Материал: Khrestomatia_po_istorii_Dalnego_Vostoka_Kniga_2

* * *

Весной 1942 года командование нашим дивизионом принял Герой Советского Союза капитан 1-го ранга Трипольский, а мы поняли: предстоят большие дела.

Чуть отдохнув после зимнего плавания, мы снова вышли в море. Это было красивое зрелище, когда четыре подводные лодки, идя в кильватере, на полном ходу делали поворот все вдруг и, держа равнение, шли строем.

Каждый понимал, что готовимся не к параду. И хотя нам не объяснили, что нас ждет, готовили мы себя к настоящим боям.

Произошли и некоторые замены в личном составе. Несколько человек были списаны по болезни на берег. Уходили они с неохотой, со слезами. Моторист Васильченко несколько раз приходил к командиру, доказывая, что он здоров. Но командир корабля капитан-лей- тенант Братишко был неумолим.

365

механик по этой части у нас был ас. Кроме того, к нам был назначен матрос Юра Нуждин. Он хорошо владел английским языком, но до этого служил на надводных кораблях.

— А знаете, братцы? Мы, верно, пойдем второй фронт открывать, — говорил моторист Борис Кротов.—- Судите сами.— Кротов загнул палец на своей маленькой, но крепкой руке. — Первое. Командиром дивизиона нам кого назначили? Героя Советского Союза, боевого подводника капитана 1-го ранга Трипольского. Почему? Да потому, что воевать пойдем, а у него опыт большой, еще в финскую Героя получил. Второе. Вот нам Юру дали. Зачем? Пойдем в Англию, там будем базироваться и наносить удары по фрицам. А что? Все возможно.

Мы не возражали. Все чувствовали, что впереди серьезные испытания.

И вот однажды утром со стороны нашей базы показался катер под флагом командующего флотом.

366

трактористы, токари и машинисты, успевшие до службы поработать год-два на предприятиях и в колхозах. Рабочие парни, грамотные, политически развитые. Коммунисты были для нас, молодежи, не только на,- чальниками, руководителями, но и товарищами по службе, всегда готовыми оказать помощь, передать свои знания и опыт.

* * *

Берингово море, как и Японское, встретило нас штормом. Качало так, что шахту подачи воздуха к дизелям стало заливать волной, и ее пришлось закрыть. Через рубочный люк и четвертый отсек, в котором держали двери переборок открытыми, дизели, как через гигантскую трубу, тянули воздух.

У мотористов стоял сизый, с запахом горелого масла чад. Они, побледневшие от качки и запаха горелого масла, вцепившись в поручни и маховики, стоически несли вахту. Пожалуй, им было всего тяжелей.

Но вот открылись скалистые, обрывистые берега у входа в Авачинскую губу.

12 октября 1942 года наши подводные лодки стали на рейд Петропавловска-Камчатского, а 15 октября мы снова вышли в море. В первом отсеке собрались свободные от вахт, и командир корабля объявил:

— Приказом Верховного Главнокомандующего мы зачислены в состав Северного флота. Так как Северный морской путь сейчас закрыт льдами, а время не ждет, мы пойдем через Тихий и Атлантический океаны в Мурманск. Сейчас наш курс на Алеутские острова, к американской военно-морской базе Датч-Харбор.

Командир посмотрел на нас, пошевелил густыми бровями и, улыбнувшись, спросил:

— Все ясно?

— Ясно! — дружно ответили мы.

Придется ли снова увидеть Дальний Восток? К берегам Родины мы придем в другом месте и вступим в бой с ненавистным врагом...

14 декабря в 15 часов мы ошвартовались в порту Галифакс. К нашей радости, в Галифаксе выпал снег, и мы выскочили на стенку причала, начали играть в снежки. Снег напоминал нам Родину.

Мы давно уже не получали известий с фронта и пользовались в основном сообщениями местных газет. На волжских берегах, под Сталинградом, шла гигантская битва, и газеты Канады сообщили о ней.

367

Юра Нуждин каждый день приносил кипы газет и переводил их нам. Были они противоречивы, по... полны восхищения героизмом и упорством советского народа и его армии.

А мы все дни упорно готовились к переходу в Англию. Это — наш последний переход. Ведь от Англии до Мурманска рукой подать.

В день победы под Сталинградом рабочие мастерских и военнослужащие базы с особенным чувством жали нам руки, хлопали по спинам и, улыбаясь, говорили:

— Гуд! Вери гуд!

Мы ходили счастливые, гордые нашим советским народом, его вооруженными силами и тем, что фашистские захватчики получили такой удар, от которого зашаталась вся их военная машина.

Но было немного и совестно. Жители Галифакса воздавали нам почести, как представителям Советских Вооруженных Сил, хотя мы лично еще и очень мало сделали для победы над врагом. И мы стремились быстрее попасть в действующую армию.

Наконец вечером 25 декабря 1942 года получили разрешение на выход в море. Тепло распрощавшись с гостеприимными канадцами, мы взяли курс к Англии.

10 января мы прибыли в порт Розойт на севере Англии. Вот еще одна страна на нашем пути. Здесь, чувствуется, знают, что такое война. Вечерами всюду затемнение. Люди суровы и сдержанны. Да и живут скромнее, без бросающейся в глаза роскоши.

Нашу подводную лодку поставили к стенке судоремонтного завода. Мы поселились в кубриках английского крейсера «Ливерпуль». Крейсер стоит в доке с огромной пробоиной в борту, полученной в боевом походе. Мы отдаем должное мужеству и умению английских моряков, сумевших привести свой крейсер с такими серьезными повреждениями.

Отсюда наши пути разошлись. Наше правительство договорилось об установке на одной из лодок английской гидроакустики и радиолокации. Выбор пал на нас. Мы, попрощавшись, взяли курс на Портсмут, а остальные лодки ушли в Полярный.

Установка приборов длилась несколько месяцев. Личный состав заскучал, все стали раздражитель-

ными, хмурыми.

В апреле мы через посольство получили известия об успехах тихоокеанских подводников на Северном фло-

368

те. В первых же походах лодка С-55 в марте 1943 года метким торпедным ударом потопила два фашистских транспорта в 2 тыс. и 3 тыс. тонн водоизмещением. Причем одним залпом. Это было зарождение ставшего потом знаменитым сушкинского удара — торпеды душ летом.

Не отставала от них и С-56. В апреле также потопила два фашистских транспорта в 8 тыс. и 4 тыс. тонн, а подводная лодка С-51 в начале мая отправила на дно фашистский транспорт.

Фашистское командование в полной мере ощутило удары тихоокеанцев, их выучку и боевую подготовку.

Пребывание за границей уже настолько осточертело, что мы отказались ходить в увольнение, все реже и реже в кубриках по вечерам слышались песни, и только общение с английскими матросами да кинокартины в их клубе скрашивали нашу жизнь.

Мы уже заучили несколько десятков английских слов и хоть с трудом, все же объяснялись с союзниками.

С удовольствием мы укрывали у себя английских матросов, сбегающих от ежедневных молитв.

Незнание английского языка приводило к смешным случаям. Однажды кок Капинос решил пойти сам, не дожидаясь переводчика, получать яйца для обеда.

Он долго на пальцах объяснял кладовщику, что ему нужно, но тот крутил головой, ничего не понимая из Димкиной жестикуляции. Тогда Димка присел на корточки, замахал руками и пропел: «Ку-ка-ре-ку».

Англичанин заулыбался, согласно мотнул головой:

— О’кей, комрид! — и повел Капиноса в другой склад. Там хранились у них куры.

Так в этот день мы и не поели яиц.

В Портсмуте мы познакомились с английскими девушками; Юре прибавилось работы. Каждый раз после встречи со своими знакомыми ему несли листки бумаги, исписанные женским почерком. Юра переводил, и мы узнавали, что хотели спросить девушки. Под нашу диктовку Нуждин писал ответ — и так осуществлялся разговор.

Однажды мы узнали, что в городском кинотеатре будет идти наша картина «Разгром немцев под Москвой». За билетами в кинотеатр стояли большие очереди, и замполиту Шаповалову пришлось заранее договориться с администрацией о выделении нам мест.

В один из дней мы строем пошли в кино. Столпив-

369