Материал: Islamskaya_mysl

Саффаридов (868), Саманидов (874). Таким образом, именно сово- купное воздействие этих и других условий аналогичного характера способствовало изгнанию людей преданного духа со сцены непре- станных волнений в блаженный покой непрерывно самоуглубляю- щейся созерцательной жизни. Семитский характер жизни и мысли этих ранних мусульманских аскетов постепенно замещается вели- кодушным и чувственным пантеизмом более-менее индоевропей- ского склада, развитие которого идет фактически параллельно мед- ленному обретению Персией своей политической независимости;

2)скептические тенденции исламского рационализма, которые нашли свое раннее выражение в поэмах Башшара ибн Бурда — сле- пого персидского скептика, обожествлявшего огонь и высмеивавше- го все неперсидские способы мышления. Сокрытые в рационализме зачаткискептицизмавконечномитогепотребовалиобратитьсяквы- ходящемузапределыинтеллектаисточникузнания(super-intellectual source of knowledge), которыйвозвестилосебевтрактате«Ар-рисāла фӣʻилмат-та╕аввуф» ал-Кушайри(986). Ужевнашуэпохунегатив- ныерезультаты«Критикичистогоразума» КантапобудилиФ. Якоби

иФ. Шлейермахера положить в основание веры чувство реальности идеала, а скептик XIX в. У. Вордсворт снял завесу с того таинствен- ногосостоянияума, вкотором«взором, успокоеннымповолегармо- нии и радости глубокой, [мы] проникнем в суть вещей»;

3)лишенноеэмоцийблагочестиемножестваисламскихшкол— ханафитов (эпоним — Абу Ханифа, ум. 767), шафиитов (аш-Ша- фиʻи, ум. 820), маликитов (Малик ибн Анас, ум. 795) и антропо- морфистов-ханбалитов (Ахмад ибн Ханбал, ум. 855) — злейший враг независимой мысли, который овладел массами после смерти ал-Мамуна;

4)религиозная дискуссия между представителями множества различных вероубеждений (creeds), поощряемая ал-Мамуном, и в особенности ожесточенный богословский спор между ашаритами

исторонниками рационализма. Данные обстоятельства не только способствовали ограничению религии узкими рамками богослов- ских школ, но также пробудили дух, готовый воспарить над всеми мелкими сектантскими склоками;

5)постепенное снижение религиозного рвения, обусловленное рационалистическим уклоном раннеаббасидского периода, и стре- мительный рост благосостояния, который способствовал мораль- ной распущенности и равнодушию к религиозной жизни в высших кругах исламского мира;

6)наличие христианства как работающего жизненного идеала.

Ивсе же не его религиозные идеи, а сама реальная жизнь христи- анского отшельника (еремита) более всего захватывала умы ран- них исламских святых, чье совершенное отрешение от мира, хотя

ибыло само по себе весьма чарующе, но, как мне кажется, полно- стью противоречило духу ислама.

Таковой по преимуществу была среда, в которой складывался суфизм, и именно в совместном воздействии указанных выше факторов мы долж- ны искать разгадку возникновения и развития суфийских идей. Прини- маявовниманиеэтифакторыипочтиприроднуюсклонностьперсидского разума к монизму, можно объяснить феномен рождения и роста суфизма. Если сейчас мы исследуем основные условия, предшествовавшие появ- лению неоплатонизма, то обнаружим, что схожие условия давали схожие результаты. Варварские набеги, которые вскоре должны были превра- тить императоров дворца (Emperors of the Palace) в императоров лагеря (Emperors of the Camp), в середине III в. приняли более серьезный оборот. Сам Плотин в одном из писем к Флакку говорит о политических потрясе- ниях своего времени2. Когда Плотин внимательно осмотрелся вокруг себя в Александрии, в городе своего рождения, он заметил там признаки расту- щей веротерпимости и безразличия к религиозной жизни. Уже позднее, когда Плотин оказался в Риме, ставшем, образно говоря, пантеоном для многих народов (pantheon of different nations), он обнаружил аналогичную нехваткусерьезностивжизни, аналогичнуюраспущенностьнравовввыс- ших слоях общества. В более образованных кругах философия изучалась скорее как раздел литературы, нежели ради нее самой, а Секст Эмпирик, раззадоренный склонностью Антиоха Аскалонийского к смешению скеп- тицизма и стоицизма, распространял старый «несмешанный» скептицизм Пиррона — тот сорт интеллектуального отчаяния, который подтолкнул Плотина к нахождению истины в откровении, возвышающемся над са- мой мыслью. Помимо всего прочего, жесткий безэмоциональный харак- тер стоической морали и преданное благочестие последователей Христа, которые, не поколебленные долгими и жестокими гонениями, пропове- довали всему римскому миру весть о мире и любви, потребовали тако- го пересмотра языческой мысли, который возрождал бы старые идеалы жизни и удовлетворял новые духовные потребности народа. Но этическая сила христианства была слишком высока для неоплатонизма, который, по

2 «До нас дошли вести, что Валериан потерпел поражение и теперь находится в отрядах Шапура. Поочередная угроза со стороны франков и алеманнов, готов и пер- сов в равной мере несет ужас нашему вырождающемуся Риму». Plotinus to Flaccus,

цит. по: Vaughan R. A. Half-hours with Mystics. N. p., n. d. P. 63.

причине своего более метафизического характера3, не имел послания для народа в целом и, следовательно, был недоступен грубому варвару. По- следний, находясь под впечатлением от реальной жизни гонимого христи- анина, принимал христианство и утверждал себя в строительстве новых империйизруинстарой. ВПерсиивоздействиемежкультурныхконтактов и взаимного идейного обогащения породило в определенных умах смут- ное желание осуществить аналогичное переосмысление ислама, который постепенно ассимилировал как христианские идеалы, так и спекуляции христианского гнозиса, чему находил прочное основание в самом Коране. Цветок греческой мысли увял до первого вздоха христианства, но горячий самум [сухой ветер пустынь, песчаный ураган. — Примеч. пер.] инвектив Ибн Таймийи не мог иссушить свежесть персидской розы. Первый был полностью сметен потоком варварских нашествий — вторая же, которой не коснулся тюркский переворот (Tartar revolution), растет до сих пор.

Однако эта необычайная жизненная сила, присущая суфийскому пере- осмыслению ислама, объясняется лишь тогда, когда мы размышляем о все- охватывающей структуре суфизма. Семитскую формулу спасения можно кратковыразитьсловами«преобразисвоюволю». Этоозначает, чтосемиты рассматривают волю как сущность человеческой души. Индийский ведан- тист в свою очередь учит, что любая боль обусловлена нашим ошибочным отношениемкоВселенной. Поэтомуонвелитнампреобразитьсвоепонима- ние, подразумеваятемсамым, чтосущностнаяприродачеловекасостоитиз мысли, а не из деяния или воли. Но суфий полагает, что простое преобразо- ваниеволиилипониманиянепринесетмира. Мыдолжныосуществитьпре- образование и того и другого путем полного преобразования чувств. Воля и понимание являются лишь специализированными формами чувств. Посла- ние суфия к отдельному человеку таково: «Возлюби всех и забудь о своей собственнойиндивидуальности, когдаделаешьдобродругим». Румисказал: «Покорить чужие сердца — вот величайшее паломничество, и одно сердце стоит больше тысячи Кааб. Кааба — это просто дом Ибрахима, но серд- це — это дом самого Бога». Но данная формула предполагает почему и как, т. е. метафизическое обоснование идеала, — для того, чтобы удовлетворить понимание, и правила организации действий — для того, чтобы направлять

3 Экстатический элемент, который мог бы привлечь определенные умы, у позд- них учителей неоплатонизма отошел на задний план. В итоге неоплатонизм стал лишь системой мысли, не связанной с человеческим интересом. Томас Уиттакер пи- сал: «С точки зрения поздних учителей школы, мистический экстаз виделся все более трудноосуществимым. И тенденция эта только усиливалась — вплоть до признания его практически недостижимым на земле». Whittaker T. The Neoplatonists: A Study in the History of Hellenism. Cambridge, 1918. P. 101.

расходуют из того, чем Мы их наделили»5. Однако возникает вопрос, что такое и где Невидимое. Коран отвечает, что Невидимое находится в тво- ей собственной душе: «На земле есть знамения для людей убежденных, а также в вас самих. Неужели вы не видите?»6 И повторяет в другом месте: «Мы сотворили человека и знаем, что нашептывает ему душа. Мы ближе к нему, чем (его) яремная вена»7. Аналогичным образом Священная Книга учит, что сущностная природа Невидимого — это чистый свет: «Аллах — Свет  небес и земли»8. Что касается вопроса, является ли этот Изначаль- ный Свет личностным, то Коран, несмотря на использование множества выражений, предполагающих личностность, все же провозглашает в не- скольких словах: «Нет никого подобного Ему»9.

Таковы некоторые из основных айатов, на основании которых различные суфийские комментаторы разрабатывают пантеистическое понимание Все- ленной. В них перечислены четыре стадии внутренней подготовки, через ко- торые дух — повеление, или довод Изначального Света («Скажи: “Дух — от повелениямоегоГоспода. Вамданознатьобэтомоченьмало(олюди!)”»10), — долженпройти, еслижелаетподнятьсянадтолпоюиосознатьсвоюсвязьили тождествосконечнымисточникомвсякойвещи. Назовемэтистадии:

1)вера в Невидимое;

2)стремление к Невидимому. Ищущий дух оставляет свой сон

ипосвящает себя наблюдению за чудесными явлениями природы. «Неужелиониневидят, каксозданыверблюды, каквознесенонебо, как водружены горы, как распростерта земля?»11;

3)познание Невидимого. Оно происходит, как было указано выше, когда мы заглядываем в глубины нашей собственной души;

4)реализация. Согласновысокомусуфизму, онадостигаетсяпо- стоянным поддержанием справедливости и проявлением милосер- дия: «Аллах повелевает быть справедливыми, делать добро и ода- ривать родственников. Он запрещает мерзости, предосудительные деяния и бесчинства. Он наставляет вас, быть может, вы помянете назидание»12.

5К. 2: 3.

6К. 51: 20–21.

7К. 50: 16.

8К. 24: 35.

9К. 42: 11.

10К. 17: 85.

11К. 88: 17–20.

12К. 16: 90.