Материал: Malinovskiy_A_A_Zlopotreblenie_subektivnym_pr
381
выявить
назначение
конкретного
субъективного
права
.
Основным
назначением
субъективного
права
,
как
указывалось
ранее
,
является
предоставленная
субъекту
действующим
законодательством
возможность
удовлетворить
свою
потребность
(
интерес
),
не
противоречащим
закону
способом
.
В
этой
связи
следует
обращать
внимание
на
два
аспекта
.
Во
-
первых
,
корреспондируется
ли
потребности
избранное
управомоченным
лицом
для
осуществления
субъективное
право
.
Иными
словами
,
может
ли
субъект
посредством
осуществления
данного
права
удовлетворить
свою
потребность
либо
это
право
по
мысли
законодателя
(
в
соответствии
с
той
целью
,
которая
предопределяется
управомочивающей
правовой
нормой
)
предназначено
для
удовлетворения
иных
потребностей
.
Во
-
вторых
,
в
случае
правильного
выбора
субъективного
права
необходимо
выяснить
соответствие
способа
осуществления
права
той
цели
,
которую
поставил
перед
собой
субъект
.
Если
субъектом
выбрано
ненадлежащее
субъективное
право
или
ненадлежащий
способ
его
осуществления
,
то
можно
утверждать
,
что
такое
право
осуществляется
в
противоречии
с
его
назначением
.
Отвечая
на
вопрос
о
причинении
вреда
посредством
осуществления
права
,
следует
проанализировать
:
вид
причиненного
вреда
,
его
размер
,
направленность
действий
управомоченного
лица
,
причинно
-
следственную
связь
между
правовым
поведением
и
наступившими
последствиями
.
Если
причинение
вреда
–
единственная
цель
осуществления
права
,
то
содеянное
следует
квалифицировать
как
шикану
.
В
случае
,
когда
вред
причинен
в
результате
надлежащего
осуществления
права
(
т
.
е
.
без
зловредного
умысла
)
злоупотребление
правом
отсутствует
,
а
имеет
место
объективно
вредоносное
деяние
.
Если
вред
причинен
ненадлежащим
осуществлением
права
и
наступившие
общественно
вредные
382
последствия
указаны
в
законодательстве
или
договоре
,
то
данное
деяние
является
правонарушением
.
По
мнению
К
.
И
.
Скловского
,
злоупотребление
правом
не
имеет
общего
описания
и
становится
фактом
не
иначе
как
в
результате
судебного
решения
,
в
принятии
которого
главная
роль
отводится
судейскому
усмотрению
426
.
Комментируя
данную
позицию
,
отметим
спорность
предложенного
понимания
анализируемого
феномена
.
Тезис
о
том
,
что
«
злоупотребление
правом
не
имеет
общего
описания
»
вряд
ли
представляется
обоснованным
.
И
в
доктрине
,
и
,
отчасти
,
в
законодательстве
содержатся
признаки
злоупотребления
субъективным
правом
,
которые
позволяют
отличить
его
от
смежных
правовых
понятий
и
сходных
правовых
категорий
.
Вырабатывает
такие
признаки
и
судебная
практика
.
Другое
дело
,
что
признаки
,
позволяющие
квалифицировать
конкретные
деяния
как
злоупотребления
правом
,
сформулированы
юридической
наукой
и
обозначены
законодателем
через
оценочные
понятия
(
такие
как
:
назначение
конкретного
субъективного
права
,
направленность
умысла
исключительно
на
причинение
вреда
,
разумность
и
добросовестность
управомоченного
лица
,
нравственность
его
юридически
значимых
действий
).
Вполне
очевидно
,
что
такая
ситуация
и
предопределяет
необходимость
судейского
усмотрения
.
Однако
иначе
и
не
может
быть
.
В
этом
аспекте
следует
согласиться
с
позицией
К
.
И
.
Скловского
.
Только
судья
в
каждом
конкретном
случае
,
после
детального
анализа
фактических
обстоятельств
дела
и
их
сопоставлении
с
соответствующими
правовыми
нормами
,
может
прийти
к
выводу
о
наличии
или
отсутствии
факта
злоупотребления
конкретным
правом
.
Представляется
,
что
для
правильной
426
См
.
Скловский
К
.
И
.
О
применении
норм
о
злоупотреблении
правом
в
судебной
практике
//
Вестник
ВАС
РФ
. 2001.
№
2.
С
. 45.
383
квалификации
злоупотреблений
максимально
широкий
простор
судейского
усмотрения
является
благом
,
а
не
злом
.
Однако
реализация
такого
подхода
на
практике
,
считает
В
.
И
.
Емельянов
,
причинила
бы
существенный
вред
устойчивости
права
,
так
как
участники
правоотношений
,
реализуя
принадлежащие
им
права
,
не
имели
бы
уверенности
в
том
,
что
их
действия
являются
правомерными
.
Ведь
суд
,
не
будучи
ограниченным
какими
-
либо
правилами
,
указывающими
на
признаки
злоупотребления
гражданскими
правами
,
был
бы
вправе
признать
таковыми
любое
действие
,
которое
затрагивает
интересы
другого
лица
.
427
На
проблему
устойчивости
права
в
контексте
доктрины
о
злоупотреблении
правом
обращал
внимание
еще
И
.
А
.
Покровский
,
который
писал
,
что
всеобщий
контроль
судов
над
осуществлением
субъективных
прав
привел
бы
к
полному
отрицанию
самих
субъективных
прав
.
Быть
может
,
при
таком
всеобщем
контроле
судов
и
будут
сохранены
в
отдельных
случаях
те
или
другие
конкретные
ценности
известных
конкретных
лиц
,
но
неизбежным
конечным
результатом
его
явится
падение
большей
общей
ценности
–
самого
субъективного
права
.
Пока
мы
дорожим
этой
ценностью
,
ее
подрыв
должен
быть
признан
недопустимым
428
.
Такая
проблема
действительно
имеет
место
быть
.
Однако
она
не
является
каким
-
то
юридическим
нонсенсом
.
К
примеру
,
вопрос
о
превышении
пределов
необходимой
обороны
также
решается
судом
.
Подсудимый
узнает
о
том
,
законно
или
нет
он
осуществил
свое
право
на
необходимую
оборону
из
обвинительного
или
оправдательного
приговора
суда
.
Уязвимость
аргумента
об
устойчивости
(
прочности
)
права
,
направленного
против
доктрины
злоупотребления
правом
,
состоит
в
427
Емельянов
В
.
И
.
Указ
.
соч
.
С
. 35.
428
См
.:
Покровский
И
.
А
.
Указ
.
соч
.
С
. 117.
384
его
однобокости
.
Иными
словами
,
рассуждения
о
прочности
права
касаются
лишь
управомоченного
лица
,
который
ставится
в
опасность
,
сам
того
не
подозревая
,
быть
обвиненным
в
злоупотреблении
своим
правом
.
При
этом
не
учитываются
интересы
других
лиц
,
которым
в
результате
злоупотребления
и
причиняется
вред
.
Вместе
с
тем
,
не
будем
забывать
,
что
они
также
являются
полноценными
субъектами
права
,
и
,
образно
выражаясь
,
также
рассчитывают
на
«
прочность
»
права
в
деле
защиты
своих
интересов
.
Представляется
не
случайным
тот
факт
,
что
высшие
судебные
инстанции
России
предписывают
нижестоящим
судам
по
собственному
усмотрению
решать
вопрос
о
квалификации
действий
управомоченных
лиц
как
злоупотреблений
правом
.
Так
,
в
Постановлении
Пленума
Верховного
Суда
РФ
и
Пленума
Высшего
Арбитражного
Суда
РФ
«
О
некоторых
вопросах
,
связанных
с
применением
Части
Первой
Гражданского
Кодекса
РФ
» (
от
1
июля
1996
г
.)
предписывается
: «
При
разрешении
споров
следует
иметь
в
виду
,
что
отказ
в
защите
права
со
стороны
суда
допускается
лишь
в
случаях
,
когда
материалы
дела
свидетельствуют
о
совершении
гражданином
или
юридическим
лицом
действий
,
которые
могут
быть
квалифицированы
как
злоупотребление
правом
,
в
частности
действий
,
имеющих
своей
целью
причинить
вред
другим
лицам
.
В
мотивировочной
части
соответствующего
решения
должны
быть
указаны
основания
квалификации
действий
истца
как
злоупотребление
правом
»
429
.
Судебной
практике
хорошо
известны
дела
такого
рода
.
Например
,
в
Информационном
письме
Президиума
Высшего
Арбитражного
Суда
РФ
(
от
15
января
1998
г
.)
указывается
,
что
при
наличии
доказательств
прекращения
основного
обязательства
в
связи
с
его
надлежащим
исполнением
,
о
чем
бенефициару
было
известно
до
предъявления
429
См
.:
СПС
«
Консультант
-
Плюс
».
385
письменного
требования
к
гаранту
,
судом
может
быть
отказано
в
удовлетворении
требований
бенефициара
(
ст
. 10
ГК
РФ
).
Рассмотрим
конкретный
пример
.
Бенефициар
обратился
с
иском
к
организации
-
гаранту
.
В
гарантии
предусматривалась
обязанность
гаранта
выплатить
20
млн
.
рублей
при
предъявлении
бенефициаром
требования
с
приложением
письменного
подтверждения
факта
отсутствия
у
принципала
денежных
средств
для
оплаты
товаров
в
размере
,
определенном
договором
купли
-
продажи
.
В
срок
,
установленный
в
гарантии
,
бенефициар
предъявил
гаранту
требование
о
платеже
с
приложением
заверенной
принципалом
справки
,
подтверждающей
отсутствие
средств
на
счете
принципала
на
день
,
когда
оплата
товара
должна
была
быть
произведена
.
Гарант
отказался
от
выплаты
суммы
по
гарантии
,
указав
,
что
,
по
имеющимся
у
него
данным
,
оплата
товаров
бенефициару
была
произведена
третьей
организацией
по
просьбе
принципала
и
,
следовательно
,
обеспечиваемое
обязательство
исполнено
.
Бенефициар
повторно
потребовал
оплаты
от
гаранта
и
после
отказа
последнего
от
платежа
обратился
с
иском
в
арбитражный
суд
.
Свои
требования
бенефициар
основывал
на
положениях
пункта
2
статьи
376
ГК
РФ
,
согласно
которому
,
если
гаранту
до
удовлетворения
требования
бенефициара
стало
известно
,
что
основное
обязательство
,
обеспеченное
банковской
гарантией
,
полностью
или
в
соответствующей
части
уже
исполнено
,
гарант
должен
немедленно
сообщить
об
этом
бенефициару
и
принципалу
.
Полученное
гарантом
после
такого
уведомления
повторное
требование
бенефициара
подлежит
удовлетворению
гарантом
.
Рассматривая
спор
,
арбитражный
суд
установил
,
что
бенефициар
,
являясь
кредитором
в
основном
обязательстве
,
уже
получил
оплату
за
поставленный
принципалу
товар
.
Это
обстоятельство
подтверждалось
представленными
гарантом
доказательствами
.
Факт
оплаты
товара
за