Материал: Islamskaya_mysl

Лахбаби конструирует понятие свободы не как состояние, но как про- цесс. Для него освобождение отождествляется с самим процессом персо- нализации:

«Для описания [свободы-автономии] более всего подходит термин “освобождение”, который в широком смысле обозначает адаптивную способность продолжительной персонализации, син- тез разнообразных активностей, функциональных и интеллекту- альных. Этот термин способствует выявлению двух характеристик, существенных для понимания свобод: обладание творческими, всеохватывающими порывами (élans) и бытием в становлении (en devenir). С этой точки зрения все, что способствует освобождению, будетназыватьсясвободой, авсе, чтопротивоположноэтому, — от- чуждением. Это равносильно утверждению, что существуют сво- боды, а не свобода»139.

Свобода обнаруживается в ситуации, когда некто находит способ по- зволитьволеиразумувозобладатьнадсилами, которымподчиненачелове- ческая природа140. Это расплывчатое описание «свобод» кажется Лахбаби наиболее привлекательным в Бергсоне; и хотя нежелание Бергсона давать определение свободы исходит из убеждения, что подобный ход потре- бовал бы использования языка, а значит, и механистического мышления применительно к предмету, которому такой подход не оставляет места141, Лахбаби видит в этом почтительный способ обхождения с возникающим из имманентных структур мистическим трансцендентным. Свобода всег- да проявляется в исторически обусловленной манере и не поддается эс- сенциализации:

«…Время омолаживает и старит все, чего касается; жизнь есть вечное изменение. Это верно для меня — как и для всего, что связано с человечеством: установлений, чьих-то представ- лений о жизни, мировоззрений… Такая же участь постигла и те первые идеи, которых держалась философия. Поэтому и понятие “свободы” претерпевает изменения от эпохи к эпохе. Однако за этой исторической нестабильностью, отсутствием устойчивого содержания понятия свободы кроется общечеловеческое начало,

139Lahbabi M. A. De l’Etre à la personne. P. 279.

140Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 204–208.

141С этим Лахбаби не может согласиться.

на основе которого выстраиваются индивидуальные особенности модели свободы в каждую эпоху; это élan к освобождению в его самом общем смысле… человеческая воля стремится стряхнуть с себя ярмо отчуждения»142.

Если мы не можем овеществить свободу на практике, это связано с тем, что ее основу составляет невидимый élan, пребывающий в вечном движении (которому противостоит обратное движение, «отчуждение»). В связи с этим трудно не вспомнить метафизику «Творческой эволюции», с ее дуализмом жизненного порыва и материи. Для Бергсона было бы со- вершенно справедливо заявить, что свобода и есть сама жизнь, трансцен- дентное, творческая основа всего, что есть. Ключевое расхождение между двумя авторами связано с определением мест выражения élan. Бергсон обнаруживает его в индивидах (мистиках и героях) и в видах (однажды élan достигнет вершины в бессмертном существе-трансчеловеке); таким образом, это и мистическое, и нечеловеческое. Лахбаби же, не утверждая ничего подобного, в первую очередь располагает порыв на уровне обще- ства, в особенности того универсального общества, которое иначе называ- ется цивилизацией.

Мы уже обращали внимание на то, что Лахбаби отвергает бергсонов- ский индивидуализм, а также предложенное французским философом понятие интерсубъективности. На самом деле это можно трактовать как последовательное развитие интенций самого Бергсона, который отказался от идеализма ради инклюзивной онтологии, иначе говоря, защищавшего наряду с реальностью сознания реальность вещей. Инклюзивная онто- логия Лахбаби делает еще один шаг вперед, отстаивая идею реальности между вещами: отсюда его исследование интерсубъективности, предпо- лагающееизучениеспособа, которымвоспринимаемыйобъектпредостав- ляется воспринимающему «я»143 и в котором «даже то, что кажется нашим наиболее сокровенным (мысли, воспоминания, чувства…), нельзя понять иначекакизотношений: ресентимент, симпатияилилюбовьвсегдаимеют объект»144. Этасосредоточенностьнапространствемежду«я» имеетслед- ствия и для бергсоновского учения о двойном «я»; Лахбаби, как и Икбал, не согласен с ним. Во-первых, он полагает, что оно изолирует подлинное, глубинное «я» в непередаваемом одиночестве и превращает свободу в чи- сто субъективное, приватное дело. Более того, социальное пространство,

142Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 220–221.

143Lahbabi M. A. De l’Être à la personne. P. 46.

144Ibid. P. 58.

которое должно было быть местом становления человека как личности, представляется в таком случае источником загрязнений этого глубинно- го «я»145. Вместо разделенного «я» Лахбаби предлагает более целостную картину. Надо сказать, что и многие другие положения бергсоновской тео- рии оказываются отброшены. Так, нам приходится отказаться от бергсо- новской критики разума и науки146; от его склонности к мистицизму147; от элитарного героизма как источника «открытой» этики148; от теории неиз- бежной войны149 и многого другого. В общем, Бергсон лишается почти всего того, что характеризовало его драматическое мифическое описание ущербного мира, нуждающегося в мистическом искуплении.

Подобно тому как Бергсон пытался взять лучшее из идеализма и ма- териализма и создать интегративную антропологию вокруг категории действия, Лахбаби движим желанием охватить и субъективное измерение человеческого освобождения, и его объективную, материальную сторону. Еговниманиеквнутреннемуизмерениюможнозаметитьвтехместахтек- ста, где он проясняет роль рефлексии в процессе освобождения и говорит об образовании «рефлективного Я», например:

«Рефлексировать — это одновременно знать себя и изменяться. Нектосвободен, когдаимеетсвоюличностьвкругу“нас”, постоян- но осознавая свою роль субъекта, принимающего активное участие в гуманизации мира»150.

Рефлексия дает нам самопознание, благодаря чему мы можем присво- ить себе собственное поведение — как личное, так и социальное151. Эти два измерения невозможно отделить друг от друга без насилия над реаль- ностью. То, как Лахбаби характеризует личностное развитие своего «я», кажется более соответствующим духу бергсонианства, чем сам Бергсон. Лахбаби смешивает образность эволюционного подхода, нераздельное

145Lahbabi M. A. De l’Être à la personne. P. 9.

146Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 50.

147Не слишком большая потеря для того, кто испытывает сильную неприязнь к су-

физму. См.: Lahbabi M. A. Le personnalisme musulman. P. 95; Abu-Rabi’ I. M. The Arab World // Nasr S. H., Leaman O. (eds.) History of Islamic Philosophy. London; New York, 1996. Part II. P. 1099.

148Lahbabi M. A. De l’Être à la personne. P. 59.

149Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 148f.

150Lahbabi M. A. De l’Être à la personne. P. 276.

151Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 208.

движение durée, объединяющую силу действия и идею свободы как то- тального самовыражения:

«Адаптироваться к трансформациям и трансформироваться в ходе адаптации. Иначе говоря, быть сформированным самими ми- ром так, чтобы преобразиться, преображая его самого, — это дли- тельноеитрудноедвижение, котороевсегдатребуетсовершенство- вания в диалектике позитивных свобод, действий и реакций, что связывают “меня” с собой и с миром. В этом смысл освобождения. Оноодновременноявляетсяитворческойсилой, ипроявлениемце- лостного, активного “я”»152.

Таким образом, Лахбаби сохраняет бергсоновскую идею человека как сложного существа, интегрированного посредством действия, но, что осо- бенно важно, на онтологическом уровне это описывается как отношения «междуя», ане«внутрия». Иеслисейчасиестьфундаментальныйпорок, пронизывающий humanum, то он не присущ внутреннему «я», а скорее обнаруживается в нарушениях социальной солидарности, вызванных кон- куренцией153. Этот диагноз открывает путь к моральным и социальным реформам, которые Бергсон едва ли когда-либо стал бы рассматривать, но именно эти реформы отводят элите решающую роль в национальном воз- рождении. «Несовместимая с практикой и эффективностью» философия Бергсона никогда не могла пригодиться «работягам Ближнего Востока»154.

Объединяя наши рассуждения о свободе и положении «я-в-обществе», можно сделать следующий шаг вместе с Лахбаби, отметив, что освобо- ждающее действие élan можно в первую очередь обнаружить не в персо- нализации индивидов, но в процессе формирования цивилизаций. Конеч- но, в более поздних работах, в которых он обратится к проблеме культуры и попытается обосновать ложность оппозиции культуры модерна и при- митивной культуры, можно встретить рассуждения, в которых явно при- сутствует бергсоновский élan, например:

«Совершенно не обязательно то, что является оригинальным и особенным, естьнечтовыдающеесяи, сталобыть, навекиостанетсяв культуре: бесценнолишьуниверсализируемое. <…> То, какмыоформ- ляем некоторое интеллектуальное содержание, то, как мы мыслим об

152Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 194.

153Ibid. P. 161f.

154Ibid. P. 197.

определенных ценностях, есть лишь нечто быстротечное, на мгнове- ние позволяющее нам сделать социальную жизнь осмысленной. Су- щественное находится в ином месте; его сообщает нам уникальный élan, подталкивающий нас изнутри к полноте нашей человеческой реальности: выйти за пределы замкнутости к открытости»155.

На данном этапе для Лахбаби не менее важным оказывается предпо- ложение, что за творческим движением культуры кроется élan, выходя- щий за пределы персонализации индивидов, поскольку это позволяет ему отстаивать незападные культуры, включая и его собственную культуру, как места (loci) цивилизации. Сами культуры представляют собой про- странства конфликта и поляризации; в каждой из них имеется нечто, что способно внести вклад во всеобщее цивилизационное наследие156. Таким образом, движение вперед не обязательно сводится к вестернизации. По- добные настроения присутствовали и в предшествующих его текстах.

«Люди сами творят собственную историю, находясь в некото- рой обусловливающей этот процесс среде. Прогресс в покорении мира и собственной человеческой природы — это истинный путь, ведущий к освобождению. “Я” приходит к освобождению лишь посредством участия в “мы”, очеловечивающих своими усилиями биологическую и социальную ткань. Усилия, направленные на по- стижение и гуманизацию универсума, в свою очередь обусловлены сопротивлением природы»157.

Подчеркнув, что процесс персонализации осуществляется в социаль- ной среде и черпает все свои ресурсы в социальном контексте, Лахбаби вносит изменения в бергсоновский образ эволюционного динамичного роста. Для Бергсона сам принцип жизни проявлял себя в дажеболее слож- ных формах через élan vital, преодолевая препятствия окружающей среды и достигая в человеке самосознания в процессе его освобождения. Косми- ческий процесс и индивидуальное сознание, обретающее самосознание, представляют собой два полюса — особенно это заметно в «Двух источ- никах морали и религии» на примере пророков-мистиков. У Лахбаби же оба эти полюса сужаются. Élan представляется активным скорее в ткани

155Lahbabi M. A. Du clos à l’ouvert (vingt propos sur les cultures nationales et la civilisation humaine). Casablanca, 1961. P. 193.

156Ibid. P. 192.

157Lahbabi M. A. Liberté ou Libération? P. 203.