Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

Американка Рут Бенедикт

ияпонский национальный характер

Вдовоенноеи военноевремя пропагандисты превозносили японцев за верность императору, умение избира-

тельно заимствовать иностранный опыт, чистоплотность, вежливость, справедливость, чувство прекрасного и т.д.1 Однако после войны эти хвалебные сочинения были выкинуты из сознания. Тем не менее, вопрос о «национальном характере» продолжалволноватьобщество. Большуюроль

впостановке этого вопроса сыграли американцы, которые, какэтопринятоуколонизаторов, сталипристальновглядываться в тех людей, которых они оккупировали. Особенно большое впечатление произвела на японцев книга американского этнопсихолога (или «культурного антрополога») Руты (Руфи) Бенедикт «Хризантема и меч». На английском

языкеонабылаизданав1946 г., японскийпереводпоявился в1948 г.2

Бенедикт была специалистом по индейцам и не владела японским языком. Она никогда не была в Японии, поэтому ей пришлось прибегнуть к методу, который она назвала «дистанционным изучением культуры». Основные информанты Бенедикт – интернированные американцы японского происхождения и военнопленные. Обследуя этих смирных пленников (они не поднимали мятежей и не делали попыток сбежать), Бенедикт пришла к выводу, что никто из японцев не стремится к свободе. Анализируя c помощьюпереводчиковяпонскуюпропагандистскуюлите-

1Мещеряков А.Н. Хага Яити и его «Десять этюдов о национальном характере» // Orientalia et Classica I (LXXII), «История и культура Японии», выпуск 12. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2020.

2Рут Бенедикт. Хризантема и меч. Модели японской культуры. М.: «Росспэн», 2004.

600

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

ратуру и фильмы, она выделила следующие главные особенности всех японцев: желание знать свое место в иерархически организованном обществе и повиноваться долгу (гири), который препятствует формированию«свободной» личности.

Бенедикт придумала также оппозицию стыд/ грех. Она подчеркивала: японцами управляет стыд (хадзи), то есть они больше всего боятся осуждения за свои действия со стороны других японцев. В то же самое время у них (в отличие от «западных людей», под которыми Бенедикт разумелапреимущественноамериканцев, преимущественнобелых, преимущественнохристиан) отсутствуетпонятие греха как такового, каждый по отдельности они не различают добро и зло, то есть лишены морального начала, которое свойственно западным людям. В этом выводе есть зерно истины, но только зерно: японцы и вправду весьма чувствительны к мнению окружающих. Однако утверждать, что в японской культуре отсутствует понятие греховности как таковой – безусловно неверно. К такому выводу мог прийти только человек, порожденный христианскойкультурой, которая, какизвестно, несклоннадопускать, что у «примитивных» языческих народов существует понятие о добре и зле – они попросту не различают их. Христианскиемиссионерыиздавнапользовалисьэтойзаезженной формулой, Бенедикт тоженепренебрегла ей.

Книга Бенедикт вызвала живейшую реакцию японских интеллектуалов. В четвертом номере журнала «Этнографические исследования» за 1950 г. были опубликованы откликинанее. Японцывэтовремямучилисьоткомплекса неполноценности, и многие похвалили книгу Бенедикт. Однако философ Вацудзи Тэцуро (1889–1960) обиделся за японский народ и заявил: нельзя судить о нем только по армейским чинам, военнопленным, эмигрантам и прави-

601

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

тельственной пропаганде. Знаменитый этнолог Янагита Кунио(1875–1962) тоженаписалрецензию. Внейоннастаивал: рассуждения о японцах того человека, который не знаком с исследованиями самих японцев, лишены основательности. Возмутился он и рассуждениями о том, что у японцев отсутствует чувство греха. В исторической ретроспективедело, поегомнению, обстоялосточностьюнаоборот: приверженные буддизму «простые люди» руководствовались прежде всего боязнью согрешить и быть наказанными за это адскими муками, а чувство стыда воспитывалось только у относительно немногочисленных самураев, которым конфуцианцы прививали мысль, что религия – это шарлатанство. Янагита поймал Бенедикт на нескольких неточностях и ошибках, справедливо утверждая, что ее суждения огульны и внеисторичны.

Несмотря на критику, влияние работы Бенедикт на умы японцев вышло значительным (совокупный тираж японского издания «Хризантемы и меча» составляет около 2,5 миллионовэкземпляров). Преждевсегопотому, чтоона заново легализовала понятие «национальный характер». Бенедикт не была знакома с работами довоенных исследователей (вернее было бы сказать певцов) японского характера, но точно так же, как и они, она рассматривала «японцев» вообще. Японцыжесудовольствиемсхватились за ее книжку, поскольку она исходила из предпосылки, что их«национальный характер» существует3.

УБенедиктобнаружилосьвЯпониимножествопоследователей и эпигонов. В списке бестселлеров 1951 г. на первом месте находилась книга журналиста Рю Синтаро (1900–1967) «Взгляд на мир: чему поучиться у Запада», в которой автор убеждал читателя, что, по сравнению с

3 Ёсино Сакудзо. Бунка насёнаридзуму-но сякайгаку. Гэндай нихон-но айдэнтити-ноюкуэ. «Нагоя дайгаку сюппанкай», 1997. С. 121–122.

602

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

западным человеком, в японце отсутствуют самостоятельность, независимость и рационализм, а потому воспитание этих качеств является первейшим условием для создания демократической Японии.

В 1953 г. была издана (и пользовалась большой популярностью) книга«социальногопсихолога» МинамиХироси (1914–2001), получившего ученую степень в Корнельском университете, что придавало его сочинению дополнительный вес. Книга называлась «Психология японцев». В качестве отправной точки выступили рассуждения Бенедикт, которую в первых строках своего исследования автор обвинил в подгонке фактов под свои гипотезы, которыеона ставит вперед фактов.

Тем не менее, Минами тоже упирал на «отрицательные» черты в личности японца, обусловленные пережитками «феодальной» структуры общества и сознания. К таковым он относил беспрекословное послушание (полиции, чиновникам, офицерам, императору, старшему по положению), которое приводит к фатализму, растительному существованию, пассивности и уничтожению индивидуальности, отрицанию своего «я», а это, в свою очередь, несмотря на все модернизационные институциональные реформы периода Мэйдзи, не позволило стать Японии понастоящему «современным обществом»4. Японская армия исповедовала самурайские принципы бусидо. Согласно им, тело военного человека принадлежит не ему, а сюзерену, и этот принцип был бездумно перенесен в армию ХХ в., воспитывавшую культ жертвенности (по отношению к императору, начальству, родине) и героической смерти.

В своем исследовании Бенедикт уделила большое внимание понятию «долга» (гири) как базовой ценности,

4 МинамиХироси. Нихондзин-но синри. Токио: «Иванами», 2013. С. 20.

603

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

которая управляет поведением японца. Она рассматривала «гири» прежде всего как долг низшего по отношению к высшему. Согласно ее логике, такое понимание ведет к формированиютоталитарногорежима. Сопоройнатексты, созданные самурайской культурой, Минами показал: в своем изначальном понимании «гири» предполагает наличие обратной связи, т. е. не только подчиненный (низший), ноиначальник(высший) долженбытьверендолгуипроявлять заботу о нижестоящих. Однако в Японии военного и предвоенного времени в условиях милитаризации всех типов социальных отношений произошла деформация первичных смыслов, когда «долг» стал пониматься односторонне: как верность и безусловная жертвенность по отношению к императору и власти вообще. Этот тип отношений был «клонирован» и в семье, где отец обладал неограниченнойвластью, тоестьнапервыйпланвыдвинулся сыновний и дочерний долг по отношению к родителям – в ущерб долгу родителей по отношению к детям. Таким образом, Минами фактически возводил одностороннее понимание долга в трактовке Бенедикт вовсе не к проклятому феодализму, а к государственности новейшего времени. Это не отменяет его осуждения по отношению к сложившемуся «семейному» (то есть патриархальному) типу отношений, который проецируется на все общество, поскольку при такой социализации человек на всю жизнь остается «ребенком», то есть существом зависимым и несамостоятельным5.

Тем не менее, остается фактом, говорит Минами, что чувство «долга» воспитывалось прежде всего в самурайской среде. Но самураи – это далеко не все общество, и самурайским понятиям о верности сюзерену противопоставлялисьценности горожан (торговцев и ремесленни-

5 МинамиХироси. Нихондзин-носинри. Токио: Иванами, 2013. С.187–195.

604