— Ну что ты, глупенький. Мне, кроме тебя, и близко никого не надо. Я даже не знаю, что со мной делается. По ночам снишься... Долго мы будем в Харбине?
— Ну, этого, наверное, даже маршалы не знают.— Ты
для меня главнее маршала...
Когда они вышли из машины, лейтенант Коль уже оживленно разговаривал с медичкой, которая в Мулине привозила записку от Вероники. Он быстро оставил ее и подошел к ним.
— Ну как, с нами? — спросил он Веронику. Та беспомощно развела руками.
— Та-ак. Служба не пускает. И долго вы будете урывками встречаться? Я его больше не привезу, теперь сам адрес знает.
— Спасибо, — сердечно проговорила Вероника. — Вы настоящий рыцарь. И друг хороший.
— Слыхал? — приосанился Коль: — Подтвердишь потом другим. Если вы считаете меня другом, дам вам хороший совет. У меня материнское сердце, и оно кровью обливается, на вас глядючи. На кой ляд вам тянуть? Так вот! На улице Торговой, в центре, есть скромная гостиница «Ориант». В этой гостинице у нас есть несколько номеров. Да... Так вот, если вы пригласите на соответствующее мероприятие меня, майора, а дальше по вашему выбору... Организацию беру на себя. Очень, знаете ли, обожаю свадьбы. Потом чувствуешь себя полноценнее: холостяк! Ну как?
Вероника вопросительно посмотрела на Алексея.
— А что? — махнул рукой Морозов.— Вот разберемся малость с делами и... Ты как? Молчание тоже знак согласия. А тебе, дружище, я обещаю крутить «американку» каждый свободный час целую неделю.
— Вспомнил! — пренебрежительно фыркнул Коль. — Да мы про нее и забыли. В моем распоряжении все лучшие типографии города. Ко мне с поклоном все дельцы из «Союза типографов» бегают. Да ты знаешь, какой я теперь начальник? Не тебе чета, командир шарманки. За что тебя только любят?
— Ника!—угрожающе начал Морозов. — Сейчас ты увидишь одним трупом больше!
— Не надо, — прижалась она к его руке, — он нам очень понадобится.
— Но-но!— отступил на шаг Коль. — Я вам, действительно, еще очень понадоблюсь. Без меня вы будете только целоваться за углом. Как гимназисты местные. Ладно, вы как хотите, а мне пора.
425
— И мне тоже, — жалобно проговорила Вероника. Она поднялась на носки и поцеловала Алексея. — Если ты завтра не заглянешь хоть бы на минуту...
—О, бывший бог! — схватился за голову Коль. —
Итакое она ему говорит еще до замужества?!
—Ладно, мальчики, — одновременно вздохнула и улыбнулась Вероника. — Пойду!
Она снова на мгновение прижалась к Алексею, пожала руку лейтенанту и медленно, не оглядываясь, пошла к подъезду.
3
Майор Марштейн и его подчиненные закружились в делах, не зная отдыха. Очень остро встала проблема беженцев, которые стекались отовсюду в Харбин, боясь мести бывших рабов. Их собралось больше, чем можно было ожидать. Но все как-то утрясалось, решалось, и жизнь огромного города не замирала ни на день. Со многим пришлось столкнуться: просто непониманием и скрытой враждебностью, с вероломством и желанием помочь, с алчной корыстью и стремлением искренне понять, чего же хотят советские люди...
Чуть не к полночи все собирались, решали вопросы на завтра, подводили итоги дня, иногда и спорили. В один из таких «симпозиумов», как их в шутку называл капитан Марсин, похудевший, потерявший солидную медлительность, майор приказал:
— Завтра после обеда и до вечера никаких дел. Завтра... — помедлил он, интригуя подчиненных, — нам будут вручать награды, а вечером командование по этому поводу устраивает прием.
Теплый прием устроило командование. Морозов добавил на грудь еще одну планку, Королев не снимал Красную Звезду с кителя, а Подсосенко его начальник приказал носить такой же орден, а не прятать бережно завернутым во внутреннем кармане: «Пусть все видят — наш экипаж орденоносный!»
И снова полетели стремительно день за днем. Морозов иногда вырывался к Веронике, когда выпадал свободный вечер. Иногда она сама приходила и успела познакомиться со всеми его сослуживцами. «А где мой?»
— задавала сразу же короткий вопрос. Одного лихого капитана из оперативного отдела, который, случайно оказавшись у них, начал рассыпаться в любезностях перед Вероникой, Анисимов и Королев отвели в другую
426
комнату и очень популярно объяснили, что к чему. Капитан немедленно ушел, даже не попрощавшись.
В один из таких заполненных делами дней майор Марштейн встретил Морозова в коридоре перед своим кабинетом. Поздоровавшись, он было прошел мимо, но вернулся.
— Послушайте, старший лейтенант, о чем я все время хочу вас спросить и забываю?
— Не знаю, товарищ майор.
— Да... Немного запарился... Вспомнил! Свадьба будет или нет?
Морозов замялся, не зная, как быть.
— Я помню. Но когда? Ведь заняты с утра до поздней ночи... .Тут уж не до свадьбы.
Майор улыбнулся:
— Замотались дальше некуда. Некоторые даже нервничать стали. Нет, нет! Это я не о вас с Вероникой. Посоветуйтесь с Вероникой Сергеевной, может быть, устроим «окно» от всех дел вечером в следующую субботу?
— Согласен! — решительно ответил он.
— Только посоветуйтесь с л ейтенантом Колем, без него вы намаетесь. Денег особенно не тратьте, да и откуда они у вас?
— Спасибо...
Лейтенант Коль, как и обещал, всю организацию «этого мероприятия» взял на себя и предложил такую «программу», что Морозов взмолился:
— Может, как-нибудь попроще, а?
— Что? Вот я скажу Веронике... Тоже выдумал. Это же первая такая свадьба здесь. Можно сказать, пропагандистское значение имеет. Пусть здешние обломки империи знают, свадьба и для наших людей — торжество большое. А то ведь они черт те что думают. Тем более твоя-то забота — дать мне финансы и появиться без опоздания в ресторане чисто выбритым и наглаженным. Только и всего. Ладно, Вероника это тебе лучше меня растолкует.
— Сдаюсь! — поднял руки Морозов. — Была не была, решай все с Никой.
— Не отчаивайся, — сверкнул зубами лейтенант. — Все там будем. Сегодня ты, а завтра я — как поют...
Вероника отнеслась к этому серьезнее, чем ожидал ее жених. Она сразу же отмела шутливый тон, которым он пытался ей рассказать о предстоящей свадьбе, мол-
427
ча выслушала о предложениях лейтенанта Коля, задала несколько вопросов и глубоко задумалась.
— Ты что?.. Не согласна? — недоуменно спросил он.
— Ну что ты говоришь, Алешенька? Я даже не мечтала о такой свадьбе. Только надо все хорошо обдумать, решить.
— Не понимаю, -— пожал он плечами. — Что тут думать.
Вероника положила ладошку ему на губы.
— Знаешь что, милый? Коль прав. Мы с ним сами решим, что и как. Он когда приедет? Времени, действительно, мало остается. Не возражаешь?
— Да мне же проще. Пожалуйста, решайте.
— Вот и хорошо.
На этот раз Морозов уехал от нее раньше обычного. Он видел, что мысли Ники сосредоточились на предстоящей свадьбе. Не до него. Как будто он только гостем будет...
И все дни до свадьбы чувствовал себя, как говорят, не в своей тарелке. Словно на лбу у него яркими буквами напечатано: «Жених!» Ну разве мог он ожидать, что все сослуживцы так близко примут к сердцу эту свадьбу? Встречали его непременными улыбками, разговаривали с ним или излишне шутливо, или подчеркнуто серьезно. И задавали вопросы, которые ставили его в тупик. «Какие духи любит Вероника Сергеевна?», «Какой размер обуви носит?», «А, извини, одежды?»
Один только лейтенант Коль не подходил к нему, не спрашивал ни о чем и только загадочно улыбался, хотя, казалось, он-то должен был больше всех донимать. Похоже, для лейтенанта было важно только мнение Вероники. Единственное, на чем категорически настоял Морозов: «Регистрироваться будем только на родине, дома. Не хватало мне еще потом за справкой какой за границу обращаться». В этом и Вероника с ним согласилась, хотя, похоже, Коль был явно разочарован. Возможно, рухнул какой-то из его замыслов.
Морозов даже как-то пожаловался Подсосенко:
— Свалился этот Коль на мою голову, такое кадило со свадьбой раздувает. Наверное, всему Харбину известно.
Подсосенко и Гаврилович пили чай и внимательно выслушали жалобу своего командира. Подсосенко поставил блюдце на стол и вытер губы ладонью:
— На лейтенанта напраслину несешь, старшой. Солдаты очень даже его уважают, душевный человек.
428
А свадьба такое дело... Вот у нас с Дарьей свадьба так три дня гулялась. Майских праздников нарочно дождались. Хотя, по правде сказать, малость раньше надо было ее гулять. Причина была. Сурьезная...
— Понятно... — заухмылялся Гаврилович. - Не удержался, значит. Ну, Федотович, сильный ты парень был, орел.
Подсосенко улыбнулся своим воспоминаниям и, помолчав чуть, виновато продолжал:
— Любил я Дарью до невозможности. Да и она за мной хоть куда. А отец ее покойный сквалыжистый мужик был. Зятя пофорсистее хотел. Ну, значит, мы с Дарьей... Ему и деваться некуда. Правда, малость поколотил он ее, не без этого, а потом благословил. Даже венчались...
— В церкви?
— А то еще где? Человек я беспартийный... Да и Дарья упросила. Религия — опиум. Сам знаю. Только, правду сказать, попы это венчанье очень даже торжественно производили. Память... А то вот дочка моя старшая замуж выходила... Ну, поехали в загс расписываться. Как завербовались куда, и торжества никакого, вроде... Так что, старшой, считай, тебе повезло с лейтенантом. Сам бы ты, правду сказать, не сообразил бы...
— Убедил! — протянул ему руку Морозов. — И вот что. Вы, орлы, на свадьбе от меня ни на шаг. На вас вся надежда. И чтобы за столы рядом, а не в углу гдето. Знаю я вас...
Ах и свадьба же была, ах, какая свадьба...
До самой гостиницы молодых провожал экипаж МГУ. Подсосенко и Гаврилович на второй машине везли груду подарков. Они постояли немного у входа, пока не занесли подарки в гостиницу, потом обнялись, и изрядно подвыпивший Гаврилович, уже отходя, со смехом бросил на прощанье:
— Гвардию, старшой, не подведи! Морозов показал ему кулак.
4
А на следующий день снова начались служебные будни. И не все ночи были их. Иногда ночью дежурила Вероника, иногда на несколько дней уезжал Алексей. И с каждым днем Алексей убеждался, как ему повезло. Ему и нужна была именно такая, а не какая-нибудь другая жена. Он сам над собой смеялся, что влюбляет-
429