Материал: Hrestomatia_2_2
Некто хотел помочь школьнику в решении математической задачи, но, не доведя его до конца, был чем-то отвлечен. Эта задача, неинтересная сама по себе, может всплыть в сознании долгое время спустя.
Некто погрузился в чтение глупого газетного романа, но не дочитал его до конца. Этот роман может годами преследовать его.
Здесь важен тот экспериментально обнаруженный факт, что «интерес* нельзя рассматривать в подобных случаях как решающее условие.
В заключение необходимо отметить те теоретически важные случаи, когда определенная содержательная связь между первоначальным действием и прервавшим его действием является причиной того, что тенденция к возобновлению отсутствует. Например, ребенка, рассказывавшего какую-нибудь историю, прерывают предложением нарисовать какую-нибудь сцену из этой истории. Возобновления рассказа в таком случае не последует, — очевидно потому, что этим рисунком предше-
Левин К. Намерение, воля и потребность 175
с твующая деятельность рассказывания была каким-то образом завершена. Можно сказать, что здесь имеет место своего рода «замещающее завершение» рассказа. Мне представляется, что такие случаи хорошо освещают природу тех сил, которые задействованы при выполнении намерения. Важно также, что в случаях возобновления прерванной работы возобновленное действие вовсе не должно представлять собой «недостающий кусок» первоначального действия; после перерыва может начаться совершенно иначе структурированное действие, однако направленное на ту же цель. Иногда возобновление может вообще принять форму игры с соответствующим материалом.
4. Забывание намерения
Ближайший, в известном смысле прямой путь к изучению последействия намерения есть исследование забывания намерений.
Необходимо тщательно разграничить два понятия забывания. Одно относится к тому, что обычно понимают под памятью (способность воспроизводить знание, когда-то раньше бывшее в распоряжении человека). К этому же типу мы будем относить в данном контексте и способность воспроизводить знакомые ранее действия (хотя по существу речь здесь отчасти идет совершенно о другом)1.
Второе понятие забывания относится к невыполнению намерения. В этой связи в повседневной жизни говорят о «забывчивости». Само собой разумеется, что человек, забывший выполнить предусмотренное актом намерения действие, обычно вполне в состоянии воспроизвести содержание этого намерения. Следовательно, знание об акте намерения в смысле памяти налицо. Хорошая память как ярко выраженная способность воспроизводить знания или действия отнюдь не идет рука об руку с добродетельной привычкой не оставлять невыполненным «по причине забывчивости» то, что мы намеревались сделать (впрочем, некоторая связь здесь может иметь место). <...>
Впрочем, нельзя упускать из виду еще и третье значение забывания: человек не подшит неприятностей, которыми он обязан какому-нибудь определенному лицу, не мстит ему за них, прощает и забывает. Эта большая или меньшая «злопамятность» особенно важна в связи с психологией воли и аффектов, в то же время она не совпадает с вышеприведенными двумя другими понятиями памяти. Можно иметь плохую память, быть очень забывчивым и в то же время чрезвычайно злопамятным.
У нас, следовательно, идет речь о втором понятии забывания — непреднамеренном невыполнении намерения.
При этом мы не будем рассматривать случаи, когда забывание намерения может быть объяснено тем, что человека в самый решительный
1 См.: Lewin К. Das Problem der Willensmessung und das Grundgesetz der Association II // Psychologische Forschung. 1922. 2. 125 f.
176 Тема 12. Психология мотивации
м омент что-то резко отвлекло. Ведь как раз другие случаи дают возможность непосредственно увидеть те обстоятельства, при которых последействие намерения прекращается.
Как уже было упомянуто, отнюдь не создается впечатления, будто действенность намерения ослабевает пропорционально времени. Вообще, в психологии, так же как и в физике, нельзя считать время причиной реального процесса. Там, где обнаруживается падение интенсивности какого-нибудь переживания с течением времени, это падение всегда можно объяснить нормальными жизненными процессами. Однако и в этом случае оправдан и даже необходим вопрос: что же в рамках более широкого жизненного процесса является конкретной причиной, например, забывания определенного намерения?
В ходе экспериментальных исследований забывания намерений1 испытуемый должен был выполнить ряд заданий и при этом в конце каждого выполненного задания (или на какой-либо другой определенной стадии работы) поставить в качестве подписи свою фамилию и дату. Каждый листок после выполнения задания он должен был передать экспериментатору.
Было обнаружено следующее:
1) Намерение не является, как правило, изолированным душевным фактом, но обнаруживает свою принадлежность к определенной целостности действия, к определенной сфере личности. Поэтому подпись включается обычно не в «содержание работы», а в сферу «личного», которая актуализируется при «передаче работы» экспериментатору.
Переход от той сферы действий, в которую включено намерение к другой сфере может повлечь за собой забывание этого намерения. Например, в опытах было обнаружено следующее: подпись часто забывается, если после шести однородных действий седьмым должно быть выполнено действие совершенно другого рода. <...>
Такие намерения, включенные в какую-нибудь сферу действий, не забываются, если жива соответствующая сфера действий, и только в этом случае.
В повседневной жизни забывание намерения (или, правильнее, бездействие намерения при появлении представленного в акте намерения или другого пригодного соответствующего случая) также часто можно наблюдать тогда, когда конкретный психический комплекс, включающий это намерение, прекратил существование. Как раз наиболее частые случаи забывания, которые обычно оправдывают тем, что человек «слишком занят чем-нибудь другим», невозможно объяснить просто высокой интенсивностью других переживаний. Если речь идет об интенсивных переживаниях, принадлежащих к тому же самому психическому комплексу, то это, наоборот, может только благоприятствовать выполнению намерения. С другой стороны,
О пыты проводились г-жой Биренбаум в Берлинском Психологическом институте.
Левин К. Намерение, воля и потребность 177
з абывание может наступить и без интенсивного отвлечения, если господствующая в данный момент психическая сфера отстоит достаточно далеко от той сферы, в которую включено намерение. Впрочем, определенное значение наряду с этим имеет и фактор интенсивности.
2) Для вопроса о забывании существенное значение имеет также и сам соответствующий случай. Так, например, испытуемый с чрезвычай ной регулярностью забывает подписать свою фамилию, если ему неожидан но приходится выполнять задание на бумаге большего формата или иной окраски. Очевидно, бумага сама по себе напоминает испытуемому о наме рении, как почтовый ящик — об опускании письма (или узелок на платке напоминает о том, что не должно быть забыто). Лист бумаги обладает тем, что я мог бы назвать побудительностью (Aufforderungscharakter). Выше мы говорили о случаях, когда даже при совершенно конкретном намере нии целый ряд разнообразных вещей и событий обладают побудительнос тью (почтовый ящик — друг). Однако эта побудительность может быть фиксирована и на предметах вполне определенного вида, как это показы вает пример с бумагой.
Я вынужден ограничиться здесь лишь простым указанием на значение для забывания намерения его включенности в какую-нибудь целостность действия или в определенную личностную сферу и на значение особенностей соответствующего случая и хотел бы перейти к более подробному обсуждению третьего фактора.
3) В упомянутых выше опытах было задание, которое состояло в рисовании собственной монограммы. Испытуемые с большой регулярно стью забывали подписывать свою фамилию на листах с этим заданием. Если исходить из понятия ассоциации, можно было бы скорее ожидать, что вследствие прочной связи монограммы с написанием фамилии в этом случае забывание своей подписи будет особенно редким.
Более подробный анализ показывает, что здесь имеет место своего рода замещающее выполнение. При прямом размышлении испытуемый едва ли мог бы, исходя из своей ситуации, придти к выводу, что монограмма фактически служит достаточным указанием для экспериментатора на принадлежность работы определенному лицу. Подпись без особых размышлений просто «забывается». Потребность в подписи, обусловленная актом намерения, по-видимому, как-то удовлетворена этой подписью-монограммой (впрочем, в этом играют роль еще и другие факторы). Показательно, что написание монограммы уже не действует в качестве замещающего действия, если она пишется не как личная монограмма, а как выполнение «художественного» задания.
Если обратить внимание на случаи забывания в повседневной жизни, то нередко можно обнаружить, что причинами их являются такого рода замещающие действия или же частично выполненные намерения. Я приведу в качестве примера два таких случая, действительно имевших место.
12 За к. 1662
178 Тема 12. Психология мотивации
О дин человек постоянно забывал о том, что должен купить себе запонку для воротничка. Однажды, исключительно с этой целью, он пошел окольным путем по улице, где находятся соответствующие магазины. Радуясь, что «дело не забыто», он пришел в библиотеку и заметил, что так и не купил запонку.
Некая учительница намеревалась задать определенный вопрос своей ученице, которой она давала частные уроки. Приблизительно посередине урока учительница вспомнила об этом и порадовалась, что «это так вовремя пришло ей в голову». В конце концов, по дороге домой она вспомнила, что так и не исполнила свое намерение. (В этом случае, как и вообще в ситуациях повседневной жизни, нет, конечно, однозначного доказательства того, что действительной причиной забывания было именно замещающее выполнение намерения в виде прохождения по нужной улице или напоминания себе.)
Нередко можно наблюдать, что даже запись намерения, что с точки
•г
зрения ассоциации между представлениями отношения и цели скорее должно было бы привести к усилению намерения, легко ведет к его забыванию: запись действует почти как выполнение намерения, как разрядка. Человека успокаивает, что запись своевременно напомнит о намерении, и тем самым ослабевает внутренняя потребность не забыть. Это похоже на случай с учительницей: воспоминание о том, что нужно спросить ученицу, действует так же, как само выполнение, так что реальный вопрос так и не задается.
Наряду с этим бывают и другие случаи, когда письменная пометка, даже если ее и не видят, все же благоприятствует припоминанию намерения. Этот может зависеть, например, от того, что намеченное действие благодаря записи вступает в связь с определенной сферой личности (профессиональной сферой) или образом жизни (аккуратность), и поэтому в его осуществлении участвует вся энергия этой сферы.
4) Там, где нет никакого замещающего выполнения, забывание нередко может быть объяснено наличием естественных противодействующих потребностей. Даже многократно воспроизведенное намерение — написать неприятное письмо — часто оказывается невыполненным: как раз тогда, когда есть время написать письмо, об этом забывают. На это таинственное противодействие указал З.Фрейд. Разумеется, ни в коем случае нельзя всякое забывание объяснять наличием таких естественных потребностей (тем более исключительно сексуальных потребностей), но, во всяком случае для проблемы действенности намерения, центральное значение имеет следующее: последействие намерения есть сила, которая может вступать в конфликт с потребностями и в результате этого утрачивать свою действенность.
Мы уже указывали на положительную связь действенности намерения с реальными потребностями, из которых собственно, и вытекают
Левин К. Намерение, воля и потребность 179
н амерения (ср. возобновление «серьезных» прерванных действий). Намерение забывается с различной степенью легкости в зависимости от силы тех истинных потребностей, которые побуждают к его выполнению. Так, подпись фамилии забывается несравненно реже при групповых опытах, чем при индивидуальных. Потребность отметить свою работу опознавательным знаком (если отвлечься от других факторов) при групповых опытах намного актуальнее.
Именно от этой укорененности намерения в более общих волевых целях или естественных потребностях, а вовсе не от интенсивности акта намерения, зависит, сможет ли оно, преодолев все препятствия, осуществиться. В исследовании забывания выяснилось также, что намерения, акт принятия которых очень интенсивен (вплоть до степени судорожного напряжения), часто обнаруживают гораздо меньшую действенность, чем исключительно спокойные акты намерения, не отягченные аффектами. Это может быть связано с тем, что вообще аффективные или судорожно напряженные действия, за некоторыми исключениями, гораздо менее «результативны», чем спокойные. Кроме того, говоря о самом акте намерения, следует обратить внимание на следующее.
Можно ли поставить вопрос: при каких обстоятельствах вообще возникает акт намерения, особенно интенсивный акт намерения? Поистине поучительная, хотя и утрирующая поговорка гласит: «Что намереваемся, то и забываем». Это значит, что к намерению вынуждены прибегать тогда, когда нет естественной потребности в выполнении соответствующего действия, или даже когда налицо естественная потребность противоположного характера. Если акт намерения не вытекает из реальной потребности, он сулит мало успеха. Именно тогда, когда нет настоящей потребности, ее обычно пытаются заменить «интенсивным актом намерения». (Это можно заострить до парадокса: или в намерении нет нужды, или оно сулит мало успеха.)
О.Уайльд в «Портрете Дориана Грея» констатирует: «Добрые намерения — бесполезные попытки вмешаться в законы природы. Их источник — чистая суетность, их результат — абсолютный нуль».
II. Теория преднамеренных действий
1. Возникновение квазипотребности в результате акта намерения
Опыты по забыванию намерения и особенно по возобновлению прерванных действий обнаруживают в намерении силу, действенность которой не определяется тем, действительно ли наступает представленный в акте намерения соответствующий случай, который, будучи «представлением отношения», как внешний стимул влечет за собою намеченное действие.
180
Тема 12. Психология мотивации
Скорее существует некоторый внутренний «нажим» в определенном направлении, внутреннее состояние напряжения, которое побуждает к осуществлению намерения, причем даже тогда, когда никакой предусмотренный соответствующий случай сам по себе не побуждает к действию.
На уровне переживаний это наиболее ясно обнаруживается при возобновлении прерванного действия в тех случаях, когда по окончании второго действия сначала ощущается «нажим» совершенно общего характера, типа «мне хотелось что-то еще сделать». В этом случае (подобные примеры нам часто дает повседневная жизнь) неясно даже само содержание того, что входит в намерение человека, и заметно только внутреннее напряжение как таковое. Только во второй фазе осознается еще и цель желания. В повседневной жизни бывают и такие случаи, когда несмотря на отчетливое стремление к «чему-то» желанному, человек никак не может вспомнить, что же ему нужно. (Такие вначале неопределенные по содержанию напряжения появляются, между прочим, иногда и в тех случаях, когда наперед установленный соответствующий случай сам напоминает о намеченном действии1.) Во всяком случае, выполнение намерения здесь часто начинается под влиянием внутреннего «нажима» без соответствующего случая, побуждающего к этому извне. <...>
(а) Отсутствующие и непредусмотренные соответствующие случаи
Представление о том, что движущую силу осуществления намерения следует искать не в феномене сцепления, а во внутреннем состоянии напряжения, в направленном нажиме изнутри, дает возможность объяснить также и другие различные случаи, упомянутые нами ранее.
Исходя из этого представления, становится понятным, почему при отсутствии соответствующего случая ищется другой соответствующий случай или почему тогда, когда соответствующий случай заставляет себя долго ждать, а внутренний «нажим» слишком велик, возникает преждевременная внезапная разрядка энергии.
Отсюда понятно также, почему намерение может обращаться не на заранее представленный в акте намерения соответствующий случай, а на вещи или переживания порой совершенно другого рода (почтовый ящик — друг). Состояние внутреннего напряжения разряжается, как только появляется возможность устранения или, по крайней мере, ослабления напряжения, иными словами, если налицо ситуация, при которой чувствуется возможность действия в направлении определенной цели.
С м.: Ach N. Uber den Willensakt und das Temperament. Leipzig, 1910.
(б) Затухание психических сил при осуществлении или замещающем осуществлении намерения
Если главной причиной выполнения действия считать не сцепление, а наличие внутреннего напряжения, отсюда также естественно вытекает тот факт, что побудительность, присущая предусмотренному соответствующему случаю (например, почтовому ящику), обычно затухает, как только намеченное действие осуществилось. Это относится также и к тому крайнему варианту, когда действенность представленного в сознании соответствующего случая исчезла еще до его наступления, поскольку еще раньше внутреннее напряжение разрядилось в результате «замещающего осуществления».
Таким образом, силы, действующие при акте намерения, обнаруживают далеко идущее типическое сходство с теми психическими силами, которые обычно обозначаются как потребности и которые берут свое начало во влечениях или в центральных волевых устремлениях (типа желания получить определенную профессию).