Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

ков). Для обоснования этого положения Минами привлек сочинение Нисикавы Дзёкэна (1648–1724) «Мешок премудростей», в котором автор превозносит деловые качества горожан и с недоверием относится к самураям, ибо они думают лишь о чести, пренебрегают житейскими делами и ставят верность сюзеренувышеверности родителям6.

В одной из историй-притч Нисикавы буддийский монах сулит добропорядочному и вполне благополучному горожанину переродиться после кончины самураем, но такаяперспективанеманитгорожанина. «Всюжизньтрепетать перед господином, не иметь сердечного отдыха, только и думать, что о славе, пугать людей, получать удовольствие от страшных дел… Нет уж, мне горожанином остаться больше нравится. Как же так? Всю жизнь служитьдоброму, апослесмертиродитьсянеизвестнокем. Нет, мнеэто совсем не подходит»7.

Осудив порядки военной Японии, Минами не забыл и про такие традиционные установки, в которых он видел истоки недавних бед: смирение, подавление желаний, довольство существующим материальным положением, нежеланиеулучшитьего– натомосновании, чтоневбогатстве счастье: оно эфемерно, является источником опасностей и раздоров. Счастье же заключено в мудрости и умеренности, ограничениипотребностей. Ревнителейтакого образа мыслей Минами по-революционному отправляет под откос, поскольку они мешают нынешнему японцу интегрироваться в современный (американизированный) мир. Минами утверждал: японцы крайне редко ставят «счастье» в качестве своей жизненной цели, воспевают

6Кайбара Экикэн. Поучение в радости. Нисикава Дзёкэн. Мешок премудростей горожанину в помощь. Перевод А. Н. Мещерякова. СПб.: «Гиперион», 2017. С. 109–110.

7Там же. С. 130.

605

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

умениетерпетьлишенияистрадания, воспринимаемыекак средствозакалкихарактера. Инымисловами, японцыявляются клиническими мазохистами.

Процитируем некоторых мыслителей, на которых ссылается Минами Хироси в качестве доказательства ущербности того типа японца, которого воспитывало традиционноеобщество.

Скрывшийся от мирской тщеты в горной хижине Камо-но Тёмэй (1155?–1216) писал в своих прославленных «Записках из кельи»: «И сам хозяин, и его жилище, оба уходят они, соперничая друг перед другом в непрочности своего бытия…»8.

Буддист Ёсида Канэёси (Кэнко-хоси, 1283–1350) в своих признанных литературной классикой «Записках на досуге» (начало XIV в.) неоднократно обличает стремление к богатству. Например: «Глупо искать славы и выгоды, и истощать тем свою жизнь, не зная покоя. Богатство человека не спасает. Наоборот – богатство приносит неприятностиигорести. Еслипослетвоейсмертиизтвоего золотасложатгору, подпирающуюПолярнуюЗвезду, какой в том будет прок? Что толку в тех усладах, что радуют глаз человека недалекого? Роскошный экипаж, откормленные лошади, золото и каменья… Для человека понимающего все это – забавы недоумка. Золото следует разбросать в горах, каменья – утопить в пучине. Опьяняющийся богатством– круглый дурак»9.

А чем лучше знаменитый конфуцианец Кайбара Экикэн (1630–1714), по трудам которого учились жизни многие поколенияяпонцев? «Если посчастливилось собрать много книг на полке, то как можно назвать тебя бедняком? Ведь

8Исэ моногатари. Перевод Н. И. Конрада. М.: «Наука», 1979. С. 209.

9Ёсида Канэёси. Записки на досуге. Перевод А. Н. Мещерякова. М.: «Наталис», 2009. С. 42–43.

606

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

у тебя настоящее богатство, которое не променяешь на корзину со златом. Разговаривать с добрым другом о Пути, вместе с ним радоваться луне и цветам, пребывать в прославленных местах и чудных пределах, наслаждаться там непревзойденными видами – вот это и называется чистым счастьем. Если удалось тебе заполучить его – знай

огромность этого счастья, которомунебывать успесивого богача»10.

Разумеется, такие не изжитые к середине «прогрессивного» ХХвека установки совершенно не соответствовали, по мнению Минами, «современному» капиталистическому (демократическому) обществу, которое превозносит совсем другие добродетели: полагаться на свои силы, быть инициативным и предприимчивым, больше производить, зарабатывать и покупать, наслаждаться нынешним мгновением, стремиться к «счастью», делать карьеру и меньшеболтать о всякой «нерациональной» ерунде.

Именно в «рациональных» (= капиталистических) поисках материальной выгоды Минами видел выход для «отсталого» японца. Альтернативой жертвенности по отношению к сюзерену или императору должна стать для него экономическая выгода, удовлетворение личных потребностей и забота о собственной семье, построенной на новых основаниях, когда каждый член семьи и общества обладает определенными правами для обеспечения своихинтересов. Доэтоговременислово«свобода» (дзию) имело по преимуществу негативный оттенок и понималось как «своеволие». После войны оно приобрело положительный смысл, к которомуследовало стремиться.

Книга американки Бенедикт будоражила японские умы. Янагита Кунио не только написал рецензию на

10 Кайбара Экикэн. Поучение в радости. Нисикава Дзёкэн. Мешок премудростей горожанину впомощь. СПб.: «Гиперион», 2017. С. 70.

607

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

«Хризантему и меч», но и составил сборник, который, без сомнения, былинспирированэтойкнигойипоследовавшей за ней дискуссией. Сборник назывался «Японцы» («Нихондзин», 1952 г.), вработенаднимпринялиучастиесотрудники этнологического института Янагиты. В первой же фразе предисловия Янагита пишет: «В данном томе мы хотим прояснить термин «японцы», который до этого времени употреблялся в весьма неопределенном значении. Если посмотреть на ситуацию в целом, то мы увидим, что ученые выстраивали свои искусственные и пристрастные конструкции на основании неверных трактовок: одни рисовали идеальную ситуацию, другие выдавали ничтожноеменьшинствоилиженетипичныхлюдейзавсехяпонцев, третьи демонстрировали чрезвычайно неприглядные черты как имманентно присущие японцам. Мы же прилагаем все усилия для того, чтобы, не впадая в крайности,

отобразить истинного японца, то есть дать картину всего народа»11.

Портретисты идеального японца – это довоенные идеологи, твердившие о его несравненной духовности, которая превосходит по этому мало верифицируемому параметрудругиенароды. Те, ктооцениваляпонцевисключительно негативно, – это послевоенные публицисты-мазо- хисты (вроде Рю Синтаро). Те, кто выдает меньшинство за большинство, – это Бенедикт и ее японские почитатели. Что до Янагиты и его этнологии, то только они описывали «японский народ» с максимальнойобъективностью.

«В основании жизни японцев есть то, что называют «сердцем японца», то, что можно было бы назвать «натурой» или «характером». Вот к этому понятию и следует подойти с научной стороны. Этнология является для этого наиболее подходящим средством… Имея в Японии бога-

11 Нихондзин. Янагита Кунио хэн. «Майнитисимбунся», 1976. С. 1.

608

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

тый этнологический материал, мы не относимся к нему как к грустномусвидетельствуотсталости страны, мы рассматриваем его как одно из тех предназначений, которые имеют японцы в мире»12.

Этнологи полагали, что несмотря на региональные и социальные различия обитатели Японии представляют собой единый народ. И основу этого народа, его «сердце» образуют крестьяне, у которых и стоит учиться всем остальным. Вместо верности конкретному лицу (императору) этнологи предложили другую референтную группу – они предложили быть верными своему японскому народу, искать у него «сердцевину» японской культуры. Под «народом» понимались прежде всего крестьяне. Точно так же, какивоеннаяпропаганда, этнологиделалисвоюосновную ставку не на носителей городской культуры, а на «людей земли». Хотя Япония стремительно урбанизировалась, большинство горожан родились еще в деревне. Задача состояла в том, чтобы описать крестьянскую культуру, составить ее каталог, поднять ее статус и возбудить всеобщуюностальгию, чтобыпревратитькрестьянскуюкультуру в основунациональнойидеологии.

Японских этнологов интересовало не событие, не его уникальность, а повторяемость событий. Поэтому их главное внимание было направлено на ритуалы и церемонии – годового и жизненного циклов. При этом этнологи исходили из того, что «японцы» существовали с начала мира. Однако иностранное влияние (сначала китайское, а потом европейское) лишилоихзначительнуючастьпервозданной исконности.

ПодчеркиваяостровноеположениеЯпонии, этнологи воспринимали море как преграду, а не как возможность

12 Нихондзин. ПодредакциейЯнагитаКунио. Токио: «Майнитисинбун-

ся», 1976. С. 20–21.

609