Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

ГК РФ с момента просрочки осуществления встречного исполнения (наряду с процентами по ст. 395 ГК РФ или пенями).

К сожалению, на сегодняшний день изменить ситуацию за счет реализации имплицитной модели с расчетом процентов с момента просрочки, не внеся изменения в действующую практику высших судов, невозможно. Дело в том, что определение даты просрочки в качестве момента начала начисления процентов по коммерческому кредиту противоречит указаниям п. 12 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14. В данном пункте фиксируется следующее: «Проценты за пользование коммерческим кредитом подлежат уплате с момента, определенного законом или договором. Если законом или договором этот момент не определен, следует исходить из того, что такая обязанность возникает с момента получения товаров, работ или услуг (при отсрочке платежа) или с момента предоставления денежных средств (при авансе или предварительной оплате) и прекращается при исполнении стороной, получившей кредит, своих обязательств либо при возврате полученного в качестве коммерческого кредита, если иное не предусмотрено законом или договором». Иначе говоря, согласно выраженной в том постановлении позиции ВАС РФ и ВС РФ, проценты по коммерческому кредиту подлежат начислению с момента предоставления оного, а не с момента просрочки осуществления встречного исполнения. Нам представляется этот подход неверным и заслуживающим пересмотра, если наша судебная практика впоследствии вернется к теории имплицитного коммерческого кредита.

Итак, представляется вполне возможным выбраться из сложившегося тупика таким образом: вернуться к теории имплицитного коммерческого кредита, но при этом изменить подход к вопросу о периоде начисления процентов и предположить, что проценты по займу должны по умолчанию начисляться с момента просрочки (наряду с процентами за просрочку по ст. 395 ГК РФ или пенями), а не с момента предоставления коммерческого кредита.

Как уже отмечалось, такой вариант интерпретации ст. 823 ГК РФ теоретически оправдан исключительно прагматическими соображениями повышения уровня стимулов к своевременному погашению своих долгов. Речь идет о том, что реализация концепции начисления двойных процентов (одни – за пользование капиталом, другие – как мера ответственности) может помочь решить застарелую проблему российского частного права – неэффективность санкции, установленной в ст. 395 ГК РФ за просрочку платежа. Проценты за просрочку установлены сейчас в ст. 395 ГК РФ на уровне ключевой ставки ЦБ РФ,

689

что в полтора-три раза ниже средних ставок по краткосрочным неипотечным кредитам на пополнение оборотных средств в экономике. Сейчас получается, что должнику, осознающему, что взыскание с него убытков в связи с просрочкой в оплате маловероятно из-за проблем

вдоказывании причинно-следственной связи, логично ожидать на случай своей просрочки лишь взыскания процентов по ст. 395 ГК РФ. С учетом того, что уровень таких процентов намного ниже рыночного уровня процентов по кредитам, должнику выгоднее решать задачу обеспечения доступа к капитулу, не обращаясь в банк за кредитом, а просто цинично задерживая оплату своим поставщикам, подрядчикам или исполнителям. Право невольно ставит недобросовестных должников, предпочитающих кредитоваться за счет циничного затягивания платежей, в более выгодное положение перед добросовестными, которые платят в срок, а решают проблему ликвидности, обращаясь

вбанк. Первые имеют более дешевое финансирование. Это абсолютно неприемлемо и противоречит отраженной в п. 4 ст. 1 ГК РФ идее о недопустимости ситуации, когда правонарушитель извлекает выгоду из своего неправомерного поведения. Ссылка на то, что кредиторы всегда могут настоять на включении в договор пеней на приемлемом для них уровне, здесь неубедительна, так как далеко не всегда у будущего кредитора имеется достаточно переговорных возможностей, чтобы повлиять на содержание договорных условий.

Решать эту проблему можно разными путями. Один из них – это увеличение уровня процентов по ст. 395 ГК РФ (например, установление там уплаты двойной ключевой ставки по долгам как минимум предпринимателей или установление по примеру европейских стран процента за просрочку в виде формулы «ключевая ставка, увеличенная на определенное количество процентных пунктов»1), но он требует внесения изменений в ГК РФ. Второй – допущение в судебной практике взыскания разницы между процентами по ст. 395 ГК РФ и среднерыночной ставкой кредитного процента по правилам абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ в качестве неправомерно извлеченного нарушителем договора дохода в виде экономии на процентах; этот путь следует считать de lege lata наиболее приемлемым в сложившихся условиях,

1  Европейские страны установили в качестве ставки процента по просроченным коммерческим долгам ставку рефинансирования Европейского центрального банка (для стран зоны евро), увеличенную как минимум на семь, а с 2011 г. − на восемь процентных пунктов (это было сделано в рамках имплементации Директивы ЕС о борьбе с просрочками платежа по коммерческим контрактам от 16 февраля 2011 г. № 2011/7/EU). По сути, аналогичный подход (базовая ставка повышается на семь процентных пунктов) закреплен и в ст. III.-3:710 Модельных правил европейского частного права.

690

но пока положительная судебная практика не сложилась. А вот третий возможный путь – это как раз реализация на уровне судебной практики теории имплицитного коммерческого кредита с начислением процентов по займу с момента просрочки наряду с процентами по ст. 395 ГК РФ, но этому препятствуют неверные ориентиры в отношении момента начала расчета процентов по коммерческому кредиту, закрепленные в Постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14, спровоцировавшие в итоге тотальное отвержение теории имплицитного коммерческого кредитования.

Получается, что пока ни одно из этих решений, к сожалению, не реализовано. При этом все три решения друг друга исключают. Например, если будет реализован первый вариант и ст. 395 ГК РФ будет исправлена в плане увеличения объема ответственности за просрочку, либо если суды начнут взыскивать с должника неправомерно извлеченные доходы в виде разницы между ключевой ставкой и средней рыночной ставкой по кредитам по правилам абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ, реализация решения, основанного на концепции имплицитного коммерческого кредитования, в значительной степени потеряет свою актуальность (как минимум применительно к ситуации с просрочкой в оплате) и можно будет продолжать придерживаться доминирующей сейчас в судебной практике концепции эксплицитного коммерческого кредита. В общем, российскому праву просто следует вначале осознать проблему недостаточности стимулов к соблюдению платежной дисциплины и определиться с вариантом ее решения.

Как бы то ни было, сейчас с учетом доминирующей судебной практики, для того чтобы претендовать на начисление процентов за пользование капиталом по правилам ст. 823 ГК РФ, кредитор должен иметь возможность сослаться на положение договора либо о том, что аванс или отсрочка платежа является коммерческим кредитом, либо о том, что за пользование капиталом начисляются проценты по той или иной ставке. Если в договоре имеется указание на коммерческий кредит, но не указан период начисления процентов, как уже отмечалось, логично исходить из того, что по умолчанию плата за пользование кредитом в период согласованного авансирования или отсрочки платежа учтена в цене и начинать начислять такие проценты только с момента просрочки наряду с процентами по ст. 395 ГК РФ или пенями, но применение Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 с большой долей вероятности приведет суд к выводу о начислении процентов с момента предоставления коммерческого кредита. Если стороны этого не желают, они могут указать прямо в договоре, что с момента просрочки в оплате

691

поставленного ранее товара, выполненных работ или оказанных услуг или, наоборот, с момента просрочки в передаче товара, выполнении работ или оказании услуг, за которые ранее была уплачена предоплата, на просрочившую сторону начисляются как пени (или проценты по ст. 395 ГК РФ), так и проценты за использование коммерческого кредита по согласованной ставке (при отсутствии согласованной ставки проценты будут считаться по ключевой ставке ЦБ РФ). Тот факт, что проценты по коммерческому кредиту, согласно условиям договора, начинают начисляться с момента просрочки, не делает их мерой ответственности. Данный вывод прямо сейчас закреплен в Определении КЭС ВС РФ от 19 декабря 2017 г. по делу № 306-ЭС17-16139. Если в договоре установлен определенный процент за пользование коммерческим кредитом, который значительно выше указанной

вст. 809 ГК РФ ключевой ставки ЦБ РФ, применение к нему ст. 333 ГК РФ исключено, так как речь не идет о неустойке. Но нельзя исключить того, что в случае крайне завышенного размера таких процентов (особенно если началом начисления является просрочка) российский суд может применить ст. 10 ГК РФ.

(б)Соотношение процентов по коммерческому кредиту и законных процентов по ст. 317.1 ГК РФ. С 1 июня 2015 г. в ГК РФ появилась ст. 317.1 о начислении законных процентов. Изначально в тексте подразумевалась идея начисления таких процентов по ключевой ставке ЦБ РФ по любым денежным долгам по умолчанию. Это породило споры о том, как эти проценты соотносятся с процентами по ст. 395 ГК РФ за просрочку, а также о том, с какого момента эти законные проценты подлежат начислению. Первый вопрос был правильно решен в судебной практике: такие проценты начисляются кумулятивно, поскольку имеют разную природу (п. 53 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7). Второй же вопрос вызвал те же споры, которые возникали в отношении возможности начисления процентов за коммерческий кредит по умолчанию в период отсрочки платежа. Очевидно, что начисление каких-либо процентов за этот период не соответствует обычаям оборота и элементарной логике, так как плата за пользование капиталом за данный период закладывается всегда

вцену товаров, работ или услуг. Было бы куда логичнее начислять такие проценты лишь за период просрочки, т.е. с момента просрочки начислять два вида процентов: по ст. 317.1 и по ст. 395 ГК РФ. Но эта позиция также не была реализована. В итоге законодатель решил снять этот вопрос радикально, и с 1 августа 2016 г. редакция ст. 317.1 ГК РФ была изменена и теперь законные проценты по договорам, заключен-

692

ным с 1 августа 2016 г. начисляются лишь в случаях, прямо указанных в договоре1.

Соответственно, теперь положения ст. 823 в доминирующей на практике ее интерпретации (т.е. с учетом теории эксплицитного коммерческого кредита) и ст. 317.1 ГК РФ во многом дублируют друг друга. Согласно судебной практике, по умолчанию никакие регулятивные (т.е. не являющиеся мерой ответственности) проценты в синаллагматическом договоре не начисляются (ни с момента возникновения денежного долга по оплате поставленного товара, выполненных работ или оказанных услуг, ни с момента просрочки во внесении отсроченной оплаты), но договор может предусмотреть иное. Он может преду­ смотреть начисление процентов за пользование капиталом с момента предоставления коммерческого кредита (например, поставки товара с отсрочкой платежа) или с момента просрочки (например, просрочки во внесении оплаты за поставленный товар). Очевидно, что проценты по ст. 823 и проценты по ст. 317.1 ГК РФ имеют одинаковую природу, являясь платой за пользование капиталом, а не мерой ответственности. Иначе говоря, когда договор легализует начисление процентов по ст. 823 ГК РФ, он, по сути, реализует опцию установления законных процентов в договоре.

(в) Применение иных правил о займе и кредите. Вопрос о начислении процентов по умолчанию не исчерпывает весь потенциал применения правил о займе к условиям об авансировании или отсрочке платежа. Некоторые другие нормы о займе теоретически применимы к синаллагматическому договору, предусматривающему разрыв во времени между оплатой и осуществлением встречного предоставления, но это, скорее, исключение. Большинство норм о займе и кредите к синаллагматическим договорам применяться не может в силу существа отношений по такому договору.

Приведем примеры.

Потребность в применении к синаллагматическим договорам норм п. 3 ст. 807 и п. 1 ст. 821 ГК РФ, согласно которым, если займодавец (банк) в силу договора обязан предоставить заем или выдать кредит, он вправе отказаться от исполнения договора полностью или частично при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том,

1  По договорам, заключенным в период с 1 июня 2015 г. по 31 июля 2016 г., сохранилась правовая неопределенность. См. подробнее: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 137–146 (автор комментария к ст. 317.1 ГК РФ – А.Г. Карапетов).

693