Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

вила имеют не полностью совпадающую сферу регулирования. Если ст. 857 ГК РФ регулирует только отношения по договору банковского счета (вклада), то норма отраслевого закона распространяется на более широкую сферу отношений, причем не только касающихся банковского счета и не только в связи с гражданскими отношениями. Так, например, банк обязан не разглашать сведения о выданном кредите заемщику, хотя бы он и не являлся обслуживающим его банком. Также по запросу компетентного органа банк обязан выдать банковскую тайну в отношении подследственного лица. Во-вторых, использованные в отраслевом законе термины не расходятся по своему значению

стерминами ГК РФ.

1.3.Обязанные субъекты. Обязанными субъектами по гарантированию банковской тайны являются не только банки, но и иные кредитные организации, поскольку в соответствии с п. 6 ст. 845 ГК РФ правила комментируемой главы распространены и на другие кредитные организации. Обязанность по гарантированию банковской тайны возникает не только в связи с договором банковского счета, но и в отношениях, связанных с банковским вкладом, поскольку в соответствии

сп. 3 ст. 834 ГК РФ к отношениям банка и вкладчика по счету, на который внесен вклад, применяются правила о договоре банковского счета (гл. 45), если иное не предусмотрено правилами гл. 44 или не вытекает из существа договора банковского вклада. Кроме того, на обязанность охраны банковской тайны в связи с договором вклада прямо указано в комментируемой норме.

1.4.Характер обязанности банка. На первый взгляд обязанность банка гарантировать банковскую тайну относится к разновидности обязательства типа praestare – гарантировать, обеспечить. Это не исключает того, что у банка имеется и классическая обязанность facere – сделать (банк обязан совершать соответствующие действия по сохранности релевантной информации), и обязанность non facere – не делать (т.е. не совершать действий, которые могут повлечь разглашение банковской тайны). Тот факт, что обязанность банка состоит в гарантировании банковской тайны, означает, что банк несет ответственность и тогда, когда он осознанно не разглашал банковскую тайну третьим лицам и его поведение абсолютно безупречно, но банковская тайна оказалась тем не менее разглашена по обстоятельствам, находящимся в сфере его контроля.

Конечно, если некто взломал или украл смартфон клиента и получил доступ к данным о счете клиента и при этом банк нельзя винить в недостаточно эффективной защите своего приложения для смарт­ фона, то банк не несет ответственности, так как произошедшее нахо-

1074

дится в сфере контроля клиента. Но если система безопасности банка была выстроена на высшем уровне и поведение банка соответствовало всем требованиям, однако некто взломал именно банковскую систему

иукрал данные о счете клиента, банк будет нести ответственность. Банк как коммерческий субъект отвечает независимо от вины (п. 3 ст. 401 ГК РФ).

По той же причине, если разглашение произошло в связи с неправомерными действиями правоохранительных органов, без правовых оснований изъявших у банка документацию или сервера, содержащие информацию о счете клиента, а далее эта информация стала публичной по вине сотрудников тех же правоохранительных органов, клиент вправе требовать возмещения убытков от банка. В этом случае банк, возместив убытки клиенту, может компенсировать свои потери, предъявив требование к публично-правовому образованию, правоохранительные органы которого допустили названное нарушение. Если аналогичные неправомерные действия были совершены в отношении документации и серверов самого клиента, банк ответственности не несет, так как произошедшее находится не в сфере его контроля.

Отвечает банк и за такое разглашение, которое произошло по вине третьих лиц, привлеченных банком к исполнению своих обязательств (например, сервисной компании, обслуживавшей сервер банка, или аудитора). Это следует из правил ст. 403 ГК РФ.

Спорный вопрос возникает в ситуации, когда информация оказалась разглашена бывшим сотрудником банка после его увольнения, т.е. в ситуации, когда на момент разглашения данный сотрудник уже не состоял в каких-либо правоотношениях с банком. Как представляется, банк должен отвечать и в такой ситуации, даже если он предпринял все меры для того, чтобы обеспечить охрану банковской тайны бывшими сотрудниками после их увольнения (например, связал их соглашением о неразглашении). Наличие такого соглашения о неразглашении облегчит банку впоследствии после удовлетворения иска клиента об убытках взыскание уплаченных клиенту средств со своего бывшего сотрудника. Но перед клиентом отвечать будет все равно банк, так как поведение бывших сотрудников логичнее отнести к сфере контроля банка. Последнему куда проще предотвратить материализацию такого риска или впоследствии привлечь к ответственности своего бывшего сотрудника, чем клиенту, а принципы справедливости

иэкономической эффективности требуют возложения данных рисков на тех, кто ближе к их источнику и проще может предотвратить их материализацию или компенсировать последствия.

1075

Ответственность банка исключается, только если информация была распространена самим клиентом или раскрыта банком государственным органам на основании закона.

1.5. Диспозитивность или императивность. Комментируемая норма является императивной в том смысле, что полное устранение обязанности по гарантии банковской тайны ничтожно. В то же время формально не противоречит закону установление в договоре с клиентом, не являющимся потребителем, условий об ограничении ответственности по сумме возмещения (ст. 400 ГК РФ), которое, впрочем, не будет работать в случае умышленного нарушения (п. 4 ст. 401 ГК РФ), а также переключения ответственности банка

врежим виновной (в силу диспозитивности п. 3 ст. 401 ГК РФ). Формальная законность данных условий не исключает возможность в конкретных обстоятельствах заблокировать такое условие

всилу его явной несправедливости по правилам ст. 10 и 428 ГК РФ (например, когда предел возмещения убытков носит смехотворно низкий уровень).

Вконтексте потребительских договоров счета любые подобные попытки банка ограничить свою ответственность незаконны ex ante

всилу того, что они ограничивают права потребителя (п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей).

Если клиент в договоре с банком или на основании отдельного распоряжения выражает свою волю на предоставление информации о счете прямо указанным в договоре третьим лицам (например, своим родственникам, адвокату и т.п.), ответственность банка исключается, так как не происходит само нарушение режима банковской тайны. Соответствующее волеизъявление клиента о допуске к информации о своем счете третьих лиц может рассматриваться как своего рода доверенность, управомочивающая определенных лиц на получение информации о своем счете.

Вкачестве примера правомерного предоставления банком информации о банковском счете третьим лицам может выступать правовой режим залогового счета. В соответствии с п. 2 ст. 358.12 ГК РФ банк по требованию залогодержателя, предъявленному в письменной форме, обязан предоставлять ему сведения об остатке денежных средств на залоговом счете, об операциях по указанному счету и о предъявленных по счету требованиях, а также о запретах и об ограничениях, наложенных на указанный счет.

Всилу принципа свободы договора стороны соглашения о банковском счете могут расширить круг информации, не подлежащей разглашению банком, если это не противоречит закону.

1076

Кроме того, наличие требования к банку по гарантии банковской тайны не отменяет действия норм других законов, направленных на реализацию конституционного правила тайны личной жизни (например, законодательства о персональных данных).

1.6.Право клиента на распространение информации о своих счетах.

Банковская тайна устанавливается в интересах владельца счета, а не банка. Поэтому сам клиент может сообщать информацию о своих счетах кому угодно и в какой угодно форме и любого содержания. Банк не вправе ограничивать клиента в отношении предоставления им сведений о своих счетах, в том числе с указанием информации

обанке.

1.7.Уступка. Охрана банковской тайны получила несколько неожиданную трактовку в аспекте уступки требования. На практике, особенно в коммерческом обороте, при уступке требования цессионарию цедент (который может быть одновременно обслуживающим клиента банком) передает соответствующие документы цессионарию. Тем самым цессионарий получает информацию о банковских реквизитах должника по уступленному требованию. Например, такая ситуация может случиться, когда банк уступает третьим лицам требование к клиенту о погашении предоставленного овердрафта по счету. В такой ситуации цессионарий узнает и сами реквизиты счета клиента, и данные о его овердрафтных операциях. В связи с этим возникает вопрос, не являются ли такие действия нарушением требований комментируемой статьи. Ответ на него должен быть отрицательным. Разумный субъект гражданского оборота, заключая гражданско-правовой договор с указанием своих банковских реквизитов, не может не учитывать, что право требования к нему является оборотоспособным и может быть уступлено. То же касается и данных об овердрафте, о которых может узнать цессионарий при приобретении соответствующего требования. Цессионарий является правопреемником цедента, которому должник в обязательстве добровольно предоставил информацию, составляющую банковскую тайну. Следовательно, как цедент, так и цессионарий получают информацию, составляющую элемент банковской тайны по воле лица (должника в обязательстве), что означает отсутствие нарушения ст. 857 ГК РФ.

Неопределенность в отношении допустимости передачи сведений, составляющих банковскую тайну, подвигает кредиторов к включению в договор условия о допустимости разглашения информации при уступке требования. Однако такие условия в договорах с гражданами в судебной практике ранее признавались нарушающими права потребителя, в том числе на основании нарушения комментируе-

1077

мой статьи ГК РФ (Постановление КАД ВС РФ от 10 декабря 2014 г.

№307-АД14-1846). Согласно приведенным выше аргументам, такая практика не соответствует смыслу закона и наносит вред оборотоспособности обязательственных требований, что в конечном счете негативно влияет на доступ к кредиту и бьет по интересам тех, кого суд считает необходимым защитить.

Впрактике арбитражных судов допустимость уступки требований, сопряженной с раскрытием сведений, составляющих банковскую тайну, поддерживается. Уступка требований, вытекающих из кредитного договора, не нарушает нормативных положений о банковской тайне (ст. 26 Закона о банках и банковской деятельности): ВАС РФ считает, что цессионарий, его должностные лица и работники обязаны хранить ставшую им известной информацию, составляющую банковскую тайну, и эти лица несут установленную законом ответственность за ее разглашение (в том числе и в виде обязанности возместить заемщику причиненный разглашением банковской тайны ущерб) (п. 16 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г.

№146). Кроме того, в Законе о потребительском кредите прямо предусматривается, что при уступке прав (требований) по договору потребительского кредита (займа) кредитор вправе передавать персональные данные заемщика и лиц, предоставивших обеспечение по договору потребительского кредита (займа), в соответствии с законодательством Российской Федерации о персональных данных (ч. 2 ст. 12).

Впрочем, уступка банком своего требования к клиенту (например, по погашению овердрафта или уплате тех или иных комиссий) позволяет признать правомерной передачу цессионарию только той информации о счете клиента, остатке на нем и операциях, которая оправдывается целью совершаемой сделки уступки. Все, что не вписывается в этот критерий, может быть признано неправомерным разглашением банковской тайны.

Но здесь возникает интересный вопрос: если согласно позиции ВАС РФ цессионарий становится обязанным в этом аспекте перед клиентом в отношении охраны банковской тайны, как это соотносится с нормами ГК РФ о перемене лиц в обязательстве? Ведь замена должника требует согласия кредитора, а в отношении обязанности по охране банковской тайны должником является банк. Видимо, судебная практика не считает в данном вопросе интерес в сохранении личности обязанного по охране банковской тайны лица заслуживающим уважения и допускает, что подобная организационная обязанность следует судьбе уступленного обязательственного притязания. Но важный нюанс заключается в следующем: не возникает никаких сомнений в том,

1078