Материал: Uchebnik_starikova

3.2.1.3. Унификация типов склонения во множественном числе

Парадигмы мн. ч. сформировались в общеславянский период в результате слияния древнего показателя склонения с индоевропейским окончанием, поэтому для каждого из склонений набор флексий был индивидуален. Напр., в дат.п. эти формы имели вид: вод-а-мъ, стол-о-мъ, пут-ь-мъ, сын-ъ-мъ. В ситуации сближения склонения имен одного рода утрачивается былая зависимость форм мн.ч. от типа склонения слова в ед.ч., идет разобщение числовых парадигм. Создаются условия для унификации форм словоизменения во мн.ч. на основе нивелировки родовых форм, чему способствовали общие формы согласованных определений (тhмъ добрымъ женамъ, мужемъ, полемъ) в косвенных падежах, с которых и началась унификация. Первоначально формы имен в этих падежах имели следующий вид:

Унификация форм мн. ч. пошла по типу склонения на *-ā. Уже в древнерусский период памятники отражают формы с новыми окончаниями для имен из других склонений: жителямъ, клобуками. 

Раньше других приобрели новые флексии имена ср. р., у которых флективный гласный –а находил поддержку в формах им.-вин. п., затем существительные м.р. со значением лица, что было поддержано склонением слов слуга, Никита, а также собирательными формами на –а – литва, господа, дядья. Дольше других сохраняли старые формы существительные м.р. неодушевленные и имена ж.р. из склонения на *-ĭ. Из 3-х названных падежей медленнее других воспринимал унифицированную флексию тв.п. Старая форма из склонения на  *-ŏ (съ купцы, со товарищи) широко встречалась до XVIII в. и даже распространялась на имена ж.р. (съ грамоты). Древние формы тв.п. из склонения на *-ĭ встречались еще в XIX в. (смертьми, мысльми), для слов лошадь, люди, дети это и сегодня единственно возможная форма.

3.2.1. История местоимений

Данная часть речи, обязанная своим названием выполняемой функции, относится к старейшим грамматическим разрядам слов: «Местоимение – это самые древние слова. Большинство их восходит к неопределенным по смыслу формам, совместившим в себе множество значений; именно поэтому в отдельных славянских языках они стали основой для образования других частей речи – имен прилагательных, имен числительных, наречий, союзов, предлогов, частиц» [Колесов В.В.: 358-359]. Для древнерусского периода восстанавливаются все современные разряды местоимений, образующие 2 структурно-грамматических класса – личные (и возвратное) и неличные, противопоставляемые типами склонения и ролью в предложении.

3.2.2.1.История личных и возвратного местоимений

В состав первой группы входили местоимения 1-го и 2-го лица: я (азъ, язъ), ты (ед. ч.), мы, вы (мн.ч.), вh, ва (дв.ч.). Приход в нее местоимений 3-го лица связан с существенно более поздним образованием последних на основе контаминации форм двух указательных местоимений – онъ, оно, она и *и, я, е [см. 3.2.2.3]. Помимо особенностей состава, личные и возвратное местоимения характеризовались следующими чертами склонения: 1) супплетивизмом (я –/ мънh, мы – насъ); 2) нефонетическими чередованиями в корнях (у тебе – тобою); 3) наличием кратких форм, причем для вин.п. они были единственно возможны (мя, тя, ся; ны, вы); 4) отсутствием звательных форм.

Наиболее крупные фонетические изменения в письменный период относятся к XII – XIV вв. Именно в это время произошла коренная перестройка фонетической системы древнерусского языка, вокалистический строй дописьменных эпох сменился консонантным. В данный период возникли основные фонетические различия русского, украинского и белорусского языков, сформировавшихся на базе древнерусского. Ряд процессов древнерусского периода был продолжен в последующее время, в том числе в настоящее: идет нивелировка диалектных различий.

Происходящие в речи звуковые изменения нередко ведут к изменениям фонологической системы языка (утратились редуцированные – сократилось число гласных фонем, увеличилась функциональная нагрузка на [о], [е]; изменилось произношение полумягких согласных – увеличился состав согласных фонем, изменились и их отношения: возникли добавочные оппозиции по твердости – мягкости типа [Д] – [Д’], [Т] – [Т’], [Б] – [Б’] и т. д.).

3. Историческая морфология

3.1. Вводные положения теории

Историческая морфология изучает динамику сложения грамматической системы языка как историю формирования и развития категорий в рамках лексико-грамматических объединений (частей речи) языка. Последние возникали разновременно, развивались особенными путями, что выдвигает вопрос – какой же из классов слов был первичным? Последователи междометной теории происхождения языка признают таковым междометия, вслед за которыми, по мысли А.А. Потебни, появились «первообразные причастия», совмещающие в себе признаки будущих знаменательных частей речи. Первым сформировалось существительное, затем из него выделилось прилагательное, после чего в составе «освобожденных» от признаковой семантики субстантивных слов формируется группа имен с семантикой движения – инфинитив («неопределенное наклонение»). Позже он дистанцируется от имени особыми формами индикатива – изъявительного наклонения.

Ученый видел в постепенном формировании частей речи сложные процессы абстрагирования и усложнения человеческой мысли. Он называл существительное ближайшей к первобытной чувственности и наглядности мысли языковой категорией, наиболее простой и наглядной. Абстрактнее существительного прилагательное, выражающее признаки предметов, а не сами предметы. Абстрактнее прилагательного глагол, формы которого связывают действие, субъект, объект действия с моментом речи и особенностями его протекания [А.И. Белодед]. В эту логику укладывается раннее формирование местоимений с отличным от существительных склонением и позднее числительных, связанных происхождением с конкретными именами, и наречий, производных от других знаменательных частей речи (самые древние – от местоименных корней).

Признавая невозможность на современном этапе развития науки однозначно решить проблему последовательности выделения частей речи в языке, не приходится сомневаться, что возникают они неодновременно и развиваются неравномерно [В.И. Собинникова]. В этом убеждают структура слов (в составе каждого грамматического класса слов есть слова первообразные и слова производные), материалы письменных памятников и данные современных говоров – основные источники для исторической морфологии.

.2. Морфология имени

Указанные местоимения легко восстанавливаются из более древних языковых форм, напр.: *и.е. tū > *о.с. ty > ты; * и. е. mes (mei?) > *о.с. my (вместо ожидаемого *me или mi – по аналогии с *vy или *ny из вин.п.) > мы. Вопросы вызывают формы 1 л. ед.ч.: с одной стороны – широкий гласный, который связывают с удлинением в общеславянском периоде начального *и.е. е- или влиянием долгого гласного местоимения 2 л. [П.Я. Черных].

С другой, нет единства мнений в определении статуса формы язъ. К.В. Горшкова, Г.А. Хабургаев считают ее контаминационной формой церковнославянского языка русского извода, развившейся на базе ст.-сл. азъ и в.-сл. я – диалектной формы праславянского языка [Истор. грамматика, с. 247]. В.В. Колесов называет язъ русской формой, а я – новейшей из трех форм, получившей широкое распространение в языке лишь с XVI в. [История рус. яз., с. 360].

Парадигма личных и возвратного местоимений (см. табл. 3) характеризуется именными окончаниями: род. ед. мене, тебе, себе // небесе (скл. на согл.), мънh, тобh, собh // женh, мя, тя, ся // коня и др. Изменения в ней в письменный период шли в двух направлениях: устранение дублетности (утрата параллельных форм) и изменение окончаний отдельных падежей. Так, дублетами были формы 1 л. ед.ч., краткие и полные в дат. п. ед. и мн. ч. (мънh // ми, тобh // ти, собh // си; намъ // ны, вамъ // вы), а также русские (тобh, собh) и старославянские (тебh, себh) формы, одна из каждой пары утратилась. Формы с корневым о сохранились в украинском (тобi, собi) и белорусском (табе, сабе), ряде южнорусских говоров. Появление форм тебе, себе связывают с межслоговой ассимиляцией (В.В. Колесов), обобщением основы, влиянием род. п. и старославянских форм (В.И. Собинникова, К.В. Горшкова, Г.А. Хабургаев), распространением в языке древней диалектной формы праславянской эпохи с е (В.В. Иванов). Остатком энклитик в языке называют постфикс –ся, который в ряде говоров принимает вид –си – купалси.

3.2.2.2.История неличных местоимений

Неличные местоимения образовывали местоименную парадигму склонения, имевшую твердую и мягкую разновидности. Их особенности ярко демонстрируют формы указательных местоимений.

Для общеславянского языка восстанавливается ряд местоименных основ с указательным значением, которые образовывали эту группу слов (*tъ, *sь), входили в состав наречий (*ta-ko, *sь-dê-sь), оформляли полные прилагательные (*novъ-jь, * novа-jа). Их разнообразие объясняется конкретностью первобытного мышления человека, требовавшего отражать в указательном слове различную степень удаленности предмета речи по отношению к говорящим: I – *sь, si, se, II – *tъ, ta, to, III – *onъ, ona, ono; *jь, ja, je. Разная степень удаленности определяет и разную степень известности, определенности предметов: ‘близкое мне’ – ‘далекое, (уже) известное (тебе?)’– ‘далекое неизвестное, постороннее’. Остатки былого семантического различия отражают частицы вот, вон и слово авось (из а въ сь ‘и в это; а вот, ближайшее’).   Как считали К.В. Горшкова, Г.А. Хабургаев, в древнерусском языке эта абстрактная система указания еще сохранялась (сь – тъ – онъ, *и), в аспекте близости – удаления это бинарная оппозиция (сь – тъ, онъ, *и) [Истор. грамм., с. 264]. Данные слова  выступали в роли согласованных определений. Были включены в полную числовую парадигму, где формы им.-вин. п. имели именные окончания: ти (столи) – ты (столы); ты (жены), та (села), см. табл. 3.

Изменения письменного периода местоимения тъ выразились в: а) удвоении основы у формы м. р. (тотъ) в силу размежевания с формой ср.р., с которой первая совпала после падения редуцированных; б) утрате родовых различий в формах им.-вин. мн.ч.; в) внутрипарадигматическом (и/или межпарадигматическом) влиянии падежных форм именных частей речи. Подравнивание флексий (тh – для всех родов, с XV в.) унифицировало формы мн.ч., что наблюдалось и в склонении других имен. Внутрипарадигматическое влияние сказывается в распространении в вин. ед. ж.р. формы тоh (тое) из род. п., а в род.п. этого же рода – формы тои под влиянием дат.-мест.п. В последнем случае видят и влияние мягкой разновидности склонения на *-ā (земли). Это местоимение с XII в. знает также формы тый (тая, тое), возникшие одновременно с членными формами прилагательных для выражения категории определенности и потому воспринявшие адъективную парадигму: тыхъ, тымъ.  Они сохраняются в целом ряде славянских языков, в том числе белорусском (той, тáя, тóе), украинском (той, та, те), и в русских говорах. 

3.2.2.3. История лично-указательного местоимения

Мягкую разновидность местоименного склонения логичнее всего представить на судьбе местоимения *и, я, е (*jь, *ja, *je), сыгравшего большую роль в становлении таких частей речи, как прилагательные и местоимения. Первые обязаны им образованием полных форм и, соответственно, особого адъективного склонения, вторые – пополнением состава некоторых разрядов, переходом ряда местоимений с собственно местоименного склонения на словоизменительный тип прилагательных. Это было указательное местоимение, синонимичное онъ, она, оно, что создало условия для

• объединения их парадигм в условиях развития абстрактного мышления (переход к бинарной оппозиции указательности ‘здесь – там’);

• развития у форм новой семантики, вызванного эволюцией глагольной системы, необходимостью логической достройки группы максимально обобщенных наименований субъектов предложения. Поэтому история данного местоимения есть история образования личных местоимений 3 л.

Знак реконструкции при исходных формах *и, я, е указывает, что они не зафиксированы в памятниках, при этом однозначно восстанавливаемы в этом виде по относительным местоимениям иже, яже, еже (который, -ая, -ое), по формам полных прилагательных, в структуре которых они первоначально выполняли роль указательного члена (dobrъ-jь, -ja, -je), по собственным формам вин.п. (и, нь; ю; е). Особенности образования падежных форм – уже отмеченные выше: именные окончания в им.-вин. всех чисел, в непараллельных окончаниях h твердой разновидности соответствует И в мягкой (имь, ихъ, ими при тhмь, тhхъ, тhми и т. д.).  

При объединении местоимений в одну парадигму исходные формы были взяты у онъ, она, оно, а косвенные – от  *и, я, е, которые не могли исполнять эту роль в силу своей омонимичности личному местоимению 1 л. и сочинительному союзу. Следствием этого уникального для данного грамматического класса слов стало образование новых форм им.-вин. мн., сначала с родовыми различиями (они, оны, она), затем произойдет их унификация в форме они, но для ж.р. утвердится форма онh, бытовавшая в книжном языке вплоть до реформы 1917 г. Объединение местоимений логически продолжилось появлением контаминационных исходных форм jон,  jона, jоно, представленных сегодня в белорусском (ён, яна, яно), говорах украинского и русского языков.

Местоимение 3 л. выделяет из числа личных наличие категории рода, местоименный тип словоизменения, отсутствие аналогичных местоимениям 1 и 2 лица особых притяжательных форм – в этой роли они используют собственную форму род.п. От них образованы квалифицируемые как просторечно-диалектные формы евонный, ейный (еённый), ихний, устраняющие эту исключительность группы. Подравнивание форм этих местоимений в говорах наблюдается и в случаях у его, к ей, с ими, а также вижу него, люблю неё, тогда как в литературном начальное н- появляется у местоимений только после предлогов. Развитию подобных форм послужил процесс переразложения в предложных сочетаниях вида *sъn imь, vъn ju, где во избежание первого закрытого слога н^, «прикрепляется» к местоимению. Со временем носовой будет  возникать в подобных формах и после предлогов, не знавших носового,  - по аналогии. 

3.2.3. История прилагательных

Слова, обозначающие качества, не относятся к первым грамматическим классам слов, на что указывает: 1) древний способ обозначения признака предмета через соотнесение с другой субстанцией (жар-птица, рубаха-парень) или такие формулы, как платье в цветочек, человек без царя в голове (др.-рус. душа-дhвица, хвостъ съ бhлиною); 2) производный характер прилагательных. О предметном освоении мира свидетельствуют не только слова типа каменный, лесной, производность которых не требует доказательств, но и первообразные адъективы, этимологический анализ которых выявляет их отсубстантивное происхождение. Так, общий корень у крутой и лит. krantas ‘высокий берег’, т.е. крутой буквально – ‘как берег’. Аналогичные отношения семантики восстанавливаются для слов рыжий // санскр. rudhiram ‘кровь’ (диал. руда – ‘кровь’, укр. рудий – ‘рыжий’), зеленый // др.прусск. salin, лит. zole – ‘трава’. Синкретизм предмета и его признака демонстрируют метафоры кремень, золото, пень (о человеке).

Неразграниченность признаковых слов с существительными доказывает и их общая форма в современных языках (англ white – белый; белок, белизна; blak – черный; траурное платье) и на разных этапах исторического развития языков. Так, др.-рус. малъ – это и маленький, и малая часть (конь малъ – съ малъмь же дружины възъврати ся), соответстственно о.с.: *zolto - это и золото, и золотой: да будемъ золоти яко золото – языческая клятва в ПВЛ. Эти группы слов характеризовались общими суффиксами и окончаниями: pi-r-ъ, mi-r-ъ // dob-r-ъ, horb-r-ъ, kus-ъk-ъ, kom-ъk-ъ // niz-ъk-ъ, vys-ъk-ъ, что объясняет и общие типы склонения для них. По типу скл. на *ā изменялись nova, sinja, на *ŏ – novъ, novo; sinjь, sinje, на *ŭ – soldъkъ, на *ĭ – osobь, на согл.(*es) – формы сравн. ст.

Тем не менее, группы слов различались на семантическом (особое признаковое значение у прилагательных), грамматическом (наличие категории сравнения у качественных слов, атрибутивная и предикативная функции), структурно-словообразовательном (у существительных набор способов деривации и круг словообразовательных средств значительно разнообразнее). Все это способствовало выделению прилагательных в особый именной грамматический класс. Изменения дописьменного периода в нем: разрушение былой системы склонения, переход от 5-и скл. к 2-м (*ā, *ŏ); образование полных (членных) прилагательных (краткие + *jь, *ja, *je).