201
ГЛАВА 6. ВОЕННО-ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А.П. ЕРМОЛОВА
После победы над наполеоновской Францией Россия достигла зенита своего могущества, и покорение всего Кавказа вышло на первый план. В конце 1816 г. командующим на Кавказе был назначен генерал А.П. Ермолов, начавший активную административную и военно-политическую деятельность. Укрепление пограничной линии сопровождалось перемещениями некоторых аулов и занятием части территории горцев как мирными, так и военными средствами. Продвижение русских войск в Чечне и Дагестане встретило организованное сопротивление местных народов, положившее начало долголетней Кавказской войне, рамки которой, по принятой в историографии традиции, ограничиваются 1817-1864 годами.
Однако нас интересуют военно-переселенческие события в Пятигорье, Большой Кабарде и Закубанье, имевшие значение для последующего формирования этнических территорий исследуемых народов. В центре Кавказской линии Ермолов занялся земельным обеспечением казаков, по его предложению Александр I велел отмежевать для полков, «расположенных по правому флангу Линии в уездах Александровском, Ставропольском и Георгиевском, где земля удобная к хлебопашеству, на каждую наличную душу служащих и неслужащих козаков по 30-ти десятин, а прочим старшинам по 6-ти десятин», но при этом «иметь в виду всевозможное сохранение выгод казённых поселян и Азиятских народов, чтобы те и другие не почувствовали притом никакого стеснения»1.
Император запретил нарушать государственную границу, и, не имея возможности заняться военными действиями за Кубанью, Ермолов направил свою энергию на управление Кавказской губернией. В 1818 г. он предложил губернию из-за малочисленности населения переименовать в область с центром в г. Ставрополе2. С именем Ермолова связано также освоение природных богатств и развитие курортной местности в Пятигорье, он
201
202 переместил казаков и поселенцев Константиногорской крепости ближе к
минеральным источникам, положив основание г. Пятигорску.
Вцелях безопасности Пятигорья в 1818 г. Ермолов приказал казакам разрушить абазинский аул Трамова, а жителей, обвинив в укрывательстве закубанских партий, переселить за р. Малку, запретив переселяться за Кубань, «чтобы делать разбои в границах наших». Ермолов приказал им «оставаться спокойными жителями в Кабарде», а полковнику Кучуку Джанхотову, заступившемуся за владельца Трамова, писал: «Никогда не потерплю, если кто у себя укрывать будет разбойников или людей, вредных подданным великого моего Государя», да ещё и предостерёг: «Угождать Русским и угождать разбойникам в одно и тоже время невозможно!»3.
В1820 г. в Пятигорье из местных народов оставались: кабардинцы на р. Куре и около Константиногорска, «выселившиеся из Кабарды в разные времена, до 600 душ, в домашней прислуге, на казачьих дачах»; абазины в ауле Бабукова на Подкумке, «земли отведённой не имеют и податей и служб не отправляют»; основная часть абазин-алтыкесеков, которые «по временам то входят жительствовать внутрь кордонной линии, располагаясь по вершинам рек Кумы, Танлыка и Подкумка, то переходят за кордоны, где и ныне находятся, до 740 дворов»4.
В1821 г. аул Бабукова тоже переместили с Подкумка за Малку, на земли, отведённые для казаков5. По положению 1823 г. о казачьих войсках Бабуковский аул в числе 647 душ был преобразован в станицу Волжского казачьего полка. Исследователь Н.В. Варивода пишет, что правительство не раз пыталось пополнить казачество за счёт горцев: «Это создавало возможность для размывания старых казачьих групп, утверждения представлений о социальной, а не этнической природе казачества»6. Что же касается бабуковцев, то причисление их к казакам привело к «обрусению», а переселение в Кабарду трамовцев – к ассимиляции их кабардинцами.
Ногайцы жили по Куме, Сабле и в Пятигорье, и «все земли от Бештовых гор к Кубани по длине, а в ширину, начиная от селений Александровского
202
203 уезда до Абазы или до кордонной линии, занимаемы были их обитанием, но
теперь находятся пусты и к водворению Русских мало удобны»7. Ногайцы занимались кочевым скотоводством, но частью переходили на оседлый образ жизни. Среди постоянных аулов в 1819 г. крупнейшим считался Найман-аул, «значительный по числу жителей», в 5 верстах от шотландской колонии Каррас8.
В связи с усилением колонизации предгорных степей, ногайцев стали ограничивать не только в кочевьях, но и в землях, используемых для земледелия, т.е. вблизи аулов. Ермолов провёл административные преобразования, чтобы отстранить от власти Менгли-Гирея. Он предложил объединить Караногайское и Бештовское приставства, отстранить МенглиГирея от управления ногайским народом, предоставить «на волю жить, где пожелает» и «во уважении же преданности его к России и в вознаграждение долговременного служения» дать в вечное и потомственное владение 5 000 десятин»9.
Однако в 1822 г. ногайцев Кавказской области разделили на четыре приставства, оставив под управлением Менгли-Гирея «бештаукумских» ногайцев, кочевавших и живших оседло по Куме, Сабле, Калаусу, Большому и Малому Янкулям, т.е. его владельческий наурузовский аул. КалаусоДжембойлукское приставство составили джембойлуковцы и едисанцы, кочевавшие в низовьях Калауса, Кугулты, Барханчи и др. В Караногайское приставство вошли караногайцы, едишкульцы, джембойлуковцы и едисанцы, кочевавшие в Кизлярском и Моздокском уездах. Отдельное приставство создали для тохтамышевских ногайцев (солтанаульцев), кочевавших по правобережью Кубани от р. Тохтамыша до устья Урупа10.
Настойчивые попытки властей изъять земли у ногайцев, принуждая их к оседлости, и у абазин, переселяя их за кордонную линию, спровоцировали стремление мусульман уйти в Турцию. По времени это совпало с очередным бегством в 1822 г. значительной части кабардинцев за Кубань, в пределы Османской империи. Для перехода границы кабардинцы, абазины и ногайцы
203
204 часто использовали разрешение властей на «хадж», т.е. паломничество в
Мекку, но 20 мая 1822 г. Ермолов велел властям Ставропольского, Александровского, Георгиевского, Моздокского и Кизлярского уездов, Черноморского войска и Султану Менгли-Гирею запретить выпуск мусульман «на богомолье в г. Мекку»11. Так миграция российских подданных под предлогом хаджа в этот период была пресечена.
Ермолов считал, что активной колонизации и укреплению российской власти препятствовало сохранение владельческих привилегий княжеского сословия местных народов. Так, его первым вмешательством во внутреннюю организацию подвластного Менгли-Гирею общества стало узаконенное выделение в его частную собственность ногайских земель. Это ставило ногайцев перед выбором: остаться в подданстве князя и жить на его земле в качестве крепостных или же, оставшись на «свободной» (переходящей в разряд «казённых») земле, отдаться на волю государственных чиновников, так как район Пятигорья вошёл в Александровский уезд Кавказской области.
В 1822 г. император подписал указ о выделении Менгли-Гирею 5 тыс. десятин земли «в вечное и потомственное владение», но только в июне 1824 г. Ермолов поинтересовался, где Султан выбирает себе землю «из состоящих в свободном состоянии и никаким казённым селениям не принадлежащих»12. Сначала Менгли-Гирей обозначил земли от устья Барсуклы до Кумы, на которых кочевали и жили его подвластные, но затем, видимо, под нажимом властей назвал земли «по обе стороны Кумы», вблизи своего аула Покоривший, одноимённого с расположенным там же редутом.
Ногайские кочевья в тот момент ещё не были отобраны в казну, так как по сведениям Кавказской казённой палаты, «межевания не было, да и под поселение казённым обывателям не назначено потому, что степи сии безводны, солонцеваты и гористы»13. После выделения в 1825 г. МенглиГирею земли на праве частной собственности, его подвластные ногайцы и абазины постепенно переходили или в разряд его крепостных, или в разряд «государственных» крестьян. Рассматривались также проекты об обращении
204
205 их в христианство, в которых выражалась уверенность, что «в скором времени
из них могли бы быть храбрые казаки»14. Но из-за ощутимой выгоды от «аробной» повинности ногайцев с переводом их в казачье сословие, повлекшим бы за собой отмену обязанности перевозить на своих арбах казённый провиант, решили не торопиться.
Приведение ногайцев в российское подданство, содержание их в повиновении и даже привлечение на военную службу стало делом свершившимся и отнюдь не формальным благодаря Султану Менгли-Гирею, поэтому его не отстраняли от должности пристава до самой смерти. Однако «политическое значение знаменитого некогда султана» Ермолову удалось уничтожить15. Из подчинения Менгли-Гирею вывели и абазинские аулы, ставшие удобными прибежищами и «перевалочными» пунктами для закубанцев и кабардинцев, промышлявших набегами. В 1821 г. отряд майора Курило уничтожил на Куме аулы Махукова, Хахандукова и Бибердова. Два других аула успели бежать со своих мест с помощью пятисот наездников под предводительством беглых кабардинских владельцев Атажука Магометова, Хамурзы Джембулатова и Карачая Казиева. Они перешли Кубань близ Каменного моста, и 31 января 1822 г. увели в Закубанье 250 семейств аулов Джантемирова и Трамова.
В 1822 г. достаточным основанием для удаления аула в Кабарду явилась жалоба гражданских властей военному командованию о нападениях «хищников из аула Али Конова вблизи Кисловодского укрепления»16. Так из района Пятигорья Ермолов изгнал абазин и кабардинцев, обвинив в укрывательстве «хищнических» партий.
В 1822 г. началась вторая волна массового бегства из самой Кабарды. Причиной стала жесткая военно-административная деятельность Ермолова по переносу кордонной линии на границу между Кабардой и независимыми горскими народами. Началось с того, что пограничным аулам, в основном принадлежавшим Атажукиным и Мисостовым, приказали переселиться в тыл новой линии, но владельцы оказали вооружённое сопротивление. Поэтому
205