Материал: JP-NOVA-XXI_era_vek_2020

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

фактор– урбанизация– привелксильнымдиспропорциям в возрастном составе сельского и городского населения. 3,1 млн фермеров в Японии были старше 65 лет уже в 2007 г.3 Кромеособенностейвозрастнойструктурынаселения существует еще четыре дополнительных «притягивающих» фактора. Во-первых, острая конкуренция с более дешевой китайской продукцией диктовала необходимость урезания фонда зарплаты для сокращения общих издержек производства4, что, в свою очередь, заставило компании, в особенности, малые и средние предприятия, искать трудовые ресурсы, согласные на зарплату ниже средней в данном секторе производства или сервиса. Вовторых, щедрая система социальной защиты привлекает работников из стран, где она намного слабее развита. В- третьих, японская и южнокорейская молодежь имеет сравнительно высокий образовательный ценз и не рассматривает неквалифицированную работу как один из возможностей постоянного заработка после окончания образовательных учреждений 5 . В-четвертых, другие источникитрудовыхресурсовпромышленностикак, например, сельское население или женский труд, оказались почти полностью исчерпаны к концуXX в.

Развитие политики по приему иностранцев в двух странах в 1990–2005 гг.: использование специальных программ и их результат. Первые шаги, направленные на восполнениетрудовыхресурсовзасчетиностраннойрабочей силы, были сделаны почти синхронно в обеих государ-

3The East, vol.43, no.4, 2007, p.8.

4Tsuda, Takeyuki and Cornelius, Wayne A. Japan: Government Policy, Immigrant Reality, p. 444; Biao Xiang, “Transplanting Labor in East Asia”, Yamashita et al., eds. Transnational Migration in East Asia, Senri Ethnological Reports, no. 77, 2008, p.180.

5Tsuda, Takeyuki and Cornelius, Wayne A. Japan: Government Policy, Immigrant Reality, pp. 444-445.

390

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

ствах. С начала 1990-хгг. Япония и Республика Корея внедрили сходные программы, рассчитанные на краткосрочный прием иностранных работников с их обязательным или желательным возвращением на родину по истечению определенного срока.

Первой мерой в Японии стало внесение изменений в действовавший с 1952 г. Закон о иммиграции и беженцах, которые давали право иностранным гражданам японского происхождения (никкэйдзин) до третьего поколения включительно жить и работать в Японии без ограничений по времени и роду занятости. Казалось, что данный закон открывал возможность для многочисленных потомков японских эмигрантов переселиться на родину их предков. В одной только Бразилии в то время проживало около миллиона никкэйдзин, более 100 тысяч осели в США, около 60 тысяч обосновались в Перу, а также тысячи лиц японского происхождения являлись гражданами Канады, Мексики, Филиппин и целого ряда различных южноамериканских стран. Однако, как пишет американский исследователь Такэюки Цуда, для никкэйдзин был широко открыт доступ в страну не только по причине наличия у них культурных корней, но и в связи с предположением о том, что их достаточно высокий социальный и имущественный статус в странах их постоянного проживания сделает их пребывание в Японии краткосрочным6. Однако, как и в послевоенной миграции контрактных работников из Турции в Германию и многих других известных случаев перехода краткосрочных форм труда за рубежом в долгосрочные, сотни тысяч никкэйдзин, начав трудиться в японских компаниях, стали возобновлять свои контракты и планировать продливать вновь и вновь свое пребывание

6 Tsuda, Takeyuki. The Permanence of «Temporary Migration”: the “Structural embeddedness” of Japanese-Brazilian immigrant workers in Japan. The Journal of Asian Studies, vol. 58, no. 3, August 1999, p. 688.

391

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

в Японии. За десять лет с 1988 по 1998 гг. их численность в Японии увеличилась с 4 159 до 222 217 человек7. В РеспубликеКорея в конце 1990-хгг. была введена сходная с японской программа для «соотечественников за рубежом» (кёпо), имевшая однако строгие ограничения по времени пребывания в стране. В первые годы после ее введения двухлетняя виза F-4 выдавалась лицам корейского происхождения, значительное количество которых прибывало из КНР, Узбекистана иКазахстана.

Вторым важным механизмом привлечения иностранной рабочей силы явилась система приема стажеров

(гайкокудзин кэнсю сэйдо на японском и санё кисул ёнсу чэдо на корейском), участники которой на самом деле выполняли ту же работу, что и японские или корейские работники, но за небольшую «стипендию» (обычно 20-25% средней зарплаты) и проживали в общежитиях компаний. В Японии эта система начала действовать с 1991 г., а Южная Корея «скопировала» ее в 1993 г. Абсолютное большинство «стажеров» в первые годы в Республике Корея были из китайской провинции Ляонин, однако уже в 1994 г. были подписаны соглашения о рекрутинге в Узбекистане и Казахстане, а в 1996 г. – в Монголии. Япония также полагалась, в основном, на труд китайских участников программы, вскоре однако расширив список стран. «Стажер» не мог подписывать официальный контракт с работодателем и поэтому не подпадал под защиту трудового законодательства. В Японии эту программу координировала Организация по сотрудничеству в сфере международного тренинга Японии (Japan International Training Cooperation Organization, JITCO), созданная министерствами иностранных дел, экономики, промышленности, труда и транспорта. Другим организациям

7 Ibid.; Carvalho, Daniela de. Migration and Identity in Japan and Brazil: the Nikkeijin. London and New York: Routledge Curzon, 2003, p. 80.

392

«ISSUES OF JAPANOLOGY, vol. 8» St-Petersburg State Univ 2020

также разрешалось нанимать стажеров8. В Южной Корее прием «стажеров» проходил под эгидой Корейской федерации малых и средних предприятий (The Korea Federation of Small and Medium Business, KFSB) и его отделения – Корпорации по сотрудничеству в сфере международного тренинга (Korea International Training Cooperation Corps, KITCO), образованногов1994 г. икакдве капли воды похожего на своего японского близнеца. Хотя стипендия была невелика (в Японии – эквивалент 600-800 долларов США, а в Южной Корее – в среднем 640 ам. долларов), за разрешенный срок работы в 2-3 года «стажеры» могли сделать некоторые накопления. Причем, в Южной Корее, несмотря на то, что условия труда были суровее, за счет низких издержек на проживание, участник программы мог сделать сравнительно большие накопления — до 200 тысяч юаней (эквивалент 23 тыс. долларов США)9. К категории «стажер» можно причислить и тех, кто въезжал в Японию по двум другим типам визы

“pre-college student” и “entertainer”10.

Прием «стажеров» по краткосрочным контрактам сходен с послевоенной системой межгосударственных соглашений о найме работников из бывших колониальных владений или других стран государствами Западной Европы. В то время, как в Японии система «стажеров» достаточно сурово регулируется и компании обязаны отчитываться о возращение работников на родину, в Южной Корее «стажерам» легче продлить контракт или даже остаться в стране нелегально. Согласно статистике

8Biao Xiang, Transplanting Labor in East Asia, p.176.

9Biao Xiang, Transplanting Labor in East Asia, p.176-177.

10Tsuda, Takeyuki and Cornelius, Wayne A. Japan: Government Policy, Immigrant Reality, pp. 440-441.

393

ЯПОНИЯ XXI NOVA: эраи век

корейского министерства труда 63%11 «стажеров» оставалось в стране.

Как это не парадоксально, одним из скрытых механизмов увеличения трудовых ресурсов явились международные браки. С конца 1980-х гг. японские и корейские мужчины, в особенности фермеры в сельской местности испытывали сложности в поиске спутника жизни из-за сильного оттока молодежи в города, где инфраструктура и качество жизни были выше. Например, в начале 2000-хгг., огромный билборд с надписью «подберем вам невест в Китае» можно было увидеть одиноко стоявшимсреди рисовыхполей в одном из аграрных районов страны на побережье Японского моря. От иностранной жены из Китая, Юго-Восточной Азии или других регионов ожидали, что она разделит с мужем труд на сельскохозяйственных угодьях семьи или возьмет значительную часть другой работы по дому. Значительная часть таких браков распадалась, и бывшие жены либо возвращались на родину, либо вливались в армию неквалифицированной рабочей силы в стране иммиграции. В 1990-хгг. наблюдалось и значительное количество фиктивных браков, целью которых было остаться для работы в стране«избранника».

Таким образом, до 2006 г. механизмы восполнения недостатка трудовых ресурсов в обеих странах были практически идентичными, при этом корейская система во многом копировала японские институты специальных программ возмещения дефицита трудовых ресурсов. Однако их результатом стал экспоненциальный рост количества жителей страны, рожденных за рубежом, как в Японии, так и ЮжнойКорее.

11 Biao Xiang, Transplanting Labor in East Asia, p.176-177.

394