Поскольку эта оценка по сравнению с самооценкой легче поддает­ся манипуляции в эксперименте ситуационными переменными, в ряде исследований было вскрыто ее значение как предвосхищаемого субъек­том последствия агрессии и как действенного мотивационного стимула. Бэрон³ в одном из своих экспериментов заставил часть испытуемых по­верить, будто применение тока высокой интенсивности служит приз­наком «мужественности» и «зрелости». При задании такого критерия внешней оценки испытуемые, даже когда они ожидали сверхсильного от­ветного удара, действовали более агрессивно, чем представители конт-

¹ См.: Scheier M.F., Fenigstein A., Buss Я. Self-awareness and physical aggression // Journal of Personality and Social Psychology. 1974. 10.

² См.: Scheier M.F. Self-awareness, self-consciousness and angry aggression // Journal of Personality. 1976. 44.

³ См.: Baron RA. Threatened relation to the victim as inhibitor of physical aggression: Mediating effects of the instrumental value of aggression // Bulletin of Psychonomic Society. 1974. 3.

_{168 Тема 12. Психология мотивации}

р ольной группы.Усиливающий или тормозящий агрессию эффект оказы­вает уже само присутствие других лиц, которым субъект приписывает определенное отношение к агрессивности. У Бордена¹ в первой части опыта присутствовали наблюдатели, воспринимавшиеся испытуемыми либо как склонные к агрессии (тренер университетского клуба кара­тистов), либо как отвергающие ее (один из основателей «Общества про­тив ядерной экспансии»). Если за экспериментом следил «агрессивный» наблюдатель, то испытуемые действовали более агрессивно, чем в присут­ствии наблюдателя-пацифиста. Как только «агрессивный» наблюдатель уходил, используемая первой подгруппой интенсивность тока снижалась до уровня, характерного для подгруппы с наблюдателем-пацифистом (у последней подгруппы после ухода наблюдателя интенсивность тока по-прежнему оставалась низкой).

В описанных исследованиях подставными лицами выступали мало­знакомые реальным испытуемым люди. Когда же предварительно их близко знакомили друг с другом, то последующая агрессия уменьшалась². Очевидно, в этом случае больший вес приобретают мысли об оценке сво­его агрессивного действия партнером, с которым субъект только что дру­жески беседовал. В конечном счете не следует также забывать, что все эти искусственные эксперименты с электроразрядами могут осуществ­ляться лишь при условии, что испытуемый точно следует инструкциям экспериментатора и является в его глазах «понятливым» и проявляю­щим готовность к сотрудничеству. До каких пределов может дойти аг­рессия испытуемых при подобном послушании экспериментатору, проде­монстрировал сенсационный эксперимент Милгрэма³, в котором агрессия осуществлялась испытуемыми при все усиливавшихся (фиктивных) кри­ках боли жертв.

¹ См.: Borden R. Witnessed aggression: Influence of an observer's sex and values of aggressive responding // Journal of Personality and Social Psychology. 1975. 31.

² См.: Silverman W.H. The effect of social cintact, provocation and sex of opponent upon instrumental aggression // Journal of Experimental Research in Personality. 1971. 5.

³ См.: Milgram S. Behavioral study of,obedience // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1963. 67.

_{К. Левин}

_{НАМЕРЕНИЕ, ВОЛЯ И ПОТРЕБНОСТЬ}¹

I. Некоторые факты2

1. О влиянии времени на действенность намерения. Резкое прекращение действенности намерения после завершения действия

Обычно в преднамеренном действии видят основной тип волевого действия в собственном смысле слова. При этом под преднамеренным действием, из которого исходят в теоретических построениях, понимают процесс, имеющий в наличии все фазы, а именно процесс следующего типа: 1) первую его фазу составляет процесс мотивирования — более или менее длительная и напряженная борьба мотивов; 2) вторая фаза состоит в акте выбора, или принятия решения, намерения^ прекращающего эту борьбу; 3) за ним следует, сразу же или по истечении более или менее продолжи­тельного промежутка времени, третья фаза — собственно преднамеренное действие в узком смысле слова. Центральным феноменом собственно психологии воли считается вторая фаза — акт намерения. Возникает воп­рос, как на основании акта намерения позднее осуществляется соответству­ющее ему действие, особенно в тех случаях, когда осуществление действия не следует непосредственно за этим актом. Ведь было выяснено, что в та­ких случаях акт намерения вовсе не нуждается в том, чтобы быть еще раз воспроизведенным непосредственно перед действием.

^{1 Левин К. Динамическая психология. М.: Смысл, 2001. С. 122, 125-145, 148-164.}

² Подробный обзор предшествующей литературы по вопросам экспериментальных исследований психологии воли читатель найдет у: Lindworsky J. Der Wille. 3 Aufl. Leipzig; 1923.

_{170 Тема 12. Психология мотивации}

О пыты Аха доказали¹, что инструкция, данная загипнотизированно­му лицу, выполняется в постгипнотическом состоянии при наступлении сигнала, причем испытуемый может и вообще не знать о факте сообще­ния ему инструкции во время гипноза. Следовательно, достаточно на­ступления соответствующего случая, представленного в акте намерения, например, зрительного сигнала (Ах называет это «представлением отно­шения»), чтобы за ним последовало соответствующее исполнительное действие, например, нажим на клавишу (Ах называет это «представле­нием цели»). Спрашивается, можно ли (и как именно) более детально охарактеризовать это последействие, исходящее из акта намерения.

Господствующая теория понимает это положение дел по существу в том смысле, что на основе акта намерения между «представлением отношения» и «представлением цели» устанавливается связь такого рода, что возникновение «представления отношения» влечет за собой со­ответствующее «представлению цели» действие. Ассоциативная теория² видит причину этого в ассоциации между представлениями отношения и цели. Но и теория детерминирующей тенденции, отрицающая ассоци­ативный характер этой связи, допускает в качестве причины преднаме­ренного действия сцепление в акте намерения представлений отношения и цели.

Чтобы понять, откуда вообще возникла эта теория, необходимо припомнить, что экспериментальный анализ воли вышел из так называемых опытов с ре­акциями, в которых намерение состоит в том, чтобы выполнить определенное действие в ответ на произвольно выбранный сигнал, причем действие имеет слабое отношение к сигналу, или вообще никакого отношения к сигналу не имеет. <...>

2. Действенность намерения при отсутствии предварительного установления соответствующего случая и способа выполнения, а также при ненаступлении соответствующего случая

Обычно основным типом деятельности намерения считают такой случай, когда при акте намерения точно устанавливается строго опреде­ленный соответствующий случай и определенный способ выполнения действия. При этом имеют в виду, например, процессы типа «опытов с реакциями», от которых и берет свое начало экспериментальное иссле­дование волевых процессов. «Представление отношения» состоит, напри­мер, в определенном зрительном сигнале, «представление цели» — в на­жатии кнопки.

¹ См.: Ach N. Ober die Willenstatigkeit und das Denken. GOttingen, 1905.

² См.: Miiller G.E. Zur Analyse der Gedachtnistatigkeit und des Vorstellungsverlaufs. III. Tei! // Zeitschrift fUr Psychologie. 1913. ErgSnzungsband 8.

Левин К. Намерение, воля и потребность 171

О днако в действительности далеко не каждый акт намерения содер­жит такого рода точную фиксацию соответствующего случая и определен­ного способа выполнения действия.

Прежде всего, само конкретное действие может оставаться в зна­чительной мере неопределенным. Можно решить, например, уговорить кого-нибудь выполнить какое-либо дело. Но при принятии намерения может оставаться совершенно открытым, какие при этом будут говорить­ся слова, какие будут приводиться доводы; быть может, сначала будет иметь место просто прогулка, установление дружеских отношений, а вов­се не речь о деле и т.п. Намерение уклониться от брошенного мяча уже может заключать в себе желание уклониться, например, влево, но может и сохранять полную неопределенность, будет ли уход совершен вправо или влево, прыжком вверх или пригибанием к земле.

Подобного рода общие намерения вполне обычны и отнюдь не ме­нее действенны, чем намерения максимально конкретизированные. На­против, часто бывает гораздо целесообразнее предоставить конкретному способу выполнения намерения самому собой вырасти из целостности конкретной ситуации осуществления намерения, чем заранее однознач­но устанавливать способ действия (например, способ уклонения от мяча, форму разговора).

Точно так же обстоит дело и с точным определением в акте намере­ния соответствующего случая. Как правило, чрезвычайно неопределенны­ми в этом отношении оказываются именно жизненно самые важные и са­мые широкие намерения, например, намерение посвятить себя тому или другому призванию, намерение ребенка быть послушным. Здесь остается совершенно открытым, какие конкретно действия и при каких обстоятель­ствах будут осуществляться. Из одного и того же намерения, смотря по обстоятельствам, могут даже возникнуть совершенно противоположные действия. Один раз более «подходящим» поведением будет выполнение какого-либо действия, другой раз — невыполнение этого же действия.

Но даже если в акте намерения заранее предустановлены и соот­ветствующий случай и способ выполнения действия, все же часто имеет место удивительное явление: действие намерения направляется на дру­гой, не тот, что был установлен в акте намерения, соответствующий случай и вызывает другие, не те, что предусматривались в акте наме­рения, действия. Там, где нет осмысленной связи между соответствую­щим случаем (представлением отношения) и выполнением действия (представлением цели), как например, в опытах с реакциями, это явление редко имеет место¹. Но там, где, наоборот (как в большинстве случаев повседневной жизни), имеется содержательная связь между представле-

¹ К вопросу о широте и изменчивости таких актуализирующих раздражителей см.: Lewin К. Das Problem der Willensmessung und das Grundgesetz der Assoziation // Psychologische Forschung. 1922. 2. S. 90.

_{172 Тема 12. Психология мотивации}

н ием соответствующего случая и способом выполнения, такое явление встречается часто.

Например, у человека возникло намерение, вернувшись вечером домой, на­писать открытку своему знакомому. В полдень он заходит в такое место, от­куда можно позвонить, вспоминает о своем желании известить знакомого и вместо открытки использует для этого телефон. Другой пример: я решил (на­мерение) по дороге бросить в почтовый ящик письмо. Заходит друг, и я про­шу его бросить письмо.

3. Возобновление прерванных действий

В этой же связи должна быть рассмотрена еще одна группа фактов, на которой я хотел бы остановиться подробнее¹.

Пусть выполнение намеченного действия прервано во время самого выполнения. Если бы сцепление соответствующего случая и выполнения намерения имело бы решающее значение, то после прерывания действия ничего не могло бы начаться без повторного наступления соответствующе­го случая, если само начатое действие не порождает силы для следующего действия. Можно сравнить это со случаями, когда действенность намерения исчерпывается после его срабатывания на первый же соответствующий случай. Я ограничусь упоминанием только некоторых результатов иссле­дований Овсянкиной, существенных для рассматриваемого вопроса.

Действия, которые использовались в экспериментах Овсянкиной, были не слишком интересны. Они состояли, например, в составлении фигур из цветного строительного материала, в переписывании корреля­ционной схемы сдвига ранговых мест, в нанизывании бусинок, вылепли­вании животного из пластилина и т.д.

В момент прерывания первого действия можно наблюдать очень сильный и яркий эффект. Испытуемый сопротивляется прерыванию своего действия (даже не особенно приятного). Это сопротивление време­нами принимает весьма упорные формы. Силы, противодействующие пре­рыванию, по-видимому, тесно связаны, помимо всего прочего, с процессом действия как таковым, с его структурой и отношениями с более широки­ми целостностями.

В связи с рассматриваемой проблемой особый интерес представля­ют следующие вопросы. Что получится, если испытуемый все же, в соот­ветствии с инструкцией, обратится ко второму действию, прервавшему первое, и закончит его? В этом случае возникает, говоря коротко, чрез­вычайно сильная тенденция к возобновлению первого действия.

В опытах использовались два типа прерывания. Первый тип со­ставляют «случайные» перерывы: как будто благодаря случайной неис­правности гаснет свет; у экспериментатора падает ящик с мелкими пред­метами и испытуемый из вежливости помогает их собрать и т.д. Второй тип прерывания осуществляется путем прямой инструкции, требующей перехода к другому действию.

¹ Обсуждаемые процессы были подробно проанализированы г-жой Овсянкиной в Берлинском Пси­хологическом институте.

_{174 Тема 12. Психология мотивации}

Х отя случайные перерывы растягивались приблизительно на 20 ми­нут, все они без исключения вели к возобновлению первого действия. Очень часто возобновление первого действия наблюдалось даже при пре­рывании путем постановки другой задачи, иногда после промежутка вре­мени почти в целый час. При этом испытуемый знал, что эксперимента­тор совершенно не требует возобновления, иногда даже прямо запреща­ет его.

Особый интерес для нас представляет сам акт возобновления. Об­наружилось, что тенденция к возобновлению усиливается, как только испытуемый вновь видит перед собой материал первого незаконченного действия (например, лист бумаги с начатым рисунком). Но и при отсут­ствии этого внешнего раздражителя обнаруживается сильная тенден­ция к возобновлению действия. Наблюдения за поведением испытуемых и данные самонаблюдения показывают, что даже если испытуемый не ду­мает во время новой работы о первом задании, по истечении нескольких секунд после окончания второй работы возникает позыв возобновить первую работу, иногда сначала в неопределенной форме «хочется закон­чить еще что-то» без определенного осознания, что именно. <...>

Мы стоим, следовательно, перед следующим фактом: обнаружива­ется сила, которая даже после относительно длительного перерыва побуж­дает к окончанию прерванного действия. Ее проявление никак не связа­но с наличием внешнего побуждения к возобновлению действия после прерывания, напротив, возобновление часто возникает спонтанно и исхо­дит изнутри.

Другие примеры.

На одном собрании были подняты некоторые вопросы, но разрешение их не было доведено до конца. В таком случае этими вопросами начинают зани­маться потом, и они на долгое время могут стать предметом разговоров меж­ду людьми. Это бывает прежде всего тогда, когда эти вопросы сильнее затра­гивают личность.

В такого рода случаях мне кажутся существенными два пункта. Во-первых, силы, исходящие из намерения или с ними связанные, актуализи­руются совершенно иным переживанием (видом телефона), чем зафикси­рованный в акте намерения соответствующий случай (возвращение домой, открытка). Это переживание действует, следовательно, так же, как наступ­ление заранее представленного соответствующего случая: вызывает выпол­нение действия, хотя и совершенно другого, чем то, которое было представ­лено в акте решения. Это действие с точки зрения акта намерения можно назвать «замещающим действием», или, точнее, эквивалентным, «соответ­ствующим ситуации» действием. <...>

Возможно, еще большие трудности для данной теории представля­ют собой следующие случаи: человек намеревается что-то сообщить сво­ему знакомому, воспользовавшись его предполагаемым посещением. По­сещение не состоялось. В случае такого выпадения ранее предусмотрен­ного соответствующего случая действенность намерения не исчезает, но начинаются поиски нового соответствующего случая. Здесь непосред­ственно обнаруживается, что налицо состояние напряжения, которое из­нутри побуждает к разрядке через действия, лежащие в определенном направлении. <...>

Такие внутренние напряжения могут приводить к выполнению действия только потому, что точно предустановленный случай заставля­ет себя слишком долго ждать. В соревнованиях по бегу, например, име­ет место сильная тенденция стартовать раньше времени. Нечто подоб­ное бывает в опытах с реакциями, и даже в таких областях как полити­ческая жизнь можно наблюдать подобного рода поспешные действия до наступления предусмотренного соответствующего случая.

Все эти случаи: действенность намерения, при котором остались неопределенными соответствующий случай или способ выполнения, или оба вместе; действенность иных, чем предусмотренные в акте намерения, соответствующих случаев (адекватные ситуации, замещающие случаи) и осуществление эквивалентного по содержанию действия; поиски других возможностей при ненаступлении точно установленного случая и слиш­ком поспешное возникновение действия; прекращение действенности намерения после выполнения предусмотренного в акте намерения дей­ствия или действия замещающего, — все эти ситуации показывают, что

_{Левин К. Намерение, воля и потребность 173}

п ричины преднамеренного действия недостаточно охарактеризовать как силы, которые при наступлении определенных соответствующих слу­чаев побуждают к определенным действиям, сцепленным с этими случа­ями в акте намерения по законам связи представлений.