Материал: Islamskaya_mysl

«Само представление о сунне является доисламским. Арабское слово сунна означает “способ”, “образец”, “пример”, и в арабском племенном обществе под ним понималась идеальная модель пове- дения, воплощенная в конкретном историческом примере — пред- ка, героя, религиозного лидера и пр. Сунна — это элемент родового сознания, при котором любая деятельность человека должна быть санкционирована примером из прошлого, т. е. прецедентом. Такие родовые представления хорошо изучены антропологами по всему миру, и арабское общество VII в. здесь не является уникальным. Так понятая сунна должна, по доисламским представлениям, ох- ватывать все сферы жизни человека, практически каждый его по- ступок. Она тесно связана с обычным правом. Функция хакама, или судебного посредника, которую Пророк выполнял в Медине, предполагалаформированиесуннывспецифическомсмысле— как кодекса правовых решений, которым необходимо следовать. Таким образом, Пророк, с одной стороны, сам являлся образцовой фигу- рой и с него “списывалась” сунна, а с другой стороны, формировал сунну посредством своих судебных решений. Об арабском контек- сте сакрализации его фигуры нам известно не очень много»57.

Процесс формирования классической концепции «пророческой Сун- ны» можно представить следующим образом: доисламская идея сунны как нормативного прецедента => кораническая идея Сунны как «образца поведения», олицетворенного преимущественно Пророком (но, судя по хадисам, не только им) => ранняя исламская концепция Сунны как общей и несистематизированной этико-поведенческой нормы, которая обеспече- на авторитетом пророка Мухаммада и других благочестивых людей, лока- лизована в конкретном регионе (т. е. контекстуальна и рационально деду- цируема) и не привязана к текстовому корпусу хадисов => классическая (после аш-Шафиʻи) концепция Сунны как нерецитируемого откровения, которое равно по статусу Корану (а порой и превосходит его), интегриро- вано в фикховую парадигму и тесно связано с текстовыми сборниками ха- дисов (впрочем, «канонизация» сборников произошла несколько позже58).

Складывание классической концепции привело к тому, что исламская традиция оказалась сильно привязана к контексту Аравии VII в. Конечно,

57Мухетдинов Д. В. Исламское обновленческое движение конца XX — начала XXI века: идеи и перспективы. С. 356.

58По этой теме см. фундаментальное исследование: Brown J. The Canonization of al-Bukhari and Muslim: The Formation and Function of the Sunni Hadith Canon. Leiden; Boston, 2007.

фикховаяпарадигмапредоставляладостаточнуюгибкостьдлятого, чтобы не скатываться в полный буквализм, — в конечном счете, ввиду разнород- ности и противоречивости корпуса хадисов, последовательный скрипту- рализмибуквализмникогданебылвозможен59. Однакоэтойгибкостиока- залось мало для продуктивного сочетания практики исламской религии и жизни в эпоху модерна, что мы видим по сей день; в качестве примера достаточно привести события вокруг журнала «Шарли Эбдо», которые, конечно, объясняются не столько массовой психической девиацией, ко- торая могла бы быть зафиксирована медицинскими средствами, сколько буквалистским пониманием Сунны и хадисов, в частности хадисов о том, чтовсякийоскорбляющийпророкаМухаммадаиисламзаслуживаетсмер- ти60 (и случаи такого «буквалистского традиционализма» мы многократ- но обнаружим в исламской истории: от неприятия технических новшеств даже в прагматически значимых ситуациях — как в ситуации борьбы еги-

59В границах фикховой парадигмы была разработана классификация поступков по степени обязательности и разрешенности: фар┌ «обязательное», муста╝абб «реко- мендуемое», мубā╝ «нейтральное», макрӯх «неодобряемое» и ╝арāм «запрещенное». Только поступки категории фар┌ обладают абсолютной прескриптивностью, посколь- ку, как считается в некоторых мазхабах, они выводятся напрямую из Корана, в то вре- мя как многие поступки категории муста╝абб (выводимые преимущественно из ха- дисов), хотя и оцениваются положительно, но не являются чем-то обязательным. Из этого может сложиться впечатление, что в фикховой парадигме нет места тому прес- криптивному и буквалистскому пониманию Сунны пророка Мухаммада, которое мы рассматриваем в данной статье. Однако это мнение ошибочно. Во-первых, наш анализ касается не степени обязательности, а характера прескриптивности как таковой: тот факт, что поступки категории муста╝абб не являются строго обязательными, никак не противоречит тому, что само обращение к пророческому прецеденту в данном случае имеет буквалистскую основу (например, умащивать себя маслами или пить верблю- жью мочу, как это делал Пророк, вовсе не обязательно, но само обращение к подоб- ным конкретным прецедентам свидетельствует о буквалистском мышлении). Во-вто- рых, при внимательном анализе становится понятно, что подавляющее большинство предписаний из категории фар┌ не может быть выведено из Корана напрямую, без учета пророческого прецедента — это касается даже базовых ритуальных процедур (например, пятикратной молитвы) и соблюдения уголовного кодекса (╝удӯд). На са- мом деле в основе фикховой дедукции норм всех типов лежит классическое предпо- нимание характера пророческой Сунны, ее соотношения с Кораном и того вида гер- меневтики, который необходим для адекватной дедукции. В данном случае не имеет значения, в какой степени эта герменевтическая связка отрефлексирована самими ис- ламскими мыслителями.

60Бухари № 2510, 3031, 3032; Абу Дауд № 3000, 4349. Подробнее см.: Khan S. Blasphemy against the Prophet // Fitzpatrick C., Walker A. H. (eds.) Muhammad in History, Thought, and Culture. Santa Barbara, CA, 2014. P. 59–67.

петской армии против Наполеона — до нежелания изучать языки «невер- ных», дабы не уподобиться им, и стремления обращать в рабство пленных женщин, делая из них «законных» наложниц). Мухетдинов пишет:

«В эпоху модерна исламская традиция вступила не только с багажом довольно спекулятивных и спорных правовых и теоло- гических мнений, но и с куда более проблематичным компонен- том религии — сборниками хадисов, — обладающим, к тому же, статусом, не сильно уступающим статусу Корана (а на практике даже превосходящим его!). Проблематичность традиционной теории Сунны состоит в том, что она, во-первых, является бук- валистской; во-вторых, мыслится как охватывающая все сферы жизни; и в-третьих, всецело зависит от хадисов, т. е. в ее рамках хадисы понимаются как обязательный источник религиозного ру- ководства. Если выше мы неоднократно подчеркивали, что Коран сильно связан с контекстом своего ниспослания, то для хадисов, повествующих о словах и деяниях пророка Мухаммада, данное утверждение еще более справедливо. В сочетании с буквализмом это дает весьма плачевный результат: обязательным компонентом религиозного поведения становятся детали жизнедеятельности, характерной для Хиджаза VII в.; иначе говоря, происходит арха- изация ислама и его чрезмерная привязка к определенному куль- турному контексту.

Помимо полезных наставлений, связанных с ритуальной сфе- рой (‘ибāда), сборники хадисов включают в себя многочисленные подробности, касающиеся общения с людьми, войны, семейной жизни, половой жизни, пищи, отношения к животным, народных представлений и пр. В результате частью исламской религии стали следующие странные указания и детали: требование убивать всех черных собак, поскольку в них живет Шайтан; требование убивать ящериц, притом желательно с первого удара, так как при убийстве со второго или третьего удара человек получает от Всевышнего меньшеевознаграждение; необходимостьупотребленияверблюжь- ей мочи для избавления от некоторых недугов; запрет делать татуи- ровки и выщипывать волосы с лица; требование облизывать руку после еды или давать облизать ее другому; совет меньше зевать, поскольку зевота — от Шайтана; информация о том, что крик пе- тухов означает, что они видят ангела, а рев волов — что они видят Шайтана; утверждение о том, что Шайтан проводит ночь внутри носа человека; информация о том, что Солнце ночью прячется в те-