Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

другим без привязки к какому-либо договорному или иному основанию, российская судебная практика, как правило, не признает. Но если имеется акт сверки или иное письмо, в котором должник признает долг и прямо или косвенно указывает на заемный характер этого долга, можно говорить о наличии допустимого доказательства, подтверждающего факт заключения реального договора займа, включая передачу имущества. В частности, указание на то, что должник признает свою обязанность вернуть кредитору ту или иную сумму, недвусмысленно намекает на заемный характер отношений, а также на то, что ранее данная сумма должнику передавалась. Еще более очевидна ситуация, когда такое признание долга прямо указывает на то, что долг вытекает из факта более раннего получения займа (Определение КГД ВС РФ от 18 июля 2017 г. № 5-КГ17-94).

В ситуациях, когда допустимыми доказательствами доказана передача некого имущества, но из документов не следует напрямую заемная природа платежа, от суда требуется учет всего комплекса обстоятельств, чтобы удостовериться в том, что договор займа был действительно заключен, пусть и не оформлен письменно (Обзор судебной практики ВС РФ № 3 (2015), утвержденный Президиумом ВС РФ 25 ноября 2015 г.). В Определении КГД ВС РФ от 1 августа 2017 г. № 5-КГ17-97 по этому поводу указано: «В отсутствие в письменном договоре, расписке, ином документе, оформляющем получение наличных денег, буквального указания на получение должником денежной суммы по договору займа и при невозможности установления заемной природы платежа по правилам части 1 статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации в соответствии с частью второй названной статьи должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон». Поэтому, в частности, расписка, подтверждающая факт передачи денег в долг, может служить доказательством заключения реального договора займа, если в ней прямо или косвенно указано на заемную природу платежа (или хотя бы наличие у получателя денег обязанности их вернуть). В остальных случаях суду придется изучать все обстоятельства дела для того, чтобы установить природу возникающих отношений. Таким же образом одного факта безналичного перевода денег без наличия доказательств того, что обе стороны видели в этом акте реализацию заемной конструкции, недостаточно для того, чтобы был доказан факт заключения договора займа (Определение КГД ВС РФ от 23 сентября 2014 г. № 5-КГ14-63).

274

Указание в назначении безналичного платежа на заемный характер перечисляемых заемщику средств само по себе не означает, что речь идет

озайме, так как подлежит доказыванию и тот факт, что заемщик также согласен с наличием между ними именно заемного правоотношения. При этом при установлении заемной природы передачи имущества продолжает применяться запрет на использование свидетелей. Наличие доказательств самого платежа ограничение п. 1 ст. 162 ГК РФ не отменяет, так как передача имущества сама по себе договором не является, а выступает в данном контексте лишь как один из элементов процесса заключения реального договора.

Но нельзя ли исходить из того, что в ситуации, когда допустимыми доказательствами доказана передача имущества, следует презюмировать, что речь идет о предоставлении займа, если ответчик не докажет наличие иного правового основания платежа (например, представит доказательства того, что данная расписка подтверждала, наоборот, возврат истцом своего заемного долга перед ответчиком, дарение или платеж по иному договору между ними)? Вряд ли такое распределение бремени доказывания справедливо. Конечно, если ответчик в суде не дает внятного объяснения причин подписания им расписки в получении денег, возможно, какой-то суд, оценивая такие скудные доказательства по своему внутреннему убеждению и учтя странное процессуальное поведение ответчика, может поверить истцу, утверждающему, что расписка подтверждала предоставление займа. Но если ответчик даст альтернативное объяснение смысла расписки (например, заявит, что по данной расписке он получал не заем от истца, а истец сам погашал свой долг по ранее заключенному устному договору займа), признавать факт заключения реального договора займа доказанным, видимо, неверно, так как в вопросе о природе платежа слову истца противостоит слово ответчика. Первичное бремя доказывания природы платежа лежит на истце, и перекладывать на ответчика бремя опровержения только на основании наличия расписки нельзя.

Вто же время сделанный выше вывод еще не означает, что суд должен отказать в иске о возврате имущества. Если, например, имеется расписка в получении некой суммы денег, истец не доказал наличие заемного правового основания для платежа, но и ответчик не представил доказательства альтернативного правового основания платежа, получается, что мы наблюдаем ситуацию, когда платеж за счет представления в суд расписки доказан, а правового его основания судья не видит. В таком случае отказ в иске недопустим, так как возможно взыскание указанной в расписке суммы по правилам гл. 60 ГК РФ

онеосновательном обогащении. Суд должен просто переквалифи-

275

цировать иск и удовлетворить его по правилам о неосновательном обогащении. Так что положение истца, который столкнулся с недобросовестным должником, отрицающим, что расписка или иные доказательства платежа подтверждают получение им денег именно

взаем, и при этом не доказал наличие заемного правоотношения, не совсем катастрофично. По иску о взыскании долга по правилам о неосновательном обогащении даже проценты можно будет взыскать

втом же объеме, что и при займе, в котором не установлен размер процентов, т.е. по ключевой ставке Банка России (ср. п. 1 ст. 809 и п. 2 ст. 1107 ГК РФ). Тем не менее положение такого кредитора в рамках кондикционного притязания все-таки в ряде деталей оказывается хуже, чем если бы было доказано наличие заемного правоотношения. Так, например, при наличии последнего проценты по займу должны были уплачиваться по умолчанию ежемесячно (п. 3 ст. 809 ГК РФ), а за просрочку в их уплате на невыплаченные суммы процентов будут начисляться проценты по ст. 395 ГК РФ (п. 33 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54). Начисление же процентов по ст. 395 ГК РФ на невыплаченные в срок проценты по правилам п. 2 ст. 1107 ГК РФ заблокировано тем, что последняя норма указывает на начисление на сумму денежного неосновательного обогащения процентов именно по ст. 395 ГК РФ, а начисление процентов по ст. 395 ГК РФ на ранее начисленные проценты по той же статье невозможно в силу прямого указания в п. 5 ст. 395 ГК РФ.

Возникает и еще один вопрос: что, если займодавец, столкнувшись

впорядке досудебных переговоров с отрицанием заемщиком факта получения займа и осознавая, что ему не удастся доказать факт передачи займа по реальному договору с учетом отсутствия документов или иных допустимых доказательств, которые могли бы подтвердить данный факт, не будет настаивать на факте заключения договора займа и подаст иск о возврате неосновательного обогащения? Формально говоря, правило комментируемого пункта здесь применяться не может. Вопрос о сделке в споре поднят просто не будет, так как об этом не заявляют ни истец (по стратегическим соображениям), ни ответчик (в силу того, что признание факта заключения договора займа противоречит его недобросовестной позиции по делу, основанной на отрицании факта заключения договора займа), соответственно, оснований для обсуждения запрета на привлечение свидетелей по п. 1 ст. 162 ГК РФ, казалось бы, нет. О какой-либо практике ВС РФ в отношении такой попытки обойти запрет из п. 1 ст. 162 ГК РФ нам пока неизвестно. Но высока вероятность, что суды будут готовы отрицать возможность использования свидетелей не только в тех случаях, когда доказывается

276

факт передачи имущества по реальному договору, но и в любых случаях, когда устанавливается факт передачи дорогостоящего имущества (например, крупной суммы наличных), независимо от того, идет ли речь о договорном предоставлении или об ошибочном платеже. Пока какой-либо ясности по вопросу нет.

(б) Консенсуальный договор займа. Если речь идет о консенсуальном договоре, запрет на использование свидетелей по п. 1 ст. 162 ГК РФ блокирует возможность использования свидетелей при доказывании факта заключения устного консенсуального соглашения о займе.

Но что, если сам договор стороны заключили письменно, и спор возникает о факте исполнения обязательства передать имущество

взаем? В такой ситуации передача наличных денег или вещей не входит

вфактический состав договора, а является исполнением ранее возникшего из заключенного и действительного договора обязательства. Применяется ли запрет на использование свидетельских показаний только к вопросу доказывания факта заключения договора, или с помощью свидетелей нельзя доказывать и факт передачи займа во исполнение ранее заключенного консенсуального договора? Комментируемая норма, безусловно, к самому платежу по долгу займодавца предоставить заем не применяется, так как говорит о заключении договора займа. Но есть общие правила ст. 161 и п. 1 ст. 162 ГК РФ, согласно которым письменная форма под страхом запрета ссылаться на показания свидетелей требуется для любой сделки с участием юридического лица и сделки между гражданами на сумму более 10 тыс. руб.

Соответственно, здесь многое зависит от того, готовы ли мы считать платеж в счет существующего долга или исполнение иного обязательства в форме распоряжения имуществом особой сделкой (распорядительной сделкой). Этот вопрос крайне спорен в российском праве. Если считать, что погашение долга – это распорядительная сделка, совершаемая во исполнение обязательственной сделки (в частности, консенсуального договора займа), теоретически открывается возможность обсуждать применение правил ст. 161 ГК РФ об обязательной письменной форме сделки и к самому платежу как к самостоятельной сделке1.

Однозначного консенсуса в нашем праве в отношении признания действий по передаче имущества во исполнение договорного обязательства в качестве распорядительной сделки с применением к такой

1  Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 30–32 (автор комментария к ст. 153 ГК РФ – А.Г. Карапетов).

277

передаче всего массива общих правил о сделках (в том числе правила

п.1 ст. 162 ГК РФ о запрете ссылаться на свидетельские показания) нет. Многие не готовы признавать вручение вещи или наличных денег в руки кредитора (в том числе заемщика по консенсуальному договору) отдельной, оторванной от ранее заключенного договора сделкой в точном смысле этого слова (т.е. волеизъявлением), считая, что здесь фактические действия выходят на первый план, а само волеизъявление на перенос права собственности было отражено в ранее заключенном договоре и лишь поставлено под условие фактической передачи вещи. При этом безналичный перевод или переоформление бездокументарных ценных бумаг, на наш взгляд, однозначно есть результат отдельного распорядительного волеизъявления (распорядительной сделки). Но применительно к таким волеизъявлениям вопрос о запрете на свидетельские показания не встает, ибо сами эти сделки оформляются письменно. А вот целесообразность признания в качестве отдельной сделки фактических действий по передаче движимых вещей или наличных денег – вопрос куда менее однозначный.

Но даже если признать передачу наличных или движимых вещей кредитору распорядительной сделкой, правила ст. 161 ГК РФ, требующие соблюдение письменной формы для любых сделок с участием юридического лица и сделок между гражданами на сумму более 10 тыс. руб., возможно, следует подвергнуть телеологической редукции и не применять к таким распорядительным сделкам по передаче вещей. Действительно, может показаться избыточным блокировать использование свидетельских показаний, например, при доказывании факта передачи товара на складе покупателя. При таком подходе к чисто фактическим действиям по передаче вещей или наличных денег во исполнение обязательства правила ст. 161 ГК РФ не применяются. Если мы исключаем применение этих правил к распорядительной сделке по передаче наличных или движимых вещей во исполнение обязательства, следует быть последовательным и не применять эти правила и в отношении случаев исполнения обязательства предоставить заем. И тогда, исключив применение правил п. 1 ст. 161 ГК РФ об обязательности письменной формы сделки, мы избегаем применения п. 1 ст. 162 ГК РФ. Если так, то остается лишь общее правило

п.1 ст. 159 ГК РФ, которое допускает свободу совершения устных сделок, а также правило п. 2 ст. 158 ГК РФ, согласно которому там, где допускается устная форма, разрешается совершение сделки и в форме конклюдентных действий.

Иначе говоря, если верен этот подход, получается, что по заключенным устно договорам займа на сумму более 10 тыс. руб. или по до-

278