шийся у кинотеатра народ расступился, освобождая нам дорогу к входу. Как только мы вошли в зрительный зал, все встали, и раздались аплодисменты. Мы, смущенные таким вниманием, прошли на свои места и сели.
После окончания кинофильма, который все смотрели с неослабным вниманием, англичане устроили нам настоящую овацию. Били в ладони, что-то кричали, свистели, а некоторые бросались к нам, обнимали и даже пытались вынести нас из зрительного зала на руках. Еле выбравшись, мы двинулись в обратный путь. А нам вслед долго что-то кричали, махали руками.
Да, англичане понимали, что такое война. Мы видели в Портсмуте уничтоженные авиацией противника целые кварталы жилых домов. И не удивительно, что люди так тепло приняли картину и всячески выражали нам свое уважение.
Но... работы на корабле почему-то затягивались. Только 21 мая мы смогли покинуть Портсмут и, обогнув Англию с запада, пошли к родным берегам.
7 июня 1943 года в 20 часов мы входили в долгожданную гавань Кольского залива. На берегу играл оркестр, было много народу. А на стоявшем у стенки лидере «Баку» матросы махали руками и кричали:
— Привет тихоокеанцам!
Вот и последняя команда затянувшегося перехода:
— Механизмы в исходное положение! Вахте заступить по-швартовому!
Мы дома. За кормой осталось 18 676 миль по морям и океанам.
* * *
Двадцать суток дали нам на подготовку к первому походу. Нам казалось, что это очень много. Чего, мол, готовиться, когда мы прошли все моря и океаны!
Но многоопытные североморцы посоветовали как следует ознакомиться с особенностями плавания в Баренцевом море и тактикой фашистского флота.
Частые штормы и незаходящее летнее солнце, отдаленность боевых позиций от главной базы и минные заграждения вдоль берегов северной Норвегии — все это надо было учитывать при выполнении боевой задачи.
27 июня 1943 года. Над гранитными скалами бухты, над городком — тишина. Сейчас по времени полночь, но ярко светит солнце: полярный день. Мы все на ко-
370
рабле ждем приказа. Из штаба бригады к нашей лодке идут офицеры, среди них и наш командир.
Старпом капитан-лейтенант Васильев командует:
— По местам стоять, со швартовов сниматься!
По отсекам проходит командир бригады Герой Советского Союза капитан 1-го ранга Колышкин. Он пожимает нам руки, желает возвращения с победой.
С нами идет в море Трипольский. Он уже ходил на С-51, С-55 и С-56. После первого похода командиры этих подводных лодок — капитаны 3-го ранга Кучеренко, Сушкин и Щедрин — получили право самостоятельно совершать боевые походы.
Надеемся на успех и мы.
Швартовы нам отдали с пирса Щедрин, Сушкин и Кучеренко. Такова традиция на Северном флоте: уходящей в море подводной лодке швартовы отдают, как бы передавая эстафету, недавно вернувшиеся с победой командиры кораблей.
Заработали моторы, и мы вышли за боновые заграждения. Поход начался.
...Послеобеденное время. Свободные от вахты лежат на койках.
Стараемся меньше двигаться, экономим кислород. Акустик Коля Фадеев упрямо прослушивает уже
изрядно надоевшие ему шумы моря. И долготерпение вознаграждается. Обнаружен фашистский корабль.
Центральный! — громко и с радостью докладывает он. — Курсовой двадцать, правый борт, слышу шум работающей паровой машины.
— Боевая тревога! — раздается голос командира,— Боцман, держать глубину девять метров.
На несколько секунд головка перископа показалась над водой, и Братишко увидел группу кораблей противника. Шли они на большой скорости, и надо была спешить с атакой, не пропустить морских пиратов. Взяв пеленг на самый большой корабль группы, командир, доложил комдиву:
—Думаю атаковать СКР типа «Сенчес», это наиболее крупная цель среди идущих кораблей.
-— Действуйте, командир, — согласился Трипольский.
—Торпедная атака! Носовые торпедные аппараты товсь! — приказал командир лодки.
В это времяв первом отсекеторпедист старшина Иванов волновался, тревожно поглядывал на Лопухова.
371
А в шестом отсеке, царстве электриков, Саша Морозов, выполняя приказы, как заклинание все повторял:
Дан самый полный. Из рубки раздалась короткая, как |
||
выстрел, команда: |
|
|
— Пли! |
|
|
Корабль вздрогнул, выталкивая навстречу фашистам |
||
смертоносные заряды. |
|
|
Капитан-лейтенант Васильев записал в журнал бое- |
||
вых действий: «С дистанции 10 кабельтовых произведен |
||
четырехторпедный залп с интервалом в шесть се- |
||
кунд». |
|
|
Прошли несколько минут, и из отсеков доложили: |
||
— Слышим два глухих взрыва! |
фашисты наш |
первый |
Значит, попали. Получили |
||
«подарочек»! |
|
|
Подводная лодка пошла на глубину, и вовремя. Где- |
||
то над нашими головами начали рваться глубинные |
||
бомбы. Корпус корабля задрожал, кое-где полопались |
||
стекла приборов и электролампы. |
|
|
Но механизмы работали безотказно. |
|
|
Решено было отходить, запас электроэнергии в акку- |
||
муляторах снова был на исходе. |
|
|
— Пойдем на зарядку, — вздохнул Братишко. — Что |
||
поделаешь? И зверя полно, да порох вышел. |
|
|
Дмитрий Кондратьевич Братишко был большой лю- |
||
битель охоты. Все знали: если командир вспомнил об |
||
охоте — значит, он в хорошем настроении. |
|
|
— Курс на отход. |
|
|
Лодка медленно разворачивалась на новый курс, |
||
когда раздалось еще несколько взрывов. В отсеках стало |
||
полутемно, лампочки разлетелись вдребезги. Под но- |
||
гами хрустело стекло и осыпавшаяся с подволока проб- |
||
ковая крошка. Мы настороженно прислушивались. Что- |
||
бы уменьшить шум, перешли |
на ручное |
управле- |
ние. |
|
от места ат |
И вот мы все дальше и дальше уходим |
||
а за кормой еще долго грохочут взрывы... |
|
|
— Лишь бы не ушли корабли! Лишь бы не промах- |
||
нуться! |
|
|
Нас встречает командующий Северным флотом адмирал Л. Г. Головко.
— Представляйте, командир, личный состав к правительственным наградам за переход из Владивостока и за потопление корабля противника.
На боевой рубке, в центре красной звезды, появилась у нас цифра «1». Боевой счет открыт.
372
* * *
Перед Днем Военно-Морского Флота вернулась из похода подводная лодка С-56. Ее командир капитан 3-го ранга Григорий Иванович Щедрин прямо на пирсе получил из рук командующего флотом второй орден Красного Знамени.
В этом походе экипаж С-56 уничтожил четыре фашистских корабля! Это был рекорд для Северного флота и отличный подарок к празднику моряков. Теперь на счету щедринцев восемь потопленных кораблей противника. У С-51 и С-55 по четыре корабля, у нас один и у Л-15 несколько отлично выполненных задач по установке мин на фарватерах фашистских кораблей.
Комбриг Колышкин, выступая на банкете в честь победы С-56 и С-54, посматривая на сидящих за столами подводников, сказал:
— Ну что ж, товарищи тихоокеанцы! Воюете вы неплохо. Даже отлично. Кое в чем и североморцев перещеголяли. Но, чур, не зазнаваться. Дел впереди у нас еще много. На всех хватит с избытком. Вы сами чувствуете, что с каждым походом все тяжелее становится добиться победы. Фашистское командование увеличило охрану транспортов, применяет новые приборы обнаружения подводных лодок. Так что готовьтесь к новым, более сложным походам.
И действительно, щедринцы встретили транспорт, охраняемый несколькими военными кораблями. Пришлось отправить па дно и транспорт и сторожевики.
Не обошлось и без курьезов. Уклоняясь от преследования, они наскочили на ими же потопленный транспорт.
— Скрежет по кораблю такой раздался, что волосы встали дыбом. Еле оторвались от своего «крестника», — рассказывал мой дружок Миша Оборин.
Но война есть война, без потерь она не бывает.
В декабре 1943 года наш тихоокеанский дивизион понес первую потерю в бою. Не вернулась в родную базу подводная лодка Сушкина. За три боевых похода она• уничтожила пять вражеских кораблей.
Мы тяжело переживали ее гибель и клялись никогда не забывать и мстить врагам за товарищей. Но разум никак не хотел мириться с тем, что больше не увижу своих «годков» Юру Эскузьяна, Павла Котова, Добровольского, Белкова...
Новый, 1944 год мы встречаем на заводе. Наша под-
373
водная лодка проходит средний ремонт. Из матросов и старшин созданы ремонтные бригады в помощь заводским рабочим.
Командование находит возможным по одному, по два человека отпускать нас домой. Служащим на Дальнем Востоке отпусков не давали, и мы не были дома по четыре-пять лет.
В конце февраля, когда ремонтные работы подхоходили к концу, получил отпуск и я. И разве мог я предполагать, что вижу своих товарищей в последний раз!
Обстановка сложилась так, что пятого марта 1944 года наша подводная лодка вышла в боевой поход.
К тому времени в составе экипажа произошли некоторые изменения. Старпом Васильев был назначен командиром подводной лодки С-15. Переведены были с повышением в должности замполит Шаповалов и ин- женер-механик Варламов, по состоянию здоровья перешли служить на берег старший лейтенант Лопухов, командир отделения рулевой Берденков и рулевой Ковалев. На корабль пришли новые люди.
В последний поход не пошли Виктор Бурлаченко (он лежал в госпитале) и я.
15 марта я вернулся из отпуска. Дежурный на кон- трольно-пропускном пункте, проверяя мои документы, спросил:
— С С-54, значит, будешь?
— Так точно, товарищ лейтенант, — подтвердил я.
— Так, так... Счастливый ты человек, товарищ старший матрос.
Яне придал особого значения словам офицера.
Вдверях я столкнулся с Петром Грудиным, который еще в Канаде был переведен служить на С-51. Он удивленно посмотрел на меня и не менее удивленно спросил:
— Ты откуда?
— Из отпуска. Из Москвы, товарищ старшина.
— Ну, брат, повезло тебе. Жив остался.
От этих слов у меня все похолодело внутри.
— А что случилось? — заикаясь от волнения, спро-
сил я.
— Погибла наша С-54... Не вернулась с моря,— глухо проговорил Грудин.—Последняя радиограмма была: «Был бой с противником. Имею повреждение. Возвращаюсь в базу». И больше ничего нет вот уже
пятые сутки.
374