Материал: SYuF_2021_T_2
XX.Концепция развития современного российского семейного права
вступив в брак за рубежом; например, Павлу Стоцко и Евгению Войцеховскому успешно удалось это сделать1 — штампы в их паспортах появились. Во избежание подобных случаев определения брака появилось даже не в СК РФ, а в Конституции. Конституционный Суд РФ в своем Заключении от 16.03.20202 дал обоснование данному изменению,ведьоно вызвало достаточный общественный резонанс.Основными аргументами судей были,во-пер- вых,что традиционная семья является «условием сохранения и развития многонационального народа Российской Федерации»—то естьакцентсделан преимущественно на репродуктивную функцию семьи; во-вторых,что уграждан превалируют традиционные представления о браке «в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества».Данное Заключение прямо и косвенно отражает определение КС РФ от 16.11.2006 г. по делу Мурзина3, где говорилось о превалирующем положении репродуктивной функции семьи, а также об отсутствии обязательств у России «для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола». Однако данный подход КС РФ терпит и критику — так, нельзя исключительно делать акцент на репродуктивной функции семьи,посколькуне мало союзов не могутиметьдетей,а кто-то и во все придерживается концепции child free; кроме того,в пятом отчет по РФ от 04.12.2018 Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью рекомендовала российским властям обеспечить соответствующую нормативно-правовую базу для легализации однополых браков.Так или иначе,данная поправка рассматривается в качестве умаляющей права,как минимум с точки зрения естественного права; хотя де-юре она не носит дискриминационный характер,так как «в силу статьи 23 Международного пакта о гражданских и политических правах право на вступление в брак и право основывать семью признается именно за мужчинами и женщинами,а статья 12 Конвенции о защите прав человека и основных свобод прямо предусматривает возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.»
Сегодня единственные отношения, которые признает Россия, это разнополые, оформленные в органах ЗАГС в виде брака. Только через брак возникают юридические гарантии, права и обязанности. Попасть в реанимацию к любимому человек, наследовать по закону, не свидетельствовать против партнера, совместно наживать свое имущество,претендовать на налоговый вычет—все это возможно только путем формализации.
13 июля 2021 г. ЕСПЧ издал постановление по делу «Федотова и другие против России», где предписал РФ признавать однополые отношения.Учитывая конституционную новеллу,ЕСПЧ обозначил,что не обязательно России регистрировать однополые союзы в форме брака. Безусловно, данное решение является резонансным —так, Дмитрий Песков,не ознакомившись с постановлением,заявил о невозможности исполнения ввиду конституционной поправки.Согласно и решению ЕСПЧ,и новеллам Конституции,представляется возможным лишь одна форма узаконение однополых союзов—введение института гражданского партнерства/союза.Говорить о правовой природе и сущности гражданского партнерства относительно сложно,поскольку надо рассматривать данный институт в конкретной стране,обращая внимания на правовую основу.
Так, в Великобритании вступать в гражданские партнерства могли только однополые пары, лишь с 2018 г. появиласьтакая возможность у разнополых союзов.Различий партнерства от брака мало—сходные права и обязанности,даже церемония регистрации совпадает.
Не менее интересным именно для России представляется опытГермании,где изначально был введен,так называемый,«гамбургский брак»—в который могли вступатьтолько однополые пары и только на территории Гамбурга. Однако данный институтпочти не представлял никахправ,кроме доступа в реанимацию; атакже статус партнеров оставался прежним — холостые. С 2001 по 2017 годы существовало гражданское партнерство, в которое могли вступать однополые пары; в 2017 г. данный институт был ликвидирован, поскольку появились однополые браки. В этом случае, данный институт служил переходным периодом, на пути к браку. Безусловно, признание именно однополых брачных отношений — это сильное социальное потрясение; наиболее рациональным кажется постепенный переход, подобно Германии. Кроме того, немецкий опыт показывает и ошибки, проблемы, недочеты в правовом регулировании.
В любом случае,гражданское партнерства—это формализация,однако в которой нет мужа/жены,а есть партнеры; следовательно, и отсутствие особого внимания со стороны общества, социальных предписаний и предрассудков.Безусловно,возникаютправа и обязанности,тот же развод происходит через органы государства.В сущно-
1 Арина Крючкова «Однополый брак в России продлился недолго». 26.01.2018 // URL: https://www.kommersant.ru/ doc/3532962 (дата обращения: 11.09.2021).
2 Заключение Конституционного Суда РФ от 16.03.2020 // URL: http://www.ksrf.ru/ru/News/Pages/ViewItem. aspx?ParamId=3529 (дата обращения: 11.09.2021).
3 Определение Конституционного Суда РФ от 16.11.2006 № 496 О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Э. Мурзина на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 12 Семейного кодекса Российской Федерации» // URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/1681549/ (дата обращения: 11.09.2021).
225
VIII Студенческий юридический форум
сти,это квазибрак,то есть «как бы брак»,где одинаковые правовые последствия.Однако,говоря о возникновении и развитии,то видно,что гражданское партнерство качественно новая форма оформления отношений,которая как минимум свободна от предрассудков.
Если и вводить гражданские партнерства в качестве института, то появляется ряд вопросов. Делать ли это поправками в СК РФ или отдельным Федеральным законом? Вводить ли данный институт на всей территории РФ? Какими правами и обязанностями наделять партнеров? Как заключать и как расторгать партнерство?
Во-первых, в России кажется наиболее рациональным установить гражданское партнерство в качестве альтернативы браку и только для однополых пар,причем сделать это на определенный период.Во-вторых,учитывая федеративное устройство России, как и Германии, то сделать возможным заключение партнерства лишь в определенных регионах,исключив,например,Республики Чечню,Дагестан и др.; где сильны традиционные воззрения на брак,велико религиозное влияние,атакже порой нетерпимо относятся к гомосексуальности.В-третьих,кажется вполне рациональным и даже справедливым наделить партнеров теми же правами, что и супругов. Кроме того, думаю,стоит их отдельно прописать,посколькусегодня права супругов содержатся в разных актах—так,не только в СК РФ,но и ГК РФ,НК РФ и тд.В-четвертых,заключение и расторжение партнерств следует проводить в органах ЗАГС,при споре об имуществе—в районном суде общей юрисдикции.Наконец,на мой взгляд,будет правильным создать именно отдельный Федеральный закон для гражданских партнерств, который будет включать и понятийный аппарат, и права, обязанности, гарантии, и особенности регулирования имущественных отношений; ведь гражданские партнерства — временная мера, потом будет рациональнее отменить один Федеральный закон, чем делать извлечения из всего СК РФ.
Введение института гражданского партнерства в РФ может вполне удастся. Однако не следует также смешивать политику по поддержке традиционной семьи и ограничение прав однополых пар; ровно,как и ЕСПЧ в своем решении указал, что гражданские партнерства «не навредят» разнополым семьям. Кроме того, прямо и не будет нарушаться ст.6.21 КоАП РФ о пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, ведь даже в правовом поле трудно сформировать «представление о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений». Безусловно, простого признания подобных отношений недостаточно, необходима комплексная социальная политика, направленная как минимум не на негативное восприятие представителей ЛГБТ+,а также следить и за правоприменением.
Безусловно, перечисленный выше список вопрос является открытым. Еще остается много нерешенных вопросов, например, миграции и гражданства, опеки и попечительства. Надеюсь, дискуссии на данную тему в научном сообществе будут продолжаться.
Думаю,необходимо помнить слова Екатерины Давидовны Тягай,что брак—это про восприятие человека государством, в том числе его чувств, эмоций и отношений. Однополые союзы существуют, но законодатель, к сожалению, их специально игнорирует. Единственное — остается ждать, наблюдать и анализировать действия законодателя. Не забывать, что «позиция большинства не может быть ориентиром для власти в вопросе защиты прав меньшинства»1.
Гулякина В.В.
Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент
Правовой режим имущества фактических супругов
Меняющиеся реалии жизни заставляют задуматься о корректности подхода, избранного законодателем по вопросу правового режима имущества лиц, официально не состоящих в браке. Ниже будет изложена аргументация, демонстрирующая непоследовательность подхода к обозначенной проблеме, как на уровне нормативного регулирования,так и на уровне судебной практики.
Фактический брак в отличие от законного не предусматривает автоматическое изменение режима приобретаемого фактического супругами имущества. Так, необходимыми условиями для признания имущества законных супругов совместным является его приобретение во время брака и на совместные денежные средства. Осущест-
1 Зинаида Павлова.«ЕСПЧ: признание однополых союзов не в форме брака не противоречит «традиционному пониманию брака» в РФ». 15 июля 2021 г. // URL: https://www.advgazeta.ru/novosti/espch-priznanie-odnopolykh-soyuzov-ne-v-forme-braka- ne-protivorechit-traditsionnomu-ponimaniyu-braka/ (дата обращения: 11.09.2021).
226
XX.Концепция развития современного российского семейного права
вление правомочий собственников общего имущества,то есть владение,пользование,распоряжение осуществляется по обоюдному согласию супругов; при этом согласие второго супруга презюмируется (ст.35 СК РФ)1.
Втоже времяправоприменительи законодательдопускаютвозможностьналичиятакойситуации,когда,несмотря на наличие официального брака,совместный характер прирастаемой семейной массы возвращается обратно к индивидуальному режиму для каждого из лиц, состоящих в браке. В частности, абз. 2 пункта 16 постановления Пленума ВС РФ № 152 закрепляет, что, если после фактического прекращения семейных отношений и ведения общего хозяйства супруги совместно имущество не приобретали, суд в соответствии с п. 4 ст. 38 СК РФ может произвести раздел лишьтого имущества,которое являлосьих общей совместной собственностью ко времени прекращения ведения общего хозяйства. Семейный кодекс РФ, в свою очередь, развивает указанную идею, устанавливая в п. 4 ст. 38 возможность суда признать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений (именно фактического прекращения, а не официального в контексте разъяснений ВС РФ),собственностью каждого из них.
Иными словами, на имущество, хотя и приобретенное супругом в период брака (до официального расторжения),но после фактического прекращения брачных отношений,режим совместной собственности не распространяется.
Предложенный вывод вполне воспринят судебными органами, которые избегают формального подхода при разрешении подобной категории дел. Значение имеет не только сам факт получения денежных средств после фактического прекращения брака, но и объективная возможность изменения к этому времени режима «супружеской собственности».Данный подход усматривается в одном из недавних споров,рассмотренных ВС РФ3.
Согласно материалам дела Истец обратилась с иском к Ответчику о разделе совместно нажитого имущества— дохода от осуществляемой супругом предпринимательской деятельности. Интерес представляет то обстоятельство, что спорные денежные средства в размере почти 11 млн были переведены Ответчику после фактического прекращения брачных отношений, однако были направлены на оплату услуг, оказанных в период до указанного прекращения.
Суды нижестоящих инстанций не учли данный аспект,отказывая в удовлетворении заявленных требований на том основании,что спорные денежные средства являются личной собственностью Ответчика,не подлежащей разделу,поскольку в совместную собственность супругов входяттолько предпринимательские доходы,передаваемые в бюджет семьи.
ВСРФ,в свою очередь,не согласился с предложенными выводами,указав,что,посколькупредпринимательская деятельность осуществлялась в период брака и условия данной деятельности предусматривали поступление от нее дохода, фактическое перечисление денежных средств на счет ответчика после прекращения брака с Истцом не изменяет их режим общего имущества супругов и не лишает бывшего супруга права на получение части этих средств при их разделе.
Таким образом,высшая инстанция в очередной раз подчеркнула возможность изменения режима собственности супругов при наличии официально зарегистрированного брака (с совместного на индивидуальный), но подчеркнула, что он должен быть установлен с учетом периода приобретения и действительной возможности трансформации имущественных масс.
С учетом изложенного необъяснима недопустимость аналогичного изменения имущественного режима (с индивидуального на совместный) при фактическом возникновении брачныхотношений,что гарантировало бытаким лицам (коих с каждым годом становится всё больше) более эффективную правовую защиту.
Согласно текущему регулированию, совместно проживающие лица (фактические супруги) не обладают правами и обязанностями официально зарегистрированных супругов в части законного режима имущества,а потому фактические брачные отношения независимо от их продолжительности не создают совместной собственности.До официальной регистрации брачных отношений имущество каждого из фактических супругов является его индивидуальной собственностью.
На практике это создает трудности, поскольку в период существования фактических брачных отношений каждый супруг может совершать существенные финансовые вложение в улучшение имущества другого супруга, не получая при этом возможность раздела фактически совместной собственности при последующем прекращении фактических брачных отношений.
1 Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223 ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
2 См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» // СПС «КонсультантПлюс».
3 См.: определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 01.10.2019 № 78-КГ19-41 // СПС «КонсультантПлюс».
227
VIII Студенческий юридический форум
Независимо от того,на чьи денежные средства приобретено имущество,собственником приобретаемого имущества становится тот фактический супруг, на имя которого оно оформлено. И тогда спор о разделе такого имущества превращается в состязание представленных сторонами доказательств, подтверждающих степень участия каждого из них в создании или приобретении предмета спора.
Одним из средств, предотвращающих подобный дисбаланс интересов участников фактических брачных отношений, является заключение ими договора, изменяющего режим приобретаемой ими собственности на общий долевой (п. 5 ст. 244 ГК РФ)1. К сожалению, на практике стороны редко прибегают к подобному механизму. Более того, он едва ли способствует разрешению проблем, связанных с взаимными (или односторонними) компенсационными вложениями в улучшение фактически совместного или личного имущества каждого из них.
Остроту затронутой проблемы подчеркивает одно из недавних дел,переданных на рассмотрение ВС РФ2. Отношения между фактическими супругами прекратились,однако в период их существования один из них по-
нес существенные финансовые вложения.В частности,Истец понес значительные расходы на дом,построенный на земельном участке, приобретенном с Ответчиком в период их совместного проживания. Право собственности на земельный участок было зарегистрировано за Ответчиком. После прекращения фактических брачных отношений Истец обратился к Ответчику с требованием о взыскании неосновательного обогащения в размере 6 000 000 руб.
Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал, мотивируя это тем, что несение Истцом материальных затрат на протяжении совместного проживания с Ответчиком осуществлялось им добровольно в силу личных отношений сторон и никакими обязательствами не было обусловлено.При этом Истец не мог не знать об отсутствии между ним и Ответчиком каких-либо обязательств,вызывающих необходимость оплаты истцом за счет собственных средств расходов ответчика. В этой связи в силу п. 4 ст. 1109 ГК РФ спорные денежные средства не могутбытьвзысканы в качестве неосновательного обогащения.Указанная позиция была поддержана всеми вышестоящими инстанциями,включая ВС РФ3.
Предложенный судебный пример создает опасную презумпцию безвозмездного характера отношений, складывающихся между фактическими супругами, в то время как в рамках официально зарегистрированного брака законодательисходитиз обратной презумпции,атакже лишний раз подчеркиваетнелогичностьрегулирования по анализируемой теме. Наличие фактических брачных отношений не свидетельствует о безвозмездном характере имущественной связи,возникающей между такими супругами.
Резюмируя вышеизложенное,следует отметить,что нелогичность и непоследовательность законодателя и правоприменительной практики выражается в следующем и очевидно требует своей корректировки.
Прежде всего,не обоснован подход о возможности трансформации режима совместной собственности в индивидуальную при фактическом прекращении брачный отношений при наличии официально зарегистрированного брака при отсутствии одновременной возможности обратной трансформации (с индивидуального на совместный режим) при возникновении фактических брачных отношений.
Более того,не обоснована позиция о безвозмездном характере имущественных взаимоотношений,складывающихся между фактическими супругами,при одновременном существовании обратной презумпции в отношении лиц,состоящих в официально зарегистрированном браке.
Исмаилова А.А.
Университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА) Студент
О перспективах применения компенсации морального вреда в качестве способа защиты семейных прав
Специфика семейных отношений обуславливает тот факт, что конфликты, возникающие в этой сфере, очень редко разрешаются правовыми способами.В обществе принято улаживать все разногласия между членами семьи морально-этическими средствами регулирования. Однако, несмотря на это, зачастую возникающие споры и конфликты приводят к нравственным и физическим страданиям членов семьи,что является основанием для обращения в суд за компенсацией морального вреда.
1 См.: решение Конышевского районного суда Курской области от 20.08.2019 по делу № 2-109/2019 // СПС «КонсультантПлюс».
2 См.: определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.06.2020 № 5-КГ20-29 // СПС «КонсультантПлюс».
3 См.: определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 16.06.2020 № 5-КГ20-29 // СПС «КонсультантПлюс».
228
XX.Концепция развития современного российского семейного права
Статья 8 Семейного кодекса Российской Федерации (далее СК РФ)1 закрепляет положение о том, что защита семейных прав осуществляется способами,предусмотренными соответствующими статьями СК РФ,а также иными способами, предусмотренными законом. Одним из таких способов является предусмотренная статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ)2 возможность требовать компенсации морального вреда, причиненного лицу действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.Однако стоит отметить,что иски о компенсации морального вреда между членами семьи всё еще не распространены в российской судебной практике по ряду причин.
Возможность требовать компенсации морального вреда напрямую закреплена только в ст. 30 СК РФ, согласно которой в случае признания брака недействительным добросовестный супругвправе требоватьотнедобросовестного возмещения причиненного ему морального вреда.
Требования о компенсации морального вреда допустимы и во всех других случаях, когда одним из членов семьи нарушаются неимущественные права или умаляются иные нематериальные блага другого члена семьи.Это подтверждается и толкованием обновленной редакции п.2 ст.8 СК РФ,и позицией Верховного Суда РФ,о том,что отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда3.
Но,несмотря на это,иски о компенсации морального вреда в спорах,вытекающих из семейных правоотношений, в основном не удовлетворяются, либо же размер компенсации значительно уменьшается, вплоть до символических сумм.
Связано это с тем,что сложившаяся судебная практика пошла по пути обоснования своих отказов в удовлетворении компенсации морального вреда тем,что возможность компенсации в СК РФ предусмотрена лишь 30 статьей,а значит,использовать ее в других ситуациях не представляется возможности.Так,Гусь-Хрустальный городской суд Владимирской области, рассматривая возможность удовлетворения требований о компенсации морального вреда,пришел к выводу о том,что исходя из содержания нормы п.2 ст.8 СК РФ,соответствующий способ защиты права должен быть прямо закреплен в законе. Соответственно, несмотря на предоставленные истцом доказательства о перенесенных нравственных и физических страданиях, вызванных введением его в замешательство о факте отцовства, суд отклонил требования о компенсации морального вреда, т.к. напрямую такая возможность ст.52 не предусмотрена4.
Также суды часто указывают на то, что семейные отношения должны решаться супругами и иными лицами в порядке личной договоренности, с учетом их представлений о морали и нравственности5. Или же обосновывают свой отказ в удовлетворении иска о компенсации морального вреда тем, что у истца нет достаточных доказательств того,что моральный вред причинен ему в связи с нарушением принадлежащих личных неимущественных прав6. Анализируя эти и подобные решения, мы можем сделать вывод о том, что суды в таких спорах не учитывают особенности присущие именно семейным отношениям,а именно то,что истцы теряют возможность обладать определенными семейными благами и ценностями,в связи с чем им и причиняется моральный вред.Суд не берет в расчет и того, что люди, состоящие в семейных доверительных отношениях, более подвержены нравственным страданиям,вызванным действиями близких людей,поэтому любые споры и конфликты приводят к нимени
Мы видим, что суды своевольно толкуют норму статьи 8 СК РФ, и зачастую не удовлетворяют требования о компенсации морального вреда в ситуациях,когда такая возможность прямо не указана в законе,даже несмотря на предоставление доказательств о наличии этого вреда. Поэтому, считается важным, расширить круг случаев, в которых законодательно была бы закреплена возможность защиты личных семейных прав с помощью компенсации морального вреда.
Так, например, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены по всем основаниям для лишения родительских прав,при отмене усыновления или отстранении опекунов от исполнения их обязанностей по вине данных лиц.В указанных ситуациях дети испытывают как нравственные страдания,так и физические—в случае жестокого обращения с ними. Однако пока возможность требования компенсации морального вреда не будет закреплена в законе,вероятность удовлетворения требования мала.
1 Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223 ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
2 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 № 51 ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
3 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» // СПС «КонсультантПлюс».
4 Решение Гусь-Хрустального городского суда Владимирской области от 14.08.2019 по делу № 2-1395/2019. 5 Апелляционное определение Верховного суда Республики Коми от 30.10.2017 по делу № 33-6834/2017. 6 Апелляционное определение Новосибирского областного суда от 01.08.2017 по делу № 33-7187/2017.
229