Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

оспариваемых положений договора для заемщика. По сути, такой подход пытается ex ante блокировать тот вариант условия о праве на одностороннее изменение, который не устанавливает никаких пределов

иограничений в отношении свободы усмотрения управомоченной стороны.

Другая позиция, которая в конечном итоге и была поддержана

иВАС РФ, и ВС РФ, состоит в том, что само право на одностороннее изменение процента, законное с точки зрения ограничений, установленных в п. 2 ст. 310 ГК РФ, может и не сопровождаться указанием в договоре каких-либо пределов и ограничений, но при этом суды вправе осуществлять пристальный контроль за разумностью и добросовестностью осуществления управомоченной стороной своего права. Иначе говоря, здесь речь идет именно о контроле ex post.

Сначала эта позиция была закреплена в п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. № 147, в котором Суд признал принципиально законным условие заключенного с коммерсантом договора кредита о праве банка произвольно повышать ставку в одностороннем порядке, но допустил право заемщика ссылаться на злоупотребление правом со стороны банка, если повышение ставки было фактически неразумным и недобросовестным (в приведенном в этом информационном письме модельном кейсе суд признал недобросовестным и неразумным повышение ставки до уровня, который был существенно выше средних ставок по банковским кредитам, сложившихся в месте нахождения банка). Впоследствии тот же подход был подтвержден и в Постановлении Президиума ВАС РФ от 6 марта 2012 г. № 13567/11.

Позднее эта идея нашла общее воплощение в п. 4 ст. 450 ГК РФ, вступившем в силу 1 июня 2015 г. Согласно данной новелле «сторона, которой настоящим Кодексом, другими законами или договором предоставлено право на одностороннее изменение договора, должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или договором». Данная норма могла создать впечатление, что при отсутствии законных пределов дискреции стороны, управомоченной на одностороннее изменение договора, такие пределы должны быть установлены в договоре. Но практика не пошла по этому пути. Суды исходят из того, что универсальный предел осуществления любого права – это запрет на злоупотребление правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Так, в п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54, вышедшего уже после вступления в силу поправок 2015 г., на этот счет указано, что при осуществлении стороной права на од-

324

ностороннее изменение условий обязательства она должна действовать разумно и добросовестно, учитывая права и законные интересы другой стороны. Далее ВС РФ указывает, что нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства или одностороннего отказа от его исполнения (п. 2 ст. 10, п. 2 ст. 168 ГК РФ). И в конце ВС РФ приводит как раз интересующий нас пример, говоря о том, что суд должен отказать во взыскании части процентов по кредитному договору в случае одностороннего, ничем не обусловленного непропорционального увеличения банком процентной ставки.

Впрочем, нельзя исключить, что в будущем судебная практика может вернуться к практике признания ничтожными условий кредитных сделок, дающих банку право на произвольное и формально по тексту договора ничем не ограниченное право изменения ставки. Поэтому стоит рекомендовать банкам и иным займодавцам избегать таких формулировок и указывать в договоре более конкретные параметры и условия возможных изменений.

Сказанное позволяет прийти к нескольким важным выводам. Во-первых, в тех случаях, когда закон, в принципе, позволяет сто-

ронам договариваться о включении в договор условия о праве на одностороннее изменение условий договора, судебная практика и законодательство на настоящий момент допускают установление в договорах займа ничем формально не ограниченной свободы одной из сторон (обычно займодавца) на изменение процентной ставки.

Во-вторых, отсутствие формальных ограничений в законе или договоре не означает отсутствие пределов осуществления права в принципе. Такие пределы очерчены правилами п. 1 ст. 10 и п. 4 ст. 450 ГК РФ. Соответственно, суд вправе контролировать, насколько разумно и добросовестно действовала сторона при осуществлении своего права на изменение ставки.

В-третьих, бремя доказывания неразумности и недобросовестности изменения ставки лежит на той стороне, которая не согласна с произошедшим изменением.

В-четвертых, в качестве ориентиров при оценке добросовестности и разумности повышения ставки суды смотрят на соразмерность состоявшегося повышения ставки изменению иных экономических показателей, которые могли бы действительно оправдать повышение с точки зрения баланса интересов займодавца и заемщика (например, рост ключевой ставки или средних ставок по аналогичным кредитам, резкое изменение курсовой динамики и т.п.).

325

В-пятых, из Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 следует, что в ситуации, когда суд приходит к выводу о том, что ставка была поднята выше того уровня, который может быть признан оправданным с позиций разумности и добросовестности, суд констатирует ничтожность односторонней сделки повышения ставки.

Ксожалению, до сих пор не вполне проясненным остается вопрос

отом, должна ли признаваться указанная односторонняя сделка повышения ставки ничтожной в целом (и тогда ставка остается на согласованном в договоре уровне) или лишь в части, превышающей предел добросовестности и разумности. Последнее возможно обосновать ссылкой на ст. 180 ГК РФ о частичной недействительности. У обоих вариантов решения этой проблемы можно выделить свои преимущества и недостатки. Вариант тотальной ничтожности может сильно ударить по интересам займодавца в условиях, когда предсказать точно, насколько добросовестным суд признает состоявшееся повышение ставки, не всегда возможно. Например, может случиться так, что суд признает повышение ставки банком с 10 до 14% избыточным, посчитав, что предельный уровень процента, повышение ставки до которого можно было бы признать добросовестным, это 13%, и произойдет это через пару лет после состоявшегося повышения по итогам долгого судебного разбирательства. В итоге при применении тотальной ничтожности банк узнает о том, что ставка не повышена вовсе, через два года, и отыграть назад будет уже невозможно. В этом плане вариант частичной ничтожности кажется куда более щадящим и гибким: суд в описанном примере просто признает, что ставка была повышена не до 14, а до 13%.

В то же время вариант тотальной ничтожности оказывает более сильное стимулирующее воздействие и эффективнее осуществляет превенцию злоупотреблений. При его реализации банк должен очень сильно задуматься над тем повышением, о котором он хочет объявить заемщику, так как любой «перебор» приведет к тотальной аннуляции повышения в целом. В этом плане вариант частичной ничтожности «расслабляет» управомоченную сторону (как правило, банк) и лишает ее стимула задумываться о справедливости производимого повышения: самое неприятное, что может произойти для этой стороны, так это то, что кто-то из пула заемщиков по выданным кредитам, которым было объявлено о повышении, пойдет в суд и несколько скорректирует повышение исключительно для своего договора.

В общем, по данному вопросу нашей судебной практике еще предстоит сделать окончательный выбор. В частности, она может рассмотреть и компромиссное решение: применять более гибкий и «щадя-

326

щий» режим частичной ничтожности, кроме случаев, когда доказано, что повышение было заведомо и явно недобросовестным и у любого разумного лица на месте займодавца не должно было возникать сомнений, что производимое им повышение непропорционально (например, при повышении ставки с 15 до 30% при отсутствии намеков на повышение ключевой ставки, средних ставок по кредитам и иных показателей, которые могли бы оправдать такое сильнейшее повышение).

(в) Баланс интересов кредитора и заемщика при одностороннем изменении процентной ставки. В связи с правом займодавца изменять процентную ставку в одностороннем порядке можно поставить еще несколько вопросов, касающихся обеспечения баланса интересов кредитора и заемщика.

Условие об одностороннем изменении процентной ставки скорее всего будет на практике реализовываться банком (иным займодавцем) лишь в сторону повышения. Например, при ухудшении конъюнктуры банк может пропорционально и соразмерно повысить ставку, но впоследствии, когда конъюнктура улучшается, банк ставку соразмерно может не понизить. Допустим, по договору банк был вправе менять ставку пропорционально росту ключевой ставки Банка России, и кредит был выдан под 15% годовых в условиях, когда ключевая ставка Банка России была равна 10% годовых. Далее ключевая ставка вырастает на непродолжительный срок в период кризиса до 15%, банк тут же пропорционально повышает ставку кредита до 22,5%, и заемщик считает это вполне справедливым. Но далее, буквально через полгода, ключевая ставка возвращается на исходное место, но банк, несмотря на обращения заемщика, отказывается снижать ставку процента. Стоит ли в такой ситуации каким-то образом защищать заемщика? Очевидно, что такое поведение кажется не вполне справедливым и добросовестным, что становится особенно очевидным тогда, когда по условиям договора у заемщика нет права на досрочное погашение кредита.

Возможны теоретически два пути решения проблемы. Во-первых, можно было бы вывести из п. 3 ст. 307 ГК РФ и общего

принципа добросовестности право заемщика в такой ситуации после отказа банка симметрично понижать ставку досрочно вернуть кредит с тем, чтобы получить более дешевое и соответствующее рыночным условиям рефинансирование.

Во-вторых, можно на основе толкования п. 3 ст. 307 ГК РФ вывести из принципа добросовестности право заемщика потребовать от банка симметричного понижения ставки.

Какой из вариантов решения данной проблемы возобладает в судебной практике, пока не вполне ясно.

327

(г) Момент возникновения правового эффекта одностороннего изменения ставки. Одностороннее изменение договора являет собой одностороннюю сделку, требующую восприятия. К ней в полной мере применяются правила ст. 165.1 ГК РФ о моменте возникновения правовых последствий юридически значимых заявлений (о применимости правил данной статьи к односторонним сделкам см. п. 66–67 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, а в отношении сделки по одностороннему изменению договора см. п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54). Следовательно, в силу указанных общих правил условия договора займа (кредита) и условие о проценте в частности считаются измененными в момент доставки соответствующего заявления адресату. Правила о займе обратного не предусматривают.

В то же время, как представляется, важной предпосылкой добросовестности осуществления права на одностороннее изменение процентной ставки следует также признать установление в договоре порядка заблаговременного информирования заемщика о волеизъявлении займодавца (банка). Как правило, в договоре предусматривается, что кредитор направляет заемщику уведомление об увеличении размера ставки процентов не менее чем за 7–10 рабочих дней до дня начала применения новой процентной ставки, а уменьшенная процентная ставка (если банк произвел одностороннее понижение ставки) начи­ нает применяться немедленно, даже без предварительного уведомления. Измененная процентная ставка, как правило, начинает применяться с начала очередного процентного периода.

Но что, если стороны не установили в договоре указанную задержку

вприменении эффекта одностороннего повышения ставки? Представляется разумным выработать в судебной практике правило о том, что такое изменение должно вступать в силу не немедленно, а обладать некоторым разумным по сроку отложенным действием (например, 7 или 10 дней), если более длительный срок не указан в договоре или

всамом заявлении об изменении ставки. К сожалению, такое решение не вполне вписывается в общие положения закона и разъяснения судебной практики о моменте возникновения правового эффекта одностороннего изменения договора. Возможно, для обоснования предложенного нами решения потребуется опять же прибегнуть к правилам п. 3 ст. 307 ГК РФ о добросовестности.

2.7.Порядок начисления процентов. Проценты обычно устанавливаются в договоре в годовом исчислении как процентная ставка годовых. При этом размер процентов за пользование займом ежегодно определяется путем умножения процентной ставки годовых на сумму займа.

328