Материал: Hrestomatia_2_2

Однако собеседник может вдруг вспылить. Тогда ответы будут другие, например в первом случае: «Ты как мой отец — все время меня критику­ешь», — а во втором: «Вечно я у тебя во всем виновата!» Оба последних от­вета соответствуют схеме Ребенок — Родитель, и, как видно из схемы За, векторы трансакций пересекаются.

_{Респондент}

_Агент

_{Респондент}

^{а) Первого типа}

^{б) Второго типа}

31 Зак. 1662

Схема 3. Пересекающиеся трансакции

₄₈₂

Тема 13. Строение личности

При подобных обстоятельствах следует временно отложить решение проблемы алкоголя или запонок до тех пор, пока векторы не будут при­ведены в порядок. Это может продолжаться несколько месяцев в первом примере и несколько секунд во втором, причем либо игрок должен стать Родителем, дополняя неожиданно проснувшегося в собеседнике Ребенка, либо нужно активизировать в нем Взрослого. Если, например при обсуж­дении с хозяйкой качества мытья посуды, вдруг служанка вздумает взбун­товаться, то разговор на уровне Взрослый — Взрослый будет закончен. Возможным продолжением может стать коммуникация на уровне Ребе­нок — Родитель или обсуждение другой Взрослой проблемы: не следует ли хозяйке уволить служанку?

На схеме 36 показан случай, обратный пересекающейся трансакции первого типа. Он представляет собой реакцию контрпереноса, хорошо зна­комую психотерапевтам: пациент делает объективное, Взрослое замечание, а врач перекрещивает векторы, отвечая как родитель ребенку. Это пересе­кающаяся трансакция второго типа. Например, на вопрос: «Не знаешь, где мои запонки?» — может последовать ответ: «Почему ты никогда сам не знаешь, где твои вещи? Ты ведь, кажется, уже не ребенок?»

Диаграмма взаимоотношений (схема 4), на которой изображены де­вять возможных векторов общения между спрашивающим и отвечающим, обладает некоторыми интересными свойствами.

_{Агент Респондент}

Схема 4. Диаграмма взаимоотношений

Дополнительные трансакции между «равными психологическими состояниями» представлены линиями (1 — I)², (5—5)² и (9—9)². Трансак­ции (2—4)(4—2), (3—7)(7—3) и (6—8) (8—6) тоже дополнительные. Все остальные комбинации образуют пересекающиеся трансакции, и на диа­грамме они тоже пересекаются: например, (3—7) (3—7) — двое людей, лишившихся дара речи, свирепо уставились друг на друга. Если никто из них не уступит, коммуникация прекратится и они разойдутся в разные стороны. Обычно один отступает на (7—3), что приводит к игре «Скан-

Берн Э. Анализ игр

₄₈₃

дал»; лучшим решением было бы (5—5)², при котором оба рассмеются или обменяются рукопожатием.

Простые дополнительные трансакции чаще всего встречаются при не­глубоких производственных или общественных взаимоотношениях. Их лег­ко нарушить простыми пересекающимися трансакциями. В сущности, поверх­ностные взаимоотношения можно определить как не выходящие за пределы простых дополнительных трансакций. Такого рода взаимоотношения возни­кают в совместной деятельности, ритуалах и времяпрепровождениях.

Более сложными являются скрытые трансакции, требующие одно­временного участия более чем двух состояний Я. Именно эта категория служит основой для игр. Продавцы, например, весьма сведущи в так на­зываемых «угловых трансакциях», в которых участвуют три состояния Я. Следующий обмен репликами является ярким, хотя и несколько гру­боватым примером торговой игры.

Продавец: Эта модель получше, но она вам не по карману.

Покупательница: Вот ее-то я и возьму.

Эта трансакция проанализирована на схеме 5а. Продавец на уров­не Взрослого констатирует два факта: «Эта модель лучше» и «Она вам не по карману». На социальном уровне слова продавца кажутся обращен­ными к Взрослому покупательницы, поэтому она должна была бы отве­тить: «Вы, безусловно, правы и в том, и в другом». Однако скрытый, пси­хологический вектор был умело направлен опытным Взрослым продав­ца к Ребенку покупательницы. Ответ, который дал Ребенок, показывает, что наш анализ правилен. Покупательница думает: «Несмотря на финан­совые последствия, я покажу этому наглецу, что я ничуть не хуже дру­гих его покупателей». Эта трансакция дополнительна на обоих уровнях, поскольку продавец как бы принимает ответ покупательницы за чистую монету, т.е. как ответ Взрослого, решившего сделать покупку.

а) Угловая трансакция

^{Ковбой Девушка}

_{б) Двойная трансакция}

Схема 5. Скрытые трансакции

₄₈₄

Тема 13. Строение личности

В двойной скрытой трансакции участвуют четыре состояния Я. Она часто присутствует при флирте.

^{Ковбой: Не хотите ли посмотреть конюшню?}

^{Девушка: Ах, я с детства обожаю конюшни?}

На схеме 56 видно, что на социальном уровне происходит разговор о конюшнях между Взрослыми, в то время как на психологическом уров­не это разговор Ребенка с Ребенком и его содержание — сексуальные взаимоотношения (заигрывание). На поверхности инициатива принадле­жит Взрослому, но исход большинства подобных игр на самом деле пре­допределяет Ребенок, так что участников игры может ждать сюрприз.

Таким образом, мы подразделяем трансакции на дополнительные и пересекающиеся, на простые и скрытые, а последние — на угловые и двойные. <...>

^Игры

_{1. Определение}

Игрой мы называем серию следующих друг за другом скрытых до­полнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым ис­ходом. Она представляет собой повторяющийся набор порой однообраз­ных трансакций, внешне выглядящих вполне правдоподобно, но обладаю­щих скрытой мотивацией; короче говоря, это серия ходов, содержащих ловушку, какой-то подвох. Игры отличаются от процедур, ритуалов и времяпрепровождений, на наш взгляд, двумя основными характеристика­ми: 1) скрытыми мотивами; 2) наличием выигрыша. Процедуры быва­ют успешными, ритуалы — эффективными, а времяпрепровождение — выгодным. Но все они по своей сути чистосердечны (не содержат «зад­ней мысли»). Они могут содержать элемент соревнования, но не кон­фликта, а их исход может быть неожиданным, но никогда — драматич­ным. Игры, напротив, могут быть нечестными и нередко характеризуют­ся драматичным, а не просто захватывающим исходом.

Нам необходимо разграничить игры с ранее не обсуждавшимся ти­пом социального действия, а именно с операцией. Операцией мы называ­ем простую трансакцию или набор трансакций, предпринятых с некото­рой заранее сформулированной целью. Например, если человек честно просит, чтобы его утешили, и получает утешение, то это операция. Если кто-либо просит, чтобы его утешили, и, получив утешение, каким-то обра­зом обращает его против утешителя, то это игра. Следовательно, внешне игра выглядит как набор операций. Если же в результате игры один из участников получает «вознаграждение», то становится ясно, что в ряде случаев операции следует считать маневрами, а просьбы — неискренни­ми, так как они были лишь ходами в игре.

Берн Э. Анализ игр

₄₈₅

Например, в игре «Страхование», о чем бы страховой агент ни вел разговор, если он настоящий игрок, он ищет клиента или «обрабатывает» его. Единственная его цель — заполучить «добычу». То же самое отно­сится к играм «Недвижимое имущество» и другим подобного типа. По­этому когда коммерсант на званом вечере вместе с другими гостями уча­ствует в тех или иных времяпрепровождениях, например в «Доходах и расходах», то за его дружеским поведением фактически может скрывать­ся целый ряд умелых маневров, цель которых — добыть интересующую его информацию. В США существуют десятки профессиональных журна­лов, обучающих искусству коммерческих маневров. Они рассказывают о выдающихся играх и игроках (коммерсантах, заключивших исключитель­но удачные сделки). С точки зрения трансакционного анализа такие из­дания ничем не отличаются от известных спортивных журналов.

Однако предметом нашего исследования являются бессознательные игры, в которые играют неискушенные люди. Не отдавая себе в этом от­чета, они порождают в процессе игры двойные трансакции. Именно та­кие игры во всем мире образуют важнейший аспект общественных взаи­моотношений. Благодаря их динамической природе игры нетрудно отли­чить от статических установок, являющихся чаще всего результатом жизненной позиции.

Не следует заблуждаться относительно значения слова «игра». Как мы уже говорили, игра совсем не обязательно предполагает удовольствие или веселье. Например, коммивояжеры совсем не считают свою работу забавной, как это прекрасно показал Артур Миллер в пьесе «Смерть ком­мивояжера»¹. Многие игры весьма серьезны. Так же как сегодня спорт­смены всерьез играют в футбол, так и большинство игроков нельзя обви­нить в отсутствии серьезного отношения к играм.

То же самое относится и к словам «играть» и «игрок». Это могут подтвердить игроки в покер, а также те, кто долго играл на бирже. Эт­нографы, представители других наук знают о том, какой серьезный ха­рактер могут приобретать игры. Одна из самых сложных когда-либо су­ществовавших игр — «Придворный», превосходно описана Стендалем в «Пармской обители». Эта игра отличалась убийственной серьезностью. Наиболее зловещей игрой является, конечно, война.