Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

ст. 61.10 Закона о несостоятельности (банкротстве). А это открывает теоретическую перспективу привлечения банка (займодавца) к субсидиарной ответственности при банкротстве заемщика, если выяснится, что реализация банком (займодавцем) своих контролирующих правомочий привела заемщика к банкротству. Например, если ковенант запрещал заемщику совершение тех или иных операций без согласия банка, заемщик обосновал банку, что неосуществление той или иной операции неминуемо приведет заемщика к банкротству, а банк тем не менее без рациональных экономических оснований не дал указанного согласия, тем самым обрекая заемщика на банкротство, субсидиарная ответственность банка по правилам ст. 61.11 Закона о несостоятельности (банкротстве) не исключена. Впрочем, здесь, видимо, многое зависит от конкретных обстоятельств и степени неразумности или недобросовестности поведения банка (займодавца).

(л) Основания досрочного возврата и отказ от предоставления кре­ дита. Как было указано в п. «а» комментария к настоящей статье, современная судебная практика рассматривает акселерацию долга (т.е. изменение срока погашения выданного кредита) и отказ от договора (направленный на прекращение обязательств по выдаче кредитов

вбудущем) в качестве разных средств защиты прав кредитора, которые могут применяться как кумулятивно, так и сепаратно (подробнее см. комментарий к п. 2 ст. 811 ГК РФ). Но этот подход, в целом кажущийся логичным с формальной точки зрения, порождает ряд вопросов. Первый из них такой: иногда закон устанавливает при наступлении тех или иных обстоятельств право на акселерацию долга (например, ст. 811 ГК РФ), но умалчивает о праве на отказ от договора на будущее. Означает ли это, что право на такой отказ подразумевается? Кажется логичным ответить на этот вопрос утвердительно. Если закон допускает использование столь болезненного средства защиты, как акселерация, то тем более право банка отказаться от выдачи кредитов в будущем не ставится под сомнение. Более того, это право, как правило, может быть выведено из общих правил ГК РФ о расторжении нарушенного договора (п. 2 ст. 328, п. 2 ст. 405, п. 2 ст. 450 ГК РФ).

Более интересен второй вопрос: можно ли считать, что упоминание в законе права банка на отказ от договора подразумевает и право на акселерацию долга? Например, ст. 431.2 ГК РФ говорит о праве на отказ от договора в случае выявления недостоверности существенных заверений, ст. 450.1 ГК РФ дает право на отказ от договора

вслучае выявления отсутствия необходимой лицензии, правила п. 2 ст. 328, п. 2 ст. 405 и п. 2 ст. 450 ГК РФ дают кредитору право на расторжение договора при существенном нарушении любых обязательств

669

должника. Можно ли из этих норм вывести право на акселерацию? Вопрос не столь однозначен, в судебной практике он не разрешен. Если признать обоснованным положительный ответ на указанный вопрос, тогда соответствующие нормы ГК РФ, дающие право на отказ от договора, должны толковаться расширительно. Как представляется, здесь требуется к расширительному толкованию каждой из таких норм подходить индивидуально.

В принципе, применительно к вышеуказанным нормам такое расширительное прочтение кажется оправданным. При данном подходе банк вправе как заявить акселерацию долга вместе с отказом от договора на будущее, так и заявить отказ от кредитования в будущем, не заявляя акселерацию.

Но куда более спорный вопрос возникает в отношении возможности заявить об акселерации долга по основаниям, указанным в п. 1 ст. 821 ГК РФ (т.е. при возникновении обстоятельств, очевидно свидетельствующих о будущем нарушении заемщиком договора). Данная норма говорит не о праве на отказ от договора, а о праве банка отказаться от предоставления кредита. Можно ли пойти настолько далеко, что и данное указание закона истолковать расширительно и легализовать право банка производить акселерацию долга при возникновении предвидимого нарушения? Может ли банк при отсутствии каких-либо указаний на сей счет в договоре заявить об акселерации долга, надлежащим образом обслуживаемого заемщиком, только лишь на том основании, что в силу тех или иных обстоятельств кредитный риск значительно вырос и стало очевидным, что в будущем банк столкнется с дефолтом заемщика? Подробнее см. комментарий к п. 1 ст. 821 ГК РФ.

§ 3. Товарный и коммерческий кредит

Статья 822. Товарный кредит

Сторонами может быть заключен договор, предусматривающий обя­ занность одной стороны предоставить другой стороне вещи, определенные родовыми признаками (договор товарного кредита). К такому договору применяются правила параграфа 1 настоящей главы, если иное не пред­ усмотрено таким договором и не вытекает из существа обязательства.

Условия о количестве, об ассортименте, о комплектности, о качестве, о таре и (или) об упаковке предоставляемых вещей должны исполняться в соответствии с правилами о договоре купли-продажи товаров (ста­ тьи 465–485), если иное не предусмотрено договором товарного кредита.

670

Комментарий

(а) Общие замечания. Настоящая статья посвящена одной из правовых форм, опосредующих заемные отношения – договору товарного кредита. Последний понимается в комментируемой статье как договор, предусматривающий обязанность одной стороны предоставить другой стороне вещи, определенные родовыми признаками.

В том виде, в котором она закреплена в ГК РФ, конструкция «товарного кредита» представляет собой консенсуальную разновидность займа заменимых (родовых) вещей и не имеет никакого отношения

кслучаям продажи товаров в кредит, т.е. на условиях отсрочки или рассрочки платежа. Эти отношения рассматриваются Кодексом в качестве коммерческого кредитования и регламентируются предписаниями ст. 823 ГК РФ (см. комментарий к ней). Равным образом феномен «товарного кредита» не связан и с ситуациями денежного займа (кредита), предоставленного на приобретение определенных товаров (целевого займа) (см. ст. 814 ГК РФ и комментарий к ней).

Сам по себе заем заменимых (родовых) вещей давно известен практически всем развитым правопорядкам. В то же время отдельная конструкция товарного кредита является в значительной степени отечественным «изобретением». Ее специальное регулирование появилось только в нынешнем ГК РФ и в значительной степени было обусловлено национальными особенностями регулирования заемных отношений в советский период (в частности, исключительно реальным характером договора займа). Вместе с тем, поскольку эти особенности для современного российского законодательства уже нехарактерны, регулирующее воздействие правил данной статьи в настоящее время крайне невелико, а сама потребность в отдельной и самостоятельной конструкции товарного кредита достаточно сомнительна.

(б)Правовая природа договора товарного кредита. Товарный кредит, очевидно, относится к группе договоров заемной направленности. Это подчеркивается его названием, системным расположением посвященных ему правил (гл. 42 ГК РФ), а также применением к такому договору общих положений § 1 гл. 42 ГК РФ о займе, о чем прямо указано в настоящей статье.

Но главный аргумент в пользу указанной природы товарного кредита заключается в том, что ему присущи все ключевые черты (квалифицирующие признаки) заемных договоров (подробнее см. комментарий

кст. 807 ГК РФ).

671

Объектом предоставления со стороны займодавца являются родовые (или, точнее говоря, заменимые) вещи. Эти вещи передаются

всобственность заемщика. Хотя текст закона не упоминает о предоставлении именно «в собственность», это с очевидностью следует из правил, содержащихся в абз. 2 комментируемой статьи. Правила о купле-продаже (как договоре, опосредующем передачу товаров в собственность) могут адекватно применяться к товарному кредиту только

вслучае однотипности отношений, а следовательно, последний также предполагает передачу товаров в собственность заемщика.

Инаконец, товарный кредит характеризуется возвратностью предоставления имущества. Получив заменимые (родовые) вещи, заемщик по договору товарного кредита обязан по окончании определенного срока вернуть такое же количество аналогичных вещей (о возможных отступлениях от данного правила см. подп. «в» п. 1.4 комментария к ст. 807 ГК РФ). К сожалению, этот признак не артикулирован законом прямо. Однако он, очевидно, подразумевается, о чем недвусмысленно свидетельствует содержащаяся в комментируемой статье отсылка к общим положениям о займе. С учетом указанного признака заметим, что не может быть квалифицирован в качестве товарного кредита договор, по которому лицо, получившее в собственность согласованные заменимые вещи, обязано по окончании договора возвратить не аналогичные полученным, а иные заменимые вещи.

(в) Место товарного кредита в системе заемных договоров, квалифици­ рующие признаки товарного кредита. Несмотря на термин «кредит», использованный в названии, договор товарного кредита никогда не имел и в настоящее время не имеет ничего общего с кредитом банковским (ст. 819 ГК РФ). Комментируемая статья не содержит никаких специальных ограничений в отношении субъектного состава договора товарного кредита, из чего, вкупе с применением к такому договору общих правил § 1 гл. 42 ГК РФ о займе, следует, что в качестве займодавца и заемщика по такому договору могут выступать любые лица с учетом объема их право- и дееспособности.

Двумя особенностями договора товарного кредита являются: а) объект предоставления, в качестве которого выступают родовые (заменимые) вещи; б) консенсуальный характер договора. Таким образом, договор товарного кредита представляет собой консенсуальный заем заменимых (родовых) вещей. В прежней редакции комментируемой статьи на характер отличительных черт товарного кредита мог претендовать консенсуальный характер этого договора. Однако, исходя из актуальной редакции ст. 807 ГК РФ, которая до-

672

пускает заключение консенсуального займа, уникальность товарного кредита исчезает (подробнее о консенсуальности товарного кредита см. п. «д» комментария к настоящей статье).

Таким образом, независимо от того, указано ли это в тексте договора, если между сторонами заключен договор займа заменимых вещей, который предусматривает обязательство передать заемщику соответствующий товар, мы должны квалифицировать договор в качестве товарного кредита.

Но в чем смысл такого произвольного выделения особой разновидности заемного договора, придания ему названия и формирования отдельной статьи ГК РФ для регулирования такой конструкции, не вполне ясно. Почему, например, ГК РФ не выделяет «ценнобумажный заем» и не обозначает консенсуальную модификацию такой конструкции «ценнобумажным кредитом»? Впрочем, такое искусственное выделение подвидов займа не является чем-то новым. Столь же сомнительно выделение в ГК РФ в качестве подвида займа банковского кредита с провалившейся попыткой выработать какие-то особые нормы для такой разновидности.

Единственным элементом, казалось бы, специфичного регулирования товарного кредита, который должен применяться к такому договору в отличие от обычного займа, является предписание абз. 2 настоящей статьи, допускающее применение к товарному кредиту правил гл. 30 ГК РФ о количестве, ассортименте, комплектности, качестве, таре (упаковке) передаваемых вещей (подробнее см. п. «к» комментария к настоящей статье). Но и это кажется не вполне логичным. Поскольку всякий договор займа, в том числе займа вещей, предполагает их предоставление в собственность заемщика, предписания, посвященные купле-продаже как ключевому договорному типу, опосредующему передачу вещей в собственность, подлежат применению по аналогии закона к любому договору займа заменимых вещей, даже если он является реальным и к категории товарного кредита отнесен быть не может. Отсутствие же прямого указания об этом в нормах § 1 гл. 42 ГК РФ является лишь техническим дефектом и не исключает подобного применения по аналогии закона (см. п. 1.9 комментария к ст. 807 ГК РФ). Не составляет отличия и прямо выраженная в абз. 2 комментируемой статьи возможность исключить по соглашению сторон применение правил о купле-про- даже, применимых к рассматриваемому договору. Являясь отражением общего принципа свободы договора, диспозитивность регулирования в столь же равной мере характерна и для общей конструкции займа заменимых (родовых) вещей.

673