421 властями в Верхнекубанское приставство, на территорию современной
Карачаево-Черкесии. Беглые кабардинцы, бесленеевцы и абазины водворялись на казённых землях по Малому Зеленчуку ниже казачьих станиц Хопёрского полкового округа и смыкались с ногайцами, жившими между устьями Большого и Малого Зеленчука и Урупа.
Сначала в Верхнекубанском приставстве расселялись и наделялись земельными наделами так называемые владельческие аулы «аристократических» обществ, что было обусловлено, прежде всего, их большей «благонадёжностью», так как владельцы представляли опору власти
всвоих аулах. Кроме того, через брачные и аталыческие связи они имели тесные связи как с ногайцами, так и с карачаевцами, что значительно облегчало расселение и адаптацию на территориях между ними.
Однако надо признать, что образование новых постоянных адыгских и абазинских аулов в долинах Зеленчуков стало возможным благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, равнинные земли, ранее занимаемые ногайцами, освободились из-за массовой миграции в Османскую империю в 1857–1861 гг. Венюков писал в 1863 г.: «Ногайцы – несколько лет многочисленные, а теперь
вчисле 4500 душ рассеянные по левому берегу Кубани, где перемешиваются с абазинцами»1. Во-вторых, предгорные территории Западного Карачая отвели
ввойсковую собственность казачьих станиц или в казну, а карачаевцев зажали
вверховьях Кубани.
Восточные земли Карачая вошли в состав Пятигорского отдела и Нальчикского округа Терской области, а западные – в особый Зеленчукский округ Кубанской области. За использование своих бывших пастбищ карачаевцы были вынуждены платить арендную плату казакам станиц Боргустанская, Кисловодская, Ессентукская, Суворовская, Баталпашинская, Усть-Джегутинская, Верхне-Николаевская, Кардоникская, Зеленчукская и Исправная. Всего на арендованных землях в 60-х годах у карачаевцев находилось до трёхсот кошей2.
421
422
По сведениям В.П. Невской, в 60-х годах XIX в. в разряд «казённых» перешли даже ближние пастбища, например, «400 лошадей у Каншаубия Крымшамхалова на землях Терской области в районе Кабардинского округа. Табун Хаджи-Мурзы Крымшамхалова и Наны Хубиева на казённых землях на р. Джегуте, Ожая Байчорова – на земле ст. Верхне-Николаевской, Таусолтана Крымшамхалова – на казённых землях по р. Эльтаркач, Адамия Карабашева, Эльмурзы и Кушая Чомаевых – на казённых землях в верховьях р. Хасаут»3 (р. Аксаут – З.К.).
В казну изъяли даже незаселённую Нагорную полосу Кубанской области, состоявшую из северных покатостей западной части Кавказского хребта и параллельных с ним второстепенных гор. Хотя места от Теберды до Большой Лабы, выше казачьих станиц, были исследованы на предмет новых поселений, но власти признали, что эта горная местность неудобна для водворения ни казаков, ни русских крестьян: «Восточная часть этой полосы, от западной границы Эльборусского округа до хребта, служащего водоразделом между истоками Большой и Малой Лабы, в особенности представляет такие горные трущобы, что даже горцы, в то время, когда Закубанский край был густо населён туземными племенами, не считали её удобною для поселения»4.
Осмотрев пространство между Тебердой и Малой Лабой для выявления мест, годных для проведения железной дороги для вывоза леса, начальник Эльбрусского округа Н.Г. Петрусевич отметил, что «долины же Аксаута и Марухи надобно признать почти негодными, так как небольшие участки, разбросанные в разных местах по берегу рек между лесами и составляющие вместе весьма небольшое пространство, едва ли заслуживают того, чтобы их принимать в расчёт, как места, годные для поселений»5.
Тем не менее земли Западного Карачая до водораздела Большой и Малой Лабы, непригодные для заселения казаков, оставили в казне для вывоза леса и разработки горных пород. Очевидно, с этой целью в 1868 г. на р. Аксауте поселили 20 семейств греков-горняков из с. Нугут Пятигорского уезда,
422
423 основавших с. Хасаут-Греческий и составивших ядро греческой этнической группы современной Карачаево-Черкесии6.
Впервые были исследованы и верховья Большого Зеленчука, где сохранились развалины средневековых храмов и построек предков карачаевцев – алан. Н.Г. Петрусевич писал: «По преданиям туземцев, в долине р. Иркыза (Архыза. – З.К.), или лучше сказать – в котловине, куда сливаются верховья Зеленчука, жили когда-то карачаевцы, принужденные оставить это место вследствие притеснений кызылбековцев, живших по ту сторону главного хребта»7.
Однако сами абазины-шкарауа не подтверждали этой «догадки» Петрусевича. Поселённые российскими войсками на Зеленчуке, они свидетельствовали, что эти места долгое время были безлюдными: «Старики между туземцами говорят, что старые люди во время их молодости рассказывали, что не помнят, чтобы на Иркызе было поселение, а только слышали, как предание, что тут жили карачаевцы, переселившиеся из соседней долины, Загдана»8.
В долине между Урупом и Кяфаром поселившиеся абазины-шкарауа с южного склона Кавказского хребта так же утверждали, что «когда-то в этих местах жили карачаевцы». Несмотря на то, что когда-то карачаевское «поселение было значительное», долины Зеленчука они оставили, скорее всего, из-за эпидемии чумы.
В1835 г. офицер-разведчик Торнау, предпринявший уникальный переход
спроводниками из Абхазии через перевал Къысхыч (карач.: «теснина» – З.К.) в Западный Карачай шёл до низовий Урупа по местам, «совершенно незаселённым, наполненным на нашей карте… множеством несуществующих народов»9. Русские не застали постоянных селений между Главным Кавказским и Скалистым хребтами, в среднем течении Зеленчуков, Урупа и Лабы. Только карачаевцы вели в этих речных долинах «хуторное» хозяйство.
Во второй половине XIX в. пространство между Большим Зеленчуком и Большой Лабой уже был занят скотом не только карачаевцев, но и беглых
423
424 кабардинцев, абазин и ногайцев10. При этом исследователь С.В. Ваганов
отмечал: «Карачаевцы – единственный народ-горец, не покидающий своих летних кормильцев, гор, даже и зимою. Все же остальные являются на всём хребте так называемого Кубанского Кавказа лишь гостями в течение летних пастбищ»11 .
В.Б. Виноградов, анализируя архивные документы по истории Кубани XVIII в., пришёл к выводу, что «источники не оставляют сомнения в исконно горном формировании и проживании карачаевцев, непосредственно соседственных, однако, с обитателями Средней Кубани в зоне ущелий, прежде всего, нынешнего Отрадненского района»12.
В 60-е годы XIX в. бесленеевцы, беглые кабардинцы и абазины-шкарауа были перемещены российскими властями в Западный Карачай, а их земли в долинах Лабы остались в войсковой собственности Кубанского казачьего войска. Административная граница между Лабинским и Верхнекубанским приставствами повторила границу между владениями бывшего Крымского ханства и Карачая. Однако самим карачаевцам к середине XIX в. были оставлены только самые верховья Кубани, где под Эльбрусом располагались их древние крупные селения: Хурзук, Карт-Джюрт, Учкулан и др., так называемый Большой Карачай13. Пастбищные места за его пределами изъяли в «казну», как писал о карачаевцах В.М. Сысоев: «Огромные стада этого племени пасутся на землях, находящихся в наших руках»14.
Вся хозяйственная жизнь карачаевцев была связана с пастбищами вне Кубанского ущелья, но в 60-е годы XIX в. становилось всё труднее содержать коши на землях, заселённых постоянными селениями казаков, ногайцев, абазин, беглых кабардинцев и бесленеевцев. Острая нехватка пастбищных мест при обширном скотоводстве вынуждала их арендовать участки у казаков, обладавших излишками земельных угодий.
Так, в середине XIX в. одна из небольших групп карачаевцев образовала неподалёку от Армавира хутор «Карачаев», упоминавшийся писателем Капельгородским в его романе-хронике «Шурган». В начале XX века здесь,
424
425 «на земле князя Джантемирова», полученную им в частную собственность за
верную службу, большинство населения составляли уже не сами карачаевцы, а откупщики-иногородние (украинцы и русские)»15.
По свидетельству авторов XIX в., карачаевцы жили богаче и спокойнее других северокавказских народов, хотя у них был самый большой недостаток плодородных земель. Тем не менее к земледелию горцы относились серьёзно и использовали любой пригодный для этого клочок земли. В отчёте по военно-народному управлению Кубанской области с 1863 по 1869 год отмечено: «Только в Карачае, бедном землями для хлебопашества и сенокосов, возделывание земли производится с большим тщанием, знанием дела и огромными трудами на расчистки полян от камней, удобрение и разрыхление скудной почвы, а также на провод и поддержание оросительных канав»16.
О карачаево-балкарцах, вошедших в состав Терской области, исследователь Е. Марков писал: «Жители почти бесплодных скал Балкарского, Безенгиевского, Хуламского, Чегемского и Урусбиевского ущелий, составляющие так называемые «горские общества» Большой Кабарды, живут гораздо зажиточнее и спокойнее настоящих кабардинцев равнины, хотя суровая почва, суровый климат и страшное обилие сусликов не дозволяют им посевов пшеницы и проса и хотя собираемого хлеба достаёт им только на два месяца»17.
Эти горцы вместе с кабардинцами вошли в Кабардинский округ Терской области, поэтому карачаево-балкарцы у некоторых авторов стали даже называться «кабардинцами»: «До 60-х годов кабардинцы пяти горских обществ – Урусбиевское, Чегемское, Балкарское и др. ныне Терской области и соплеменное им Карачаевское общество ныне Кубанской области пользовались горными пастбищами по вершине рр. Терека и Кубани (на севере от Эльбруса) совместно»18.
Описка была неслучайной, потому что собственно кабардинцы, как и горцы, теперь равно претендовали на земли, вошедшие в общий с ними округ.
425