(в) Параллельные проявления истинных потребностей и квазипотребностей

1. Истинные потребности и естественные побудители

В случае инстинктивных потребностей (например, голода), мы также имеем дело с внутренними напряжениями, «нажимом» в опреде­ленном направлении, который побуждает к известным действиям — к действиям по удовлетворению потребности. С другой стороны, и здесь существенную роль играют определенные «соответствующие случаи», и тоже имеются известные вещи или события, которые привлекают чело­века, т.е. обладают побудительностью.

То, что дано нам психологически как окружающая среда, не есть сумма зрительных, слуховых и тактильных ощущений; напротив, мы видим перед собой целостные вещи и события¹. Понимание этого факта проникало в психологию лишь постепенно. Этим вещам и событиям с давних пор приписывалась определенная эмоциональная окраска: они нам приятны или неприятны, вызывают у нас удовольствие или неудо­вольствие.

В добавление к этому необходимо подчеркнуть ту старую идею, что вещи и события окружающего нас мира отнюдь не нейтральны для нас как действующих существ. И дело не только в том, что их собственная приро­да создает большие или меньшие затруднения для нашей деятельности или же благоприятствует ей, но еще и в том, что многие вещи или события, с которыми мы встречаемся, проявляют по отношению к нам более или ме-

¹ См., например, подробные рассуждения на эту тему у: Katz- Die Erscheinungsweisen der Farben // Zeitschrift fiir Psychologie.1911. Erganzungsband 7.

_{182 Тема 12. Психология мотивации}

н ее определенную волю, побуждают нас к определенным действиям. Хо­рошая погода и определенный ландшафт зовут нас на прогулку. Ступень­ки лестницы побуждают двухлетнего ребенка подниматься и спускаться; двери — открывать и закрывать их, мелкие крошки — подбирать их, соба­ка — ласкать, ящик с кубиками побуждает к игре, шоколад или кусок пи­рожного «хочет», чтобы его съели. Здесь не место подробно останавливать­ся на сущности этой «побудительности» вещей и событий, ее видах и фун­кциях. Следует указать лишь на некоторые ее основные особенности. Причем мы можем пока оставить совершенно открытым вопрос о том, какую роль во всем этом играют опыт и привычка.

Сила требований, исходящих к нам от вещей и событий, очень раз­лична. Начиная от «неодолимого влечения», которому без размышления подчиняются ребенок и взрослый и которому невозможно или почти не­возможно сопротивляться, существует масса промежуточных ступеней «требовательности», вплоть до слабой степени «приглашения», т.е. при­тягательности, которой легко противостоять и которая заметна только тогда, когда человек и так ищет, чем бы ему заняться. Термин «побуди­тельность» должен охватывать все эти ступени.

Можно различать позитивную и негативную побудительность в со­ответствии с тем, что одни вещи нас притягивают (например, прекрасный концерт, интересный человек, красивая женщина), а другие отталкивают (неприятности, опасность). Это подразделение обоснованно, поскольку по­будителям первой группы присуще свойство побуждать к приближению, второй — к удалению от соответствующих вещей и событий. Но было бы ошибкой видеть в этом их существенное свойство. Скорее характерно то, что эти побудители толкают к определенным более или менее узко очер­ченным действиям, и что эти действия даже для одних только позитив­ных побудителей могут быть чрезвычайно различными. Книга влечет к чтению, пирожное — к еде, озеро — к плаванию, зеркало зовет смотреть­ся в него, запутанная ситуация — разобраться в ней.

Побудительность того или иного объекта ни в коем случае не дол­жна быть всегда постоянной, напротив, она в значительной степени за­висит от внутренней и внешней ситуации, в которой находится человек. Изучение этих изменений дает нам, помимо всего прочего, возможность более детально разобраться в сущности феномена побудительности пред­метов.

В определенных основополагающих случаях значение обладающих побудительностью объектов достаточно прозрачно — вещи, обладающие побудительностью, суть прямые средства к удовлетворению потребностей (пирожное, концерт, если только на него идут слушать, а не себя показывать и т.п.). Здесь можно говорить об автономной побудительности.

Наряду с этим, побудительностью могут обладать вещи и события, которые в силу определенной ситуации стоят в известном отношении к такого рода реальным средствам удовлетворения потребностей, напри-

_{Левин К, Намерение, воля и потребность 183}

м ер, если с их помощью возможность удовлетворения потребности ста­новится ближе. Они имеют лишь сиюминутное значение средств для до­стижения цели. Другие случаи такой производной побудительности представляют собою пространственно-временное «расширение» объекта с самостоятельной побудительностью: само жилище, улица, и даже город, в котором живет возлюбленная, могут приобретать побудительность. Переходы между этими двумя видами побудительности (первичной и производной), естественно, подвижны и само понятие автономности здесь весьма относительно.

Побудительность объекта может сильно изменяться в зависимости от того, в какое целостное действие включен данный объект или собы­тие: зеркало, которое привлекло испытуемого и побудило его осмотреть свою прическу и костюм, становится нейтральным «инструментом», как только тот же испытуемый получает задание, в котором необходимо ис­пользовать зеркало¹. Подобного же рода превращения, но гораздо более сильные, претерпевает на войне окружающий человека ландшафт в мо­мент сражения².

Помимо превращений, зависящих от господствующего в данный момент процесса деятельности, можно наблюдать еще и другие измене­ния побудительности объектов. Лакомый кусок, который еще недавно был источником сильного притяжения, становится нейтральным, как только человек насытился. При пресыщении обычно появляется даже побудительность с противоположным знаком: то, что еще недавно при­влекало, теперь отталкивает. Пресыщение может даже привести к фик­сированию этой отрицательной побудительности на длительный срок (к любимому некогда блюду, из-за которого был испорчен желудок, иногда не прикасаются годами). Во всяком случае, для такого рода побудитель­ности типичны ритмические подъемы и спады в соответствии с периоди­ческими подъемами и спадами соответствующих потребностей.

Некоторые побудительности изменяются на протяжении более дли­тельных отрезков времени — по мере развития индивида от младенче­ства к детству, потом к юности, зрелости и старости. Они меняются в соответствии с возрастными изменениями потребностей и интересов и играют фундаментальную роль в процессе развития, поскольку развитие «способностей» индивида в смысле возможностей осуществлять те или иные действия (например, пользоваться речью, успешно выполнять ин­теллектуальные задания) зависит не только от имеющихся «природных задатков», но определяется еще и тем, с какой силой и в каком направ­лении действуют такого рода «склонности» в качестве движущих сил психических процессов.

¹ Пример взят из опытов доктора Френкеля (Frankel).

² См.: Lew in К. Kriegslandschaft // Zeitschrift ftir angewandte Psychologic 1917. 12. S. 440-447; См. также: Giese F. Handbuch der psychotechnischen Eignungspriifung. Halle, 1925.

₁₈₄

Тема 12. Психология мотивации

Эти изменения, исследования которых только начаты¹, обнаружива­ют, по-видимому, известное родство с теми изменениями побудительнос­ти, которые наступают при изменении общих волевых целей, значимых для данного человека.

В качестве примера такого рода общих волевых целей можно на­звать желание посвятить себя той или иной профессии. С момента при­нятия решения приобрести определенную профессию многие до того ней­тральные вещи получают позитивную или негативную побудительность², и многое, что на первый взгляд кажется «природной», врожденной склон­ностью или «природным» нерасположением — например, предпочтение определенной работы, тенденция к аккуратности и точности или к рабо­те монотонного характера, — все это может быть выведено из профессио­нальных целей индивида,

И действительно, мир существенно изменяется для человека, если меняются его основные волевые цели. Это относится не только к глубо­ким переворотам, которые несут с собой решение добровольно уйти из жизни или переменить профессию, но ясно обнаруживается и при вре­менных отказах от привычных волевых установок, как например во вре­мя праздников или каникул. Давно привычные вещи могут в этом слу­чае внезапно начать выглядеть по-иному. То, что сотни раз оставалось без внимания, становится интересным, а важные профессиональные дела — безразличными.

Это нередко удивительное для самого субъекта превращение поло­жительных или отрицательных побудительностей в безразличные неред­ко описывалось поэтами, преимущественно в любовном контексте. Неред­ко такие изменения побудительности выступают как первые признаки изменения внутренней ситуации, еще до того, как сам человек заметит внутренние изменения собственных склонностей. Наличие или отсутствие изменений побудительности часто можно использовать как критерий того, что какое-либо решение (например, «начать новую жизнь в той или иной области») не только на словах, но и в действительности внутренне при­нято (оно не только выступило в переживании, но и стало психологичес­ки действенным динамическим фактором). Особенно далеко идущие и временами очень резкие превращения этого рода имеют место при «об­ращениях» («преследуй то, чему ты молился, и молись тому, что ты пре­следовал»).

Зависимость побудительности объектов от такого рода общих воле­вых целей в основном имеет такую же структуру, что и в случае более конкретной цели единичного действия.

¹ См.: Spranger Е. Psychologie des Jugendalters. Leipzig, 1924; Buhler Ch. Das Seelenleben des Jugendlischen. Jena, 1922; Lau E. Beitrage zur Psychologie der Jugend in der Pubertatszeit. Langensalza, 1924.

² _{См.: Lau E. Ibidem.}

Левин К. Намерение, воля и потребность 185

И з этих кратких замечаний можно, во всяком случае, уяснить сле­дующее: естественная побудительность находится в тесной связи с опре­деленными склонностями и потребностями, которые отчасти можно све­сти к так называемым «влечениям», отчасти к более или менее общим центральным волевым целям. В известной степени выражения «име­ется такая-то и такая-то потребность» и «такой-то и такой-то круг объектов обладает побудительностью к таким-то и таким-то действиям» эквивалентны. И всякому изменению потребностей всегда соответствует изменение побудительностей.

2. Проявление истинных потребностей и квазипотребностей

Отношение между истинными потребностями и естественной побу­дительностью вовсе не следует понимать так, что определенной потребно­сти раз и навсегда можно поставить в соответствие совершенно опреде­ленные объекты с соответствующей побудительностью. Для новых потреб­ностей, еще не часто удовлетворявшихся (особенно для потребностей до их первого настоящего удовлетворения), характерно весьма широкое поле возможных побудителей. Для систематического изучения, например, сек­суальных и эротических склонностей, нужно подвергать систе­матическому изучению как основной случай не те стадии, когда уже уста­новилась жесткая фиксация на одном или немногих определенных ли­цах и конкретизировался способ деятельности удовлетворения, а те стадии, на которых склонность еще остается несравненно более диффузной, а круг побудителей несравненно более широким и неопределенным¹. Впрочем, процесс развития не всегда идет от диффузной стадии к дифференциро­ванной и четко определенной. Наоборот, существует процесс расширения первоначально узкой и конкретной склонности. Бывают, например, слу­чаи, когда полуторагодовалый ребенок первоначально любит открывать и закрывать лишь определенный футлярчик для часов и только постепен­но переходит к открыванию и закрыванию дверей, шкатулок и выдвиж­ных ящиков. Также и в области тех потребностей, где имеется какая-либо общая волевая цель (например, в области профессиональных устремлений), часто бывают случаи, когда фаза неопределенности лишь постепенно сме­няется конкретизацией и упрочением целей (впрочем, и с самого начала может быть налицо чрезвычайно конкретная цель).

При таких относительно диффузных потребностях, связанных с влечениями или центральными волевыми целями, что именно будет дей­ствовать как побудитель и какие действия будут выполняться, во многом зависит от ситуации. Например, потребность «продвинуться в професси­ональной жизни» содержит мало или вовсе не содержит каких бы то ни было общих тенденций «за» или «против» определенных видов исполни-

¹ См.: Allesch. Bericht iiber die drei ersten Lebensmonate eines Schimpansen // Sitzungsberichte der preuBischen Akademie der Wissenschaften. 1921. S. 672 f.

₁₈₆

Тема 12. Психология мотивации

тельных действий. С точки зрения этой потребности остается неопреде­ленным, должен ли человек писать или звонить по телефону, должен ли он вообще выполнить действие а или же совершенно другое действие б. Даже те работы, выполнение которых обычно считается «ниже профес­сионального достоинства» и от которых обычно стараются уклониться (например, разборка писем секретаршей), при определенных профессио­нальных ситуациях могут охотно выполняться в качестве почетных за­даний (возьмем случай, когда секретарша избрана как доверенное лицо для разборки особо секретных бумаг). Таким образом, одинаковые по со­держанию действия в зависимости от их назначения в общей целостнос­ти профессиональной деятельности могут считаться то желательными, то недопустимыми. И даже в случае довольно точной конкретизации и фиксации потребностей остается известный, обычно немалый диапазон возможных побудителей, фактическое появление которых зависит толь­ко от конкретной ситуации.

Мы сталкиваемся здесь с совершенно теми же соотношениями, ка­кие мы обнаружили при исследовании намерений. И в случае намерений также вполне возможна значительная неопределенность соответствую­щих случаев и осуществляющих намерение действий. И для намерений также оказывается, что даже при точном установлении в самом акте намерения определенных соответствующих случаев, все же остается из­вестный простор для побудителей, которые могут запустить осуществле­ние этого намерения.

Такая параллель между действием истинной потребности и пос­ледействием намерения обнаруживается в целом ряде существенных пунктов, о которых мы будем говорить впоследствии; она и побуждает нас говорить применительно к намерению о наличии квазипотребности.

Как истинные потребности, так и последействие намерения прояв­ляются типически в том, что определенные вещи или события обнаружи­вают побудительность, контакт с которой влечет за собой тенденцию к определенным действиям.