P. 289-296.

³ См.: Mayer D.J., Price D.D., RaffiA. et al. Acupuncture hypalgesia: Evidence for activation of a central control system as a mechanism of action // Advances of Pain Research and Therapy. Vol. 1 / J.J. Bonica, D. Albe-Fessard (Eds.). N.Y.: Raven Press, 1976.

⁴ См.: Levine J.D., Gordon N.C., Fields H.L. The role of endorphins in placebo analgesia // Advances of Pain Research and Therapy. Vol. 3 / J.J. Bonica, J.C. Liebesking, D. Albe- Fessard (Eds.). N.Y.: Raven Press, 1979.

_{Глейтмон Г., Фридлунд А., РайсбергА- Мотивация 101}

с ледовательно, блокирует работу эндорфинов. Дальнейшие исследования показали, что хотя налоксон может уменьшать действие плацебо, он не устраняет его совсем. Это свидетельствует о том, что существуют другие способы снятия боли, не включающие эндорфиновую систему¹. У людей ярким примером обезболивания в обход эндорфинового механизма яв­ляется гипноз. Гипнотическое избавление от боли имеет достаточную силу, чтобы применяться периодически в хирургии, и его анальгезирую-щий эффект не страдает от налоксона².

Зачем организму многочисленные обезболивающие системы? Ответ (по крайней мере, частичный) зависит от продолжительности боли: крат­ковременная боль, вероятно, снимается с помощью эндорфинов, но если боль продолжается, то в действие вступают другие механизмы. Если же стрессоры действуют особенно долго, тогда эндорфиновая система, веро­ятно, снова начинает действовать, чтобы справиться с болью³.

^{Исследования современной психологии}

Почему некоторым людям нравится прыгать с парашютом?

Много лет назад психолог Кларк Халл предположил, что организм стремится минимизировать всякое напряжение и возбуждение: мы едим, чтобы уменьшить голод, уходим от громкого шума, чтобы избежать боли, и т.д. Однако можно привести множество примеров, в которых живые существа, в частности люди, стремятся к напряжению и возбуждению. Мы катаемся на «американских горках» и смотрим фильмы ужасов. Мы едим пищу настолько острую, что она причиняет боль. Некоторые из нас прыгают с парашютом, лазят по горам и бросаются головой вниз с мос­тов на резиновом канате. И популярность таких «экстремальных видов спорта» стремительно растет.

Почему? Почему люди (а также некоторые животные) активно ищут острых ощущений — включая и такие, которые для большинства из них являются действительно опасными? Одна из возможных причин кроется

¹ См.: Watkins L.R., Mayer D.J. Organization of endogenous opiate and nonopiate pain control systems // Science. 1982. Vol. 216. P. 1185-1192.

² См.: De Benedittis G., Panerai AA., Villamira MA. Effects of hypnotic analgesia and hypnotizability on experimental ischemic pain // International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis. 1989. Vol. 37. P. 55-69; Moret V., ForsterA., Lauerriere M.-C. et al. Mechanisms of analgesia induced by hypnosis and acupuncture: Is there a difference? // Pain. 1991. Vol. 42. P. 135-140.

³ См.: Terman G.W., Shavit Y., Lewis J.W. et al. Intrinsic mechanisms of pain inhibition: Activation by stress // Science. 1984. Vol. 226. P. 1270-1277; Olson GA., Olson R.D., KastinA.J. Endogenous opiates: 1994 // Peptides. 1995. Vol. 16. P. 1517-1555.

_{102 Тема 12. Психология мотивации}

в том факте, что люди сильно различаются в своем отношении к «ост­рым ситуациям». Некоторые обладают такой чертой, которую психологи называют охотой за стимуляцией — тенденцией к поиску разнообраз­ных и новых ощущений, острых переживаний и приключений для того, чтобы избежать скуки.

Охота за стимуляцией обычно измеряется личностными тестами, которые содержат утверждения типа «Я бы хотела попробовать прыгнуть с парашютом», «Если бы я могла не тратить столько времени на сон» или «Иногда я люблю чудить, просто чтобы посмотреть, как это действует на других» <...>. Те, кто во многом соглашается с такими утверждениями, имеют высокий балл по шкале охоты за стимуляцией; те, кто не согла­шается, имеют низкий балл.

Марвин Цукерман, разработавший эту шкалу, предоставил убеди­тельные доказательства ее валидности¹. Люди, получающие высокие бал­лы по шкале, с большей вероятностью участвуют в «экстремальных ви­дах спорта», становятся особенно беспокойными в условиях монотонии и ограниченности, меньше боятся змей, склонны водить машину быстрее, чем люди с низким баллом. Заключительная часть валидизации была сделана на основе исследований «стрикинга», популярного увлечения 1970-х годов, приверженцы которого скидывали одежду и потом на виду у всех бегали, ходили или ездили на велосипеде обнаженными. Когда студентов спрашивали, думали ли они заняться «стрикингом» (или уже занимались), их ответы показали значительную корреляцию с баллами по шкале «Охота за стимуляцией».

Зачем такие люди ишут острых ощущений? С точки зрения Цукер-мана, у охотников за стимуляцией наблюдается сильная реакция на но­вые стимулы в некоторых системах мозга, особенно в тех, которые со­держат фермент моноаминовои окиси (МАО); сюда входят системы, где в качестве нейротрансмиттеров служат норадреналин (НА) и допамин². Одно из основных доказательств было получено им из исследования, в котором уровень НА в цереброспинальной жидкости связывался с по­казателями различных личностных тестов. Результаты показали от­рицательную корреляцию: чем более выражена тенденция к охоте за стимуляцией, тем ниже уровень НА. Это соответствовало генеральной гипотезе цукермана: если у человека низкий уровень НА, его норадре-

¹ См.: Zuckerman M. Sensation Seeking: Beyond the Optimum Level of Arousal. Hillsdale, N.J.: Erlbaum, 1979; Zuckerman M. Behavioral Expressions and Biosocial Bases of Sensations Seeking. N.Y.: Cambridge University Press, 1994.

² См.: Zuckerman M. A critical look at three arousal constructs in personality theories: Optimal levels of arousal, strength of the nervous system, and sensitivities to signals of reward and punishment // Personality Dimensions and Arousal: Perspectives on Individual Differences / J. Strelau, H.J. Eysenck (Eds.). N.Y.: Plenum, 1987. P. 217-230; Zucker­ man M. The psychophysiology of sensation seeking // Journal of Personality. 1990. Vol. 58. P.313-345.

_{Глейтман Г., Фридлунд А, РайсбергД, Мотивация 103}

н алиновые системы, возможно, слабофункциональны. В результате он ис­пытывает недостаток стимуляции, что заставляет его искать опасности и риска, чтобы активировать выработку НА.

Другие исследователи сконцентрировали свое внимание на допами-не — медиаторе, родственном НА. Они обнаружили, что люди, употреб­ляющие наркотики, имеют такие же высокие баллы, как и охотники за стимуляцией, и предположили, что биологическим фундаментом в обо­их случаях служат допамино-медиаторные системы мозга.

Стремление к острым ощущениям характерно для многих членов одной семьи, и некоторые исследователи предполагают, что существует генетическая предрасположенность к этому. Поэтому, когда две отдель­ные группы исследователей выделили ген, который, по их мнению, содер­жал информацию об определенном типе допаминовых рецепторов и од­новременно был связан с охотой за стимуляцией, это вызвало бурную реакцию. Однако последующая попытка подтвердить это открытие была безуспешной, так что оно остается пока гипотетическим. Наконец, стоит сказать несколько слов об еще одной группе людей, известной своим стремлением к риску и опасности, — о подростках. Факты ясно говорят о том, что подростки регулярно участвуют в различного рода рискован­ных предприятиях, что отражается в более частых случаях аварий, арес­тах за мелкие правонарушения, заражении венерическими заболевания­ми и т.д.¹.

Что же заставляет подростков рисковать? Отнюдь не невежество. Данные свидетельствуют о том, что они полностью осознают риск, связан­ный с их поведением. Может быть, это чувство безнаказанности? Опросы показывают, что подростки обычно уверены, что каждый из них менее причастен, скажем, к аварии, чем другой. Однако у взрослых наблюдает­ся такая же тенденция, поэтому это не может являться причиной разли­чия между подростками и взрослыми <...>².

Одни ученые считают, что мы должны рассматривать стремление к риску среди подростков так же, как мы рассматриваем охоту за стиму­ляцией среди взрослых — в том смысле, что у подростков хронический дефицит стимуляции, вероятно, объясняется множеством обменных и гормональных изменений, происходящих в их организме. Чтобы компен­сировать этот недостаток, они ищут дополнительного риска и острых ощущений³.

¹ См.: Arnett J. Reckless behavior in adolescence: A developmental perspective // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 339-373; Hechinger FM. Fateful Choices: Healthy Youth for the Twenty-first Century. Washington, D.C.: Carnegie Council on Adolescent Development, 1992.

² См.: Quandrel M.J., Fischoff В., Davis W. Adolescent invulnerability // American Psychologist. 1993. Vol. 48. P. 102-116.

³ См.: Arnett J. Reckless behavior in adolescence: A developmental perspective // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 339-373.

₁₀₄

Тема 12. Психология мотивации

Другие ученые опровергают это предположение, утверждая, что под­ростки стремятся к риску по другой причине: желая определить границы дозволенного в своем поведении, в своей социальной роли и в своей жизни вообще¹.

Вообще, в основе человеческого стремления к острым ощущениям лежит несколько разных механизмов. Некоторые люди (охотники за сти­муляцией) жаждут сенсации и ишут новых и опасных ситуаций, чтобы утолить свою жажду. Другие, вероятно, недооценивают реальный риск, связанный с их поведением, и в результате действуют опрометчиво. Ос­тальные, возможно, и понимают, что сильно рискуют, но тем не менее хо­тят испытать свои возможности. Так или иначе, но нет никакого сомне­ния в том, что мы, так же как и животные, не стремимся к какому-либо снижению мотивации или минимизации возбуждения, о которых говорил Халл много лет назад. <...>

^{Что общего у различных мотивов}

В этой главе мы рассматриваем мотивы, которые побуждают нас к действию: голод, жажду, угрозу и т.д. Некоторые из них, например голод, призваны сохранить постоянство внутренней среды. Другие, такие как угроза, действуют через факторы окружающей среды и направлены на самосохранение. Функции некоторых мотивов (основной пример — это сон) до сих пор не ясны. Эти разнообразные мотивы абсолютно несхожи между собой, так же как и цели, к которым они направляют организм, — пища, вода, победа над хищником или врагом, хороший ночной сон. Но мы также можем спросить: а что общего у всех этих мотивов? Безусловно, все они стимулируют активность, организуют наши действия, наши взгля­ды и наши чувства. Но есть ли у этих мотивов какие-либо более специ­фичные общие черты?

Психология награды и уровень возбуждения

Многие ученые придерживались мнения, что все или, по крайней мере, большинство мотивов могут рассматриваться как поиск некоторого оптимального уровня возбуждения либо общей стимуляции. Однако од­ним из первых препятствий на данном пути стал вопрос о том, каков этот

оптимальный уровень.

^{Основоположники данной концепции считали, что оптимальным}

_{уровнем, к которому стремится организм, является уровень нулевой. Одна-}

¹ См.: Jessor P. Risk behavior in adolescence: A psychosocial framework for understanding and action // Developmental Review. 1992. Vol. 12. P. 374-390; Cole M., Cole S.R. The Development of Children. N.Y.: Freeman, 1996.

_{Глейтман Г., Фридлунд А, РайсбергД. Мотивация 105}

к о факты говорят о том, что это не так, поскольку некоторые виды раз­дражителей мы, несомненно, активно ищем сами, такие, например, как вкус сладкого, сексуальные заигрывания, спортивные тренировки или захва­тывающие дух аттракционы. Эти действия не имеют смысла, если стре­мишься снизить свой уровень возбуждения или избежать стимуляции.

Такой поиск стимуляции можно наблюдать даже у крыс, которые предпочитают пить искусственно подслащенную воду вместо обычной, хотя подсластитель не содержит калорий и не утоляет голода¹. Подоб­ные выводы можно сделать и в отношении деятельности, движимой лю­бопытством, или «работы ради работы». Обезьянки потратят много вре­мени на щеколду, прикрепленную к деревянному щиту, для того чтобы выяснить, как она открывается, даже если это не даст им абсолютно ни­чего <...>.

Похоже, сам процесс решения задачи уже является для них награ­дой. В этом отношении обезьянки действуют точно так же, как и люди, которые покупают складные мозаики-загадки, решают кроссворды и анаг­раммы в газетах и другим бесконечным множеством способов увеличи­вают стимуляцию вместо того, чтобы постараться снизить ее.

Эти факты говорят о том, что оптимальный уровень возбуждения, вероятно, находится выше нуля. Если мы находимся выше этого уровня, мы пытаемся снизить стимуляцию. Но если мы находимся ниже него, мы стремимся к поиску стимуляции.

Каков же этот оптимальный уровень? Несомненно, он меняется от мотива к мотиву. Оптимальный уровень голода, вероятно, очень низок, ибо мы очень недолго можем переносить голод, не испытывая желания по­есть. Сексуальный оптимум, очевидно, выше, поскольку большинство жи­вотных довольно разборчивы в выборе своих партнеров, даже находясь в состоянии сексуального возбуждения <...>. Между людьми также, веро­ятно, имеются различия: по некоторым данным, одни люди постоянно «охотятся» за стимуляцией, разыскивая дополнительные раздражители, тогда как другие предпочитают спокойную жизнь².