Материал: I_Busygina_M_Filippov_-_Politicheskaya_moderni

Глава 4. Вызовы глобализации для России как великой державы

ствии подвергалось теоретическим уточнениям, многократно проверялось эмпирически, однако в целом сохранило свою доказательность13. Во-вторых, чем более асимметрично распределены ответственность и роли в альянсах, тем более они устойчивы при прочих равных условиях. В то же время обратной стороной асимметричности является угроза неограниченного доминирования со стороны самого большого участника альянса14.

Из сказанного следует, что для успеха альянса требуется, с одной стороны, асимметрично крупный участник (например, великая держава), способный взять на себя основное бремя расходов, а с другой – гарантии ограничения его возможного доминирования в альянсе. В силу внутренней противоречивости этого условия сформировать и поддерживать асимметричные альянсы с участием великих держав весьма затруднительно. Такие альянсы оказываются эффективными и долгосрочными только в том случае, если они выстраиваются либеральными демократическими режимами на основе четко установленных норм и ожиданий по поводу процесса принятия в них решений15.

При наличии в альянсе великой державы возникает также дополнительная проблема доверия ко взятым ею на себя обязательствам. Дело в том, что в какой-либо критический момент великой державе вдруг может оказаться невыгодно вставать на защиту интересов более мелких членов альянса. Одно дело обещать военную защиту и совершенно другое – начать полномасштабный конфликт, защищая небольшое государство – участника альянса. Или одно дело обещать способствовать общей безопасности на территории СНГ, но совсем другое – посылать российские войска в эпицентр «горячего» этнического конфликта в Киргизии. Таким образом, для успешного выстраивания и поддержания альянсов великой державе необходимо убедить как потенциальных оппо-

13См.: Sandler T., Hartley К. Economics of Аlliances: The Lessons for Collective Action // Journal of Economic Literature. 2001. Р. 869−896; Fang S., Ramsay K. W. Outside Options and Burden Sharing in Nonbinding Alliances // Political Research Quarterly. 2009.

14См.: Walt S. Alliances in a Unipolar World.

15См.: Cowhey P. Domestic Institutions and the Credibility of International Commitment: Japan and the United States // International Organization. 1993. N 47 (02). P. 299−326; Reed W. Alliance Duration and Democracy: An Extension and Cross-Validation of Democratic States and Commitment in International Relations // American Journal of Political Science. 1997. N 41 (3). P. 1072−8; Walt S. Why Alliances Endure or Collapse // Survival: Global Politics and Strategy. 1997. N 39 (1). P. 156–79; Leeds B., Savun B. Terminating Alliances: Why Do States Abrogate Agreements? // The Journal of Politics. 2007. N 69 (04). P. 1118−32; Martin L. Democratic commitments: Legislatures and international cooperation. Princeton : Princeton University Press, 2000; Mansfield E., Milner H., Rosendorff B. Why Democracies Cooperate More: Electoral Control and International Trade Agreements // International Organization. 2003. N 56 (03). P. 477−513; Mansfield E., Milner H., Pevehouse J. Democracy, Veto Players and the Depth of Regional Integration // World Economy. 2008. N 31 (1). P. 67−96; Leeds B., Mattes M., Vogel J. S. Interests, Institutions, and the Reliability of International Commitments // American Journal of Political Science. 2009. N 53 (2). P. 461−76.

75

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

нентов, так и союзников в готовности следовать взятым на себя обязательствам в момент международного кризиса или даже войны.

Стоит отметить, что проблемы с формированием альянсов вокруг потенциальных великих держав усилились после распада биполярной мировой системы. В такой системе положение государства в системе международных отношений в значительной степени определялось тем, кого из «больших» союзников оно выберет, что делало переход из одного альянса в другой крайне затруднительным. Многополярной системе присущи другие качества. С одной стороны, мировая война стала значительно менее вероятна, поскольку ни одно государство и ни одна коалиция не могут угрожать безопасности единственной сверхдержавы, так что война более не является средством пересмотра структуры миропорядка. С другой стороны, общемировая ситуация значительно усложнилась, более того – стала многомерной. Так, после распада Советского Союза США резко расширили круг своих возможностей для маневра и выбора «единомышленников» среди наиболее «преданных» потенциальных союзников. Крайне важно и то, что состав союзников стал меняться в зависимости от конкретной задачи, стоящей перед американскими политиками.

Схожим образом различные альянсы, направленные на противостояние США, стали формироваться вокруг конкретных проблем, будучи чаще всего нацеленными на достижение каких-либо преимуществ посредством изменения американской позиции по определенным вопросам. Речь идет уже не о классическом балансировании против военного доминирования США в мировой системе, но о так называемом мягком балансировании в отношении конкретных внешнеполитических шагов, предпринимаемых США.

Для традиционного военного балансирования теперь используется термин «жесткое балансирование», что означает выстраивание против доминирующей силы альтернативной коалиции, противостоящей этой силе по всем возможным направлениям – с конечной целью изменить баланс сил в мире. В отличие от «жесткого» «мягкое балансирование» основано на практическом признании существующего военного доминирования США и нацелено на получение наилучшего для «балансирующего» альянса результата в конкретной внешнеполитической области16.

Таким образом, альянсы против США и их разнообразных союзников также стали «гибкими». Одна и та же страна может выступать против США по одному конкретному вопросу и принадлежать к лагерю союзников США по другому вопросу. Добавим, что во многих случаях государства, готовые вместе противостоять США по каким-либо конкретным вопросам, одновременно опасаются усиления военной мощи своих непосредственных соседей, особенно тех, кто

16См.: Pape R. Soft balancing against the United States // International Security. 2005. N 30

(1). P. 7−45; Paul T. Soft Balancing in the Age of US Primacy // Ibid. P. 46−71; Pempel T. Soft Balancing, Hedging, and Institutional Darwinism: The Economic-Security Nexus and East Asian Regionalism // Journal of East Asian Studies. 2010. N 10 (2). P. 209−38.

76

Глава 4. Вызовы глобализации для России как великой державы

благодаря своей военной мощи может претендовать на статус региональной и мировой державы. Теоретически можно воспринимать США как угрозу всему миру, но для каждой конкретной страны, особенно находящейся за тысячи километров от американского континента, значительно большую опасность часто представляют ее ближайшие соседи. Стратегия «мягкого балансирования» против США позволяет более слабым странам избежать чрезмерной зависимости от потенциальных региональных гегемонов, поскольку не лишает их возможности обратиться к США за помощью в случае необходимости. Более того, открытое военное «жесткое доминирование» сегодня более вероятно как раз против региональных «великих держав» и их угроз. Соответствен­­ но, повторим, страны могут искать защиты у США против потенциальных региональных угроз и при этом вступать в коалиции «мягкого балансирования» против США – как, например, это делает Япония17.

При анализе международных отношений продолжает широко использоваться термин «великая держава» – для обозначения государств со значительным военным потенциалом: «великие державы» способны воевать на равных друг с другом, не вступая в ядерный конфликт18. Однако в соответствии с этим критерием разрыв между США и всеми остальными государствами продолжает нарастать: на протяжении ряда последних лет американский военный бюджет сравним с военными расходами всех остальных стран, вместе взятых. При этом пропорция военных расходов в общем бюджете США значительно сократилась по сравнению с периодом противостояния с СССР.

Несмотря на очевидное военное преимущество США, определение сущности многополярного мира требует учитывать роль потенциально возможных альянсов против военной мощи США19. Сложившуюся сегодня мировую систему мы называем многополярной, однако в этой системе военной безопасности (и другим интересам) США не в состоянии угрожать никакие практически возможные коалиции других держав. Ключевым в этом утверждении является указание на «практическую возможность». Если представить дело чисто умозрительно,­ то все страны мира, согласившись выступить вместе против США, могли бы сформировать своего рода мировую сборную, кото-

рая, обладая 70% мировой экономики, сумела бы преодолеть сегодняшнее

военное преимущество Америки. Однако на данный момент все реально воз­ можные коалиции по военному (неядерному) противостоянию США не обладают достаточными военными и экономическими ресурсами. В то же время за пределами военного противостояния коалиция, выступающая вопреки

17См.: Cha V. Alignment Despite Antagonism: The United States – Korea – Japan Security Triangle. Stanford : Stanford University Press, 1999; Walt S. Alliances in a Unipolar World.

18См.: Mearsheimer J. The Tragedy of Great Power Politics. N.Y. : WW Norton & Company, 2003.

19См.: Jervis R. Unipolarity: A Structural Perspective // World Politics. 2009. N 61 (1). P. 188−213.

77

и. бусыгина, м. филиппов. Политическая модернизация государства в России

интересам США, но не ставящая под сомнение американскую военную мощь (то есть остающаяся в рамках «мягкого балансирования»), представляется весьма возможной. При этом чем шире такая коалиция, тем более успешно она может действовать.

Таким образом, бесспорное военное преимущество США отнюдь не гарантирует им ни военного доминирования в мире, ни превосходства во всех областях международных отношений. Однако и действовать вопреки США (даже в ограниченных вопросах) могут позволить себе только те великие державы, которые доказали остальным государствам свою привлекательность в качестве партнеров, с которыми имеет смысл сотрудничать и вокруг которых стоит создавать альянсы. При этом доказывать свою привлекательность как коалиционного партнера необходимо по каждому вопросу, по которому интересы других великих держав, включая США, расходятся. Иными словами, каждой великой державе необходимо постоянно подтверждать свой статус в системе международных отношений.

За утверждением о том, что статус великой державы в современной мировой системе требует, чтобы другие страны признали его и были готовы формировать вокруг этой державы различные альянсы, логически следует вопрос:

какиефакторыспособствуютуспешномувыстраиваниюальянсов?Так,вработах Стефена Уолта и его последователей доказывается, что различные альянсы между суверенными государствами формируются прежде всего под влиянием внешних для альянса угроз и вызовов20. Поскольку любой альянс ограничивает суверенитет государств, накладывая на них определенные обязательства, решение сформировать альянс или вступить в него всегда вынужденное – оно принимается под воздействием реальных и потенциальных угроз. Это своего рода выбор меньшего из зол. Великие державы вынужденно выбирают партнеров для противостояния угрозам со стороны друг друга, а региональные державы – со стороны других региональных держав. Наиболее сильным побудительным мотивом при этом является реальная или потенциальная угроза со стороны ближайших географических соседей. Агрессивные намерения или даже просто наличие у альянса реальных возможностей проводить агрессивную политику увеличивают вероятность того, что остальные державы объединят свои силы для противостояния ему21. В то же время малые страны, а также те, кто не может рассчитывать на надежных союзников, вынуждены вставать на сторону сильнейшего22.

Близость ценностных и идеологических установок, в принципе, способствует формированию альянсов, но только в том случае, если не ведет к отказу членов альянса от суверенитета. Так, способствовать формированию альянсов может общая приверженность идеям либеральной демократии.

20См.: Walt S. The Origins of Alliances. Cornell : Cornell University Press, 1990.

21См.: Ibid. P. 146.

22См.: Ibid. P. 176.

78

Глава 4. Вызовы глобализации для России как великой державы

Однако идеологические установки, призывающие к полному единству под руководством одной из стран, на деле затрудняют достижение согласия сторон по поводу принципов формирования коалиции23. Общая идеология зачастую играет меньшую роль по сравнению с ролью прагматических соображений – так, либеральные демократии часто вступают в альянсы с нелиберальными режимами.

Попытки повлиять на формирование альянсов через льготное предоставление военной и экономической помощи при отсутствии общего интереса (угрозы)­ в целом непродуктивны24. Помимо этого при отсутствии общего интереса малоэффективными являются и попытки великих держав склонить потенциальных союзников к большей кооперации через механизмы влияния на внутреннюю политику. Более того, если готовности политических лидеров к кооперации не наблюдается, то попытки внешних сил манипулировать внутренней политикой часто приводят к обратному эффекту25.

Заметим здесь, что анализ причин, способствующих формированию успешных альянсов вокруг великих держав, выявляет те особые трудности, с которыми неизбежно должна столкнуться Россия. Огромная территория страны, ее природные ресурсы, военная мощь и экономический потенциал делают попытку претендовать на контроль над Евразийским континентом реальной. И потенциальные союзники России из числа ближайших соседей будут всегда иметь в виду эту потенциальную угрозу. Более того, по мнению С. Уолта, США, находящиеся за тысячи километров от Евразии, будут выглядеть для ближайших соседей России «меньшим злом», а значит, и более привлекательным партнером26.

Обсуждая выводы теоретических и эмпирических исследований, посвященных политике формирования альянсов в международных отношениях, необходимо признать и то, что существуют некоторые общие подходы, исходящие из принципиально других парадигм. Так, в рамках некоторых парадигм набор великих держав в мире и их партнеров задан историческими, геополитическими, цивилизационными и другими глобальными факторами. Подобный подход особенно популярен у некоторых российских политиков, которые утверждают, например, что «Россия обречена быть великой державой» или же как минимум лидером всего Евразийского пространства – вплоть до Индийского океана. Если набор великих держав и их партнеров задан, то в мировой системе не остается места для конкуренции за партнеров по альянсам.

Однако если мы все же признаем существование конкуренции между великими государствами за потенциальных партнеров по международным альянсам, то следует задаться вопросом о характере внешней политики, привлека­

23См.: Walt S. The Origins of Alliances. P. 35, 181.

24См.: Ibid. P. 35, 249.

25См.: Ibid. P. 259−260.

26См.: Ibid. P. 284.

79