Вообще, говоря о реалистическом методе, который испробовал Блок в драме «Роза и Крест», нужно вспомнить его собственные слова о том, что этот метод не противоречит символическому углублению реальных событий. Это причудливое понятие «реалистического символизма» было заявлено некоторыми современниками поэта, несколькими теоретиками этой литературной школы. Здесь им будто заявлена некая необходимость сблизить реалистический метод с символизмом в рамках современного искусства.
Непосредственно сам А. Блок подчеркнул видимые параллели, наблюдаемые между т.н. «упаднической» культурой современного ему буржуазного декаданса и переломной эпохой зарождающегося разложения феодальных отношений. Эти параллели, на наш взгляд, можно наблюдать не только на примере текста «Роза и Крест», но и в других произведениях поэта целом, так как изображение человека, живущего в переломную эпоху - нередкая тема его творчества.
Продолжая обзор ранее написанных на данную тему работ, укажем, что в статье О.Е. Любимовой «Блок и сектантство: «Песня судьбы», «Роза и крест» из сборника «Александр Блок. Исследования и материалы» заявлено противопоставление мистики и религии у А. Блока. Данная работа в основном сконцентрирована на подробном рассмотрении у поэта аспекта мистицизма. Автор полагает, что у А. Блока были сомнения в истинности мистического. С опорой на эти размышления производится анализ двух указанных в заглавии статьи произведений. Касательно интересующей нас драмы «Роза и Крест» О.Е. Любимова, вслед за В.М. Жирмунским, напоминает, что это не историческая драма. Главное для него в этой пьесе - изображение характеров, конфликтов, присущих в любое время и любому народу. «Роза и Крест» - драма «вне времени». Таким образом, цель поэта видится в создании универсального (с точки зрения проблематики) текста. Нам же в ходе работы важно понять, как в драме показаны конфликт и персонажи в их взаимосвязи с современной Блоку реальностью. Сама идея поэта - с опорой на средневековые источники описать современность или же универсальные ситуации - кажется на первый взгляд необычной и, возможно, трудноисполнимой. Однако в статье обращается внимание и на то, что вместе с заявленной внеисторичностью здесь одновременно существует максимальная конкретизация времени в окончательном варианте драмы. Выбор автора - 1208 год, начало крестовых походов на альбигойцев - вероятно, полагает О.Е.Любимова, выбор не случаен и помогает автору выявить какие-то важные коллизии сюжета.
Действительно, есть вероятность, что выбор поэтом именно этого события, как временного отрезка - свидетельство его социальных симпатий. Войны альбигойцев - это войны религиозные. Ветвь альбигойской ереси привлекала Блока интересовавшим его гностицизмом, в различной литературе о них и о русских сектах, как отмечает О. Любимова, подчеркивались сходства между ними. Наиболее важна же нам здесь мысль исследователя о том, что Блоку была ясна родственность русского и французского еретических течений. Напоминание о нравственно-религиозной стороне ереси катаров присутствует в характере героев, сочувствующих альбигойцам. Автор статьи полагает, что некоторые аспекты учения катаров помогают нам понять труднодоступные для трактовки моменты драмы.Исследователи сравнивают Бертрана с одними из «христианнейших» героев мировой литературы (Мышкин, Дон Кихот).
В статье Г.Н. Шелогуровой «Реликты рыцарского идеала в русской поэзии кризисной эпохи. А. Блок и Н. Гумилев» рассмотрены некоторые особенности творчества А.Блока и Н.Гумилева. Автор опирается на специфику восприятия ими феномена рыцарства, который в определенной степени повлиял на пути развития европейской культуры. Автор статьи не рассматривает последовательность становления рыцарской идеи, а обращает внимание на личное восприятие основного культурного мифа Средневековья выбранными ей поэтами. Оба из них, утверждает Г.Н. Шелогурова, придерживались романтической модели сознания.
Исследователь считает, что А.Блок повторяет историогенез рыцарского мифа. Отмечается, что сама идея рыцарства в Средневековье оформляется окончательно лишь тогда, когда к списку таких достоинств рыцаря, как благородство, щедрость, смелость добавляется любовное служение Даме.
В первых поэтических сборниках А.Блока единственная возможность самоопределения для лирического героя - это любовь-служение. Такое служение Прекрасной Даме превращается в некую абсолютную ценность, объединяет две основных сферы «самореализации» для представителя привилегированного класса - поэт и воин. Безусловно, средневековый материал воспринимается Блоком на фоне современной ему мировой и отечественной литературы.
Далее Г.Н. Шелогурова предлагает остановиться на средневековой модели рыцарского идеала у Блока, не рассматривая дальнейшее её развитие. Такое ограничение легко объясняется тем, что в определенные периоды творчества А.Блок взаимодействовал именно со средневековым материалом.
Автор статьи упоминает незавершенные поэтом «Планы исторических картин» («Тристан» и «План представления»), перевод в 1907 году миракля XIII века «Действо о Теофиле» и, наконец, рассматриваемую нами драму «Роза и Крест», написанную в 1912-1913гг., в которой содержится, по её мнению, множество реалий романа «Фламенка». Г.Н. Шелогурова, как и В.Жирмунский, обращает внимание на тексты, с которыми взаимодействовал поэт при создании драмы. Это, например, различные средневековые трактаты (в частности, текст средневекового лечебника и своего рода путеводителя пилигримов «Codex Campostellanus»), кроме того, Блок в то время тесно общался с крупным знатоком Средних веков Е.Аничковым, который снабжал его списками литературы и консультировал. Помимо этого, сам Блок специально отмечает, что в текст пьесы «Роза и Крест» он ввел собственное переложение нескольких строф из сирвенты Бертрана де Борна.
Разработка новой, лирико-драматический версии мифа о жертвенном служении Прекрасной Даме имела для поэта программный характер. Под знаком служения Даме он вошел в отечественную культуру. В его поэтическом мире за женским началом закреплена главенствующая позиция.
Тайна, как непременное условие любви - один из основополагающих мотивов лирики трубадуров, у Блока средневековая мистика тайны, одухотворенная творческими откровениями немецких романтиков, становится смысловым центром любовного мифа, творимого поэтом по нормам символистского искусства.
К нормам куртуазной поэзии, как скрытому первоисточнику многих произведений Блока, отсылает и обозначение им в той или иной форме этапов возникновения и развития любовного чувства, которому сам поэт придает универсальный, всеобъемлющий характер. Любовь осмысляется автором «Стихов о Прекрасной Даме» как абсолютный критерий, и потому естественным выглядит его стремление предложить «любовноцентричное» обоснование мироздания.
Таким образом, Г.Шелогурова в своей статье, как и В.Жирмунский, исследует источники, с которыми работал поэт в процессе создания драмы, что является важным для нашего дальнейшего анализа текста «Роза и Крест» и творчества А.Блока в целом.
Е.Г. Эткинд в статье «Французское средневековье в творчестве Александра Блока» говорит о новаторской роли Блока, который открыл для русского стиха французское Средневековье, а также неотъемлемые от него песенные миры Прованса и Бретани. Им отмечается, что после периода абсолютного преимущества французской поэзии перед другими зарубежными литературами во влиянии на русскую литературу в XVIII веке наступало длительное время воздействия англо-германских течений (начиная с эпохи романтизма: Гёте, Шиллер, Новалис, Байрон, Гейне). А. Блок, по словам Е.Г. Эткинда, вернулся к этой французской традиции: для него главное место среди зарубежных литератур всегда занимала французская. Это был, безусловно, важный этап в истории как русско-французских литературных отношений, так и русской поэзии XX века. Уже после Блока увидели свет переводы из французской средневековой драматургии, из творчества провансальских трубадуров и северных труверов: он показал, каким путем следует идти, в чем нужно видеть поэту художественное обаяние средневековой поэзии.
Е.Г. Эткинд полагает, что Средние века привлекали Блока больше других эпох. С ним трудно не согласиться, а главным доказательством этому служат собственные слова поэта, например, в «Предисловии к Легенде о прекрасном Пекопене и о прекрасной Больдур В. Гюго» (переведенной, кстати, его матерью): «Метерлинку осталось только его собственное воображение, для того чтобы будить отдаленную память о средних веках. Воображение уже блеклое и усталое. Память у Гюго свежее и здоровее. И я не знаю, кто из них больше помог мне полюбить средние века в дни моей молодости, с которой связана для меня эта легенда» (17 декабря 1918 года).
В ходе работы автор анализирует моменты соприкосновения поэта со Средневековьем и присутствие его влияния в творчестве Блока. В «Стихах о Прекрасной Даме» - Средневековье, как его представляет себе молодой Блок через символизм Метерлинка, легенды Гюго и философию Соловьева.
Немалое внимание Е.Эткинд уделяет также и исторической философии Блока, например, он считает важной его страстью спор с XIX веком. Наиболее полно его историческая философия формулирована в лучшей, по мнению автора, его теоретической работе - в статье «Крушение гуманизма» (март-апрель 1919).
Мы оказываемся в центре блоковских противоречий, в самой болезненной точке сплетений его идей. Идеализирование Средневековья как эпохи наивысшей духовности характерно для автора Стихов о Прекрасной Даме. Автор статьи рассматривает особенности поэтики А. Блока, его философию времен ранней лирики, стихов о Прекрасной Даме, и изменение некоторых позиций ввиду их противоречивости в дальнейшем. Творческий путь Блока представлял собой несколько обращений к Средневековью Франции, которые изучает Е.Эткинд в своей статье.
Помимо этого, исследователь уделил в своей статье внимание переводу «Действа о Теофиле» Рютбефа, как важной точке соприкосновения поэта с эпохой Средних веков во Франции. Автор анализирует возможные причины обращения А. Блока к этому тексту для его перевода, заказанного Н.В. Дризеном. В частности, по его предположению, миракль привлек его тем, что являлся «типичнейшим» текстом Средневековья и его искусства, отчасти мог привлечь поэта и конфликт между силами добра и зла (ведь героя прощает Богородица, явно соотносящаяся с мифом о Вечной Женственности, свойственному ранним произведениям Блока). Е.Г. Эткинд проводит небольшой анализ проделанного перевода, который мы обсудим и расширим во второй главе настоящего исследования.
Известно, что на перевод «Действа о Теофиле» немало повлияла цензура, что исказило самые основные точки сюжета (в частности, прощение именно Богородицей заблудшего человека). То, что было так важно А. Блоку, как раз пришлось сократить или заменить в тексте. Воздействию на его перевод цензуры посвящена статья И.А. Ревякиной «Перевод «Действа о Теофиле»: история текста и его цензурное искажение». Эта работа полезна нам тем, что поможет соотнести текст А. Блока, данный уже позже, когда поэт пытался избавиться от посторонних влияний, с оригинальным текстом миракля на старофранцузском языке.
Рассмотренная нами книга Гастона Париса «La littérature française au Moyen Age (XI-e-XIV-e siècle)» («Французская литература средних веков, XI-XIV века») 1888 г. помогает раскрыть путь, которым следовал А. Блок в процессе написания драмы «Роза и крест». Нам представляется интересным подробнее остановиться на изучении тех глав, в которых А.Блок, согласно наблюдениям В.М. Жирмунского, сделал больше всего пометок. Возможно, ознакомление с трудом французского автора поможет нам раскрыть новые аспекты драмы, которым ранее уделяли недостаточно внимания. Для этого, в частности, мы обратимся к изданию, хранившемуся у самого поэта, то есть к именно той книге, где поэтом сделаны (согласно В.М. Жирмунскому) пометки.
Кроме того, при работе с текстами А. Блока нам может быть полезна книга Д.М. Магомедовой «Комментируя Блока». Автор работы говорит о том, что комментирование символических текстов требует пересмотра привычных нам представлений о предмете так называемого реального комментария: реалиями оказались не только конкретные персоналии, исторические факты, различные культурно-бытовые атрибуты, но также и системы символов и мотивов. В книге Д.М. Магомедовой нам также интересны её мысль по поводу взаимосвязи текстов Блока (лирических, драматических и пр.) между собой и общему набору в них определенных групп символов и мотивов.
О.А. Кузнецова в работе «Изображение «видимого» и «невидимого» у символистов на примере текстов В. Иванова и «Стихов к Прекрасной Даме» А. Блока» говорит об оформлении поэтом в своей лирике «невидимого». В вынесенном в заголовок цикле главным объектом поэтического созерцания является некая неземная сущность. Героиня неоднократно наделяется эпитетами белого цвета. Невидимое, сакральное получает цветовое оформление как в средневековой живописи. Создавая свой условный язык, младосимволисты тем самым получали новые способы «магического» воздействия на душу читателя. Изучение автором исследования языка А. Блока эпохи его ранней лирики необходимо для нашего дальнейшего анализа его поэзии.
В статье А. Паймана «Время и вечность: бесконечность и безвременье в поэзии Александра Блока» рассматривается, соответственно, одно из ключевых понятий творчества поэта. Еще Е. Эткинд в вышеупомянутой статье говорил о «Стихах о Прекрасной Даме» как о текстах, где нет и намека на историческую последовательность времени. Здесь воплотилось неисчислимое время-пространство. Безвременье - то, к чему стремился Блок, создавая драму «Роза и Крест», события которой относятся к 1208 году, но в то же время являются универсальными для любого времени. Словно вне времени находится и «Песня Судьбы», драма, предшествующая «Розе и Кресту».
В статье И.С. Приходько «Мотивы драмы «Роза и Крест» в творчестве А. Блока» автор раскрывает тему, максимально приближенную к предмету настоящего исследования. Известно, что творчество Блока наполнено устойчивыми мотивами, которые идут сквозь тексты многих его произведений (будь то лирика, драматургия или проза). По мнению исследователя, в драме «Роза и Крест» соединяются вместе многие центральные образы и мотивы, наработанные поэтом до написания данного текста. Здесь присутствуют как ведущие темы творчества Блока, так и менее узнаваемые, но все же собственно авторские, не заимствованные частные слова-образы. Кроме того, автор статьи предлагает некоторую классификацию этих идей и образов. Подобную задачу мы видим перед собой в дальнейшей работе, следовательно, этот аспект будет важен для построения нашей собственной классификации. Однако принципиальное отличие будет в характере этого разделения образов. Если И.С. Приходько распределяет идеи-мотивы главным образом по их семантике (философские, рыцарские, о служении Прекрасной Даме и др.), то мы разделим их на заимствованные из французского Средневековья и собственно наработанные.
Таким образом, знакомство с работами предшественников помогает нам составить картину интересов А.Блока. Понимание того, от чего отталкивался автор, каковы были его причины и цели обращения к Средневековой Франции необходимо для анализа драмы «Роза и крест» как в контексте творчества самого поэта, так и общелитературного контекста.
2. Рецепция средневековой
французской литературы в драматургии А. Блока
В предыдущей главе мы представили обзор работ,
посвященных теме идейных исканий А. Блока в течение жизни и взаимосвязи его
творчества со средневековой французской литературой, чтобы выявить степень
изученности вопроса и выявить те пункты, которые требуют дополнения или
уточнения. Теперь же нашей основной задачей является исследовать драму «Роза и
Крест» и перевод миракля «Действо о Теофиле», как произведения, наиболее ярко
связанные с эпохой французского Средневековья.
2.1 Драма «Роза и
Крест»: ещё о литературных источниках
Несмотря на кажущуюся исчерпанной тему литературных источников главной драмы А. Блока «Роза и Крест», в ней, на наш взгляд, еще остаются некоторые лакуны, которые следует заполнить.
В труде В.М. Жирмунского «Драма А. Блока «Роза и Крест»: Литературные источники», а именно в главе «Французско-провансальская тема» автор утверждает, что провансальский роман XII века «Фламенка» - основной текст, на который опирался поэт, и именно его сюжет был использован для работы. Это утверждение, безусловно, справедливо. Доказательством этому могут служить записные книги Блока и его личная библиотека, которые показывают нам, что он действительно тщательно изучал не только сам роман, но и книгу Поля Мейера «Роман «Фламенка», блоковский личный экземпляр которой хранится в библиотеке А. Блока в «Пушкинском Доме».