Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

услуг в отношении иных требований заемщика, квалифицировать как факторинг, то к такому договору будет применяться, например, ст. 825 ГК РФ, которая запрещает участие на стороне фактора обычных граждан. Иначе говоря, простой гражданин будет не вправе брать

вкачестве обеспечения своего требования по возврату займа денежные требования заемщика к третьим лицам.

Как бы то ни было, легализация обеспечительной уступки денежных требований порождает ряд важных проблем. Далее мы постараемся их вкратце осветить с прицелом на обеспечительную уступку в рамках факторинга. Но сделанные выводы в целом могут применяться и к обычной обеспечительной уступке требования, если наша судебная практика посчитает, что без дополнительных услуг обеспечительная уступка представляет собой непоименованный договор, не являющийся факторингом.

(а)Порядок реализации обеспечительных прав. В ситуации, когда должник по уступленному в целях обеспечения требованию платит фактору раньше, чем погашен обеспеченный заемный долг клиента перед фактором, обязательство клиента перед фактором считается надлежащим образом исполненным в том объеме, в котором должник исполнил свое обязательство перед фактором (п. 2 ст. 831 ГК РФ).

Полученные фактором от должника денежные средства засчитываются в счет долга клиента перед фактором (о том, идет ли здесь речь о классическом зачете, см. комментарий к п. 2 ст. 831 ГК РФ). Если

витоге от должника по уступленному требованию или в результате переуступки фактору удалось получить меньше, чем сумма предоставленного клиенту займа, а срок возврата займа наступил, клиент по общему правилу обязан покрыть разницу путем исполнения своего заемного обязательства в согласованные сроки. Но если фактор выручил в результате взыскания с должника или переуступки больше, чем размер того, что причитается фактору в счет возврата займа, процентов и штрафных санкций, разница должна быть возвращена клиенту (п. 2 ст. 831 ГК РФ). Это исключает неосновательное обогащение фактора. Но данная норма диспозитивна в силу прямого в ней указания (подробнее см. комментарий к п. 2 ст. 831 ГК РФ).

(б) Последствия перехода требования фактора к клиенту о возврате займа к третьим лицам в порядке уступки или в силу закона. Нет ясности в вопросе о последствиях уступки фактором своего обеспеченного требования к клиенту о возврате займа. Перейдет ли к третьему лицу, приобретающему договорное требование фактора к клиенту о возврате займа, и приобретенное фактором у клиента-заемщика в целях обеспечения право требования к некоему должнику (так же как по умолча-

709

нию переходят к цессионарию и иные акцессорные обеспечительные права в порядке ст. 384 ГК РФ)? Естественно, если договор факторинга допускает последующую уступку, фактор вполне может договориться с финальным цессионарием, что он уступает последнему как само требование к клиенту по возврату займа, так и обеспечивающее его требование клиента к дебитору. Вопрос в том, происходит ли переход к цессионарию переданного фактору в качестве обеспечения требования к дебитору по умолчанию в силу закона при уступке заемного притязания? Исходя из общего правила акцессорности, обеспечительное право переходит вместе с основным требованием. Но возможно ли применение этого подхода к описанной ситуации, не вполне ясно.

Если исключить акцессорность, получается, что требование к должнику, служившее предметом обеспечения, может остаться в руках фактора, а требование по возврату займа окажется принадлежащим некоему цессионарию. Погасится ли долг по возврату займа клиента перед цессионарием в момент уплаты должником своего долга фактору? Как представляется, в свете ст. 412 ГК РФ ожидания клиента в отношении погашения своего долга при получении фактором платежей от должников должны защищаться и не могут страдать в связи с тем, что фактор решил уступить свое требование о возврате займа. Клиент может выдвинуть против цессионария соответствующее возражение о срабатывании зачетного механизма. Соответственно, в случае погашения долга клиента перед цессионарием в результате получения платежей фактором фактор будет отвечать перед цессионарием по правилам ст. 390 ГК РФ.

(в) Возможность последующей уступки уступленного в целях обеспечения требования. Уступка фактором переданного ему в качестве обеспечения требования не допускается, если договором не предусмотрено иное (п. 2 ст. 829 ГК РФ). О последствиях нарушения такого законодательного запрета см. комментарий к п. 2 ст. 829 ГК РФ.

Если же договор легализует переуступку и фактор действует в рамках условий договора, переуступка действительна, а полученные фактором денежные средства должны быть засчитаны в счет обеспеченного долга клиента по правилам, аналогичным тем, которые установлены

вп. 2 ст. 831 ГК РФ (подробнее см. комментарий к п. 2 ст. 831 ГК РФ).

(г)Фидуциарные обязанности. У фактора имеются фидуциарные обязанности перед клиентом. Эти обязанности вытекают из фидуциарной природы самого обеспечительного факторинга как механизма титульного обеспечения и состоят, в частности, в том, чтобы заботиться об интересах клиента при перепродаже или взыскании долга с должника. Фактор должен проявлять тот стандарт заботливости

710

иосмотрительности при реализации правомочий по взысканию долга с должника или по перепродаже уступленного ему в качестве обеспечения требования, который разумное лицо проявляло бы в отношении своего требования, и стремиться извлечь максимальную денежную сумму из предмета обеспечения. Если он нарушает этот стандарт, клиент может предъявить к фактору требование о возмещении убытков (см. также комментарий к п. 2 ст. 831 ГК РФ).

(д)Последствия банкротства клиента. Если фактор к моменту банкротства клиента уже уступил требование третьим лицам и получил от них средства или получил оплату непосредственно от должника по уступленному ему требованию и уже произошло засчитывание долга клиента-заемщика и долга фактора по перечислению клиенту-заемщи- ку средств, полученных фактором от должника, фактор должен будет вернуть в конкурсную массу клиента сумму, превышающую сумму непогашенного займа с процентами и начисленные пени, если такая разница образуется (п. 2 ст. 831 ГК РФ). Но что, если обеспечительный механизм не сработал к моменту возбуждения против клиента дела о банкротстве (например, взыскание долга с должника затянулось, а клиент тем временем впал в банкротство)? С формальной точки зрения предмет обеспечения не входит в конкурсную массу клиента, так как соответствующее требование принадлежит фактору. Судебная практика не выработала правило, согласно которому в подобной ситуации уступленное ранее в качестве объекта титульного обеспечения требование должно автоматически вернуться в конкурсную массу клиента-заемщика с предоставлением фактору классического залогового права на данное требование (решение, которое некоторыми цивилистами воспринимается как наиболее справедливое, но отвергается не меньшим числом других цивилистов). Так какие же правила применяются в такой ситуации?

Во-первых, полученное фактором после возбуждения дела о банкротстве клиента superfluum при взыскании долга с должника или получении средств от третьих лиц при переуступке (сумма, превышающая размер заемного долга клиента перед фактором с процентами

иштрафными санкциями) в любом случае должно быть возвращено в конкурсную массу клиента (п. 2 ст. 831 ГК РФ).

Во-вторых, в части погашения основного заемного долга и процентов возникает вопрос о природе предусмотренного в п. 2 ст. 831 ГК РФ механизма засчитывания. Как будет показано в комментарии к п. 2 ст. 831 ГК РФ, в судебной практике не прояснено, является ли предусмотренный в этой норме механизм засчитывания полученных фактором денежных средств в счет заемного долга классическим заче-

711

том, или речь здесь идет об особом механизме. Тот же вопрос возникает и при засчитывании извлеченных залогодержателем денежных средств

врезультате внесудебного обращения взыскания на предмет залога

всчет обеспеченного долга.

Если исходить из того, что этот предусмотренный в п. 2 ст. 831 ГК РФ механизм засчитывания представляет собой особый институт, не равноценный зачету, это имеет важное практическое значение. Дело в том, что согласно п. 1 ст. 63 Закона о несостоятельности (банкротстве) зачет в банкротстве запрещен. Данная норма вызывает множество споров, но пока не отменена и применяется в российской судебной практике. В контексте тех ситуаций, когда взаимные требования созрели до возбуждения дела о банкротстве, запрет на заявление о зачете после этого момента действительно выглядит странно и явно неоправданно (в контексте признанной в России модели ретроактивного действия зачета, в рамках которой взаимные долги погашаются не в момент доставки заявления о зачете, а ретроспективно в момент созревания более позднего из двух требований)1. Но в контексте факторинга такая ситуация вряд ли сложится, ибо засчитывание происходит фактически автоматически. Несколько более сложной является ситуация, когда долг кредитора должника-банкрота созревает после возбуждения дела о банкротстве, и, приобретя требование к должнику-банкроту, кредитор пытается удовлетворить его за счет зачета этого своего однородного долга. В контексте факторинга такая ситуация может сложиться, если после впадения клиента в банкротство фактор получает по уступленному ему требованию платеж от должника. Если считать, что предусмотренный в п. 2 ст. 831 ГК РФ механизм засчитывания является зачетом и фактор тем или иным образом извлечет из требования денежные средства после возбуждения дела о банкротстве, у него могут возникнуть проблемы с погашением своего требования к заемщику за счет таких средств.

Но здесь следует заметить следующее: пока запрет на зачет в банкротстве не отменен, в судебной практике все больше распространяется идея о том, что данный запрет не должен работать там, где встречные требования вытекают из единого правового основания и правомочие на зачет входит в программу договорного правоотношения в качестве механизма обеспечения. Суды стараются делать это за счет сужения рамок понятия зачета, отказываясь видеть в договорных конструкциях определения сальдо взаимных требований (автоматического засчи-

1  См. п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. № 65 и Определение КЭС ВС РФ от 16 августа 2018 г. № 305-ЭС18-3914.

712

тывания) обычный зачет и, соответственно, подводить его под запрет зачета (см., например, Определение КЭС ВС РФ от 30 июня 2017 г. № 304-ЭС17-1977). Тот же подход, видимо, ВС РФ готов применять и в контексте засчитывания по правилам п. 2 ст. 831 ГК РФ, что спасает фактора от подпадания под действие запрета на зачет в банкротстве. Это, казалось бы, снимает угрозу блокирования механизма засчитывания по п. 2 ст. 831 ГК РФ после впадения клиента в банкротство. Но, как представляется, вопрос о допустимости зачета в банкротстве не должен зависеть от того, происходит ли зачет автоматически или по заявлению одной из сторон. Более логичной была бы просто телеологическая редукция запрета на зачет в банкротстве и выведение из-под его применения случаев зачета встречных требований, вытекающих из единого правоотношения, когда такой зачет носит обеспечительный характер. В описанной ситуации с обеспечительным факторингом мы имеем как раз такой обеспечительный вариант зачета. Соответственно, было бы логично допускать срабатывание механизма зачета в рамках обеспечительного факторинга и после возбуждения дела о банкротстве клиента-заемщика. Получается, что срабатывание правила п. 2 ст. 831 ГК РФ после впадения клиента в банкротство не должно зависеть от того, видим мы здесь зачет или нет (подробнее об этом см. комментарий к п. 2 ст. 831 ГК РФ).

В-третьих, на первый взгляд возможность удовлетворить свое требование к клиенту-заемщику о возврате займа путем засчитывания по правилам п. 2 ст. 831 ГК РФ при банкротстве клиента делает положение займодавца (фактора) более прочным и выгодным, чем положение обычного займодавца, чье требование обеспечено залогом обязательственного права. Предмет залога входил бы в конкурсную массу залогодателя и подлежал бы продаже с торгов в порядке, установленном в законодательстве о банкротстве, у залогодержателя имелся бы приоритет перед другими кредиторами в получении вырученной от продажи предмета залога суммы, но 30% от нее ему пришлось бы отдать кредиторам первой и второй очередей, а также кредиторам по некоторым текущим требованиям (ст. 138 Закона о несостоятельности (банкротстве)). Кроме того, залоговый приоритет залогодержателя при банкротстве залогодателя не распространяется на обеспеченное залогом требование о погашении неустойки: такое требование погашается после требований всех необеспеченных кредиторов третьей очереди, хотя и имеет приоритет перед не обеспеченными залогом требованиями о взыскании неустоек в пользу других кредиторов, т.е. – в российских реалиях банкротства – почти никогда (Определение КЭС ВС РФ от 30 марта 2017 г. № 301-ЭС16-17271). Факторинг же

713