Поэтом отмечена идиллическая картина утреннего пробуждения природы и подготовка рыцарей к турниру, где все наполнено звуком горнов, флейт и рожков, где трубят сбор в турнире, и появляется оживление среди рыцарей. Это лишь один из примеров, коих в тексте провансальского романа можно найти достаточно. В.М. Жирмунский говорил об этом в своем труде, утверждая, что «Фламенка» служила важным источником быта замка и его обитателей.
Поэт, возможно, хотел обратить внимание и на мельчайшие портретные подробности образа Арчимбаута, подчеркнув для себя следующий абзац:
«Au temps qu’Archambaut était jaloux, sauvage, farouche, vivait en Bourgogne en chevalier […]. Il avait les cheveux blonds frisés et ondoyants, le front blanc, haut, une et large, les sourcils noirs et arqués, larges et bien fournis; ses yeux étaient grands, le nez long et droit [...]».
Однако поэт в итоге не последовал этому намерению, и здесь он расходится с исходным текстом, оставляя идею портретного описания мужа Изоры неосуществленной.
Таким образом, эти рассуждения, освещающие внимательное изучение А. Блоком романа «Фламенка», частично подтверждают слова В.М. Жирмунского по поводу источника сюжета «Розы и Креста» и некоторых его бытовых реалий. Однако же, на наш взгляд, есть еще один очень важный автор эпохи Средних веков, чьи произведения повлияли на рассматриваемую нами драму.
Речь идет о Марии Французской, автору сборника из двенадцати лэ, с сюжетом которых А. Блок, несомненно, был знаком. Это подтверждается его рабочими тетрадями, посвященными драме «Роза и Крест», хранящимися в рукописном фонде «Пушкинского Дома» ИРЛИ РАН.
Дело в том, что еще В.М. Жирмунский отметил связь драмы А. Блока с «Лэ» Марии, однако он, тем не менее, добавил, что связь эта - лишь эмоциональная. Отмечая схожесть общего эмоционального фона произведений, исследователь отрицает сходство сюжетов. Именно на этом моменте нам необходимо заострить внимание.
Что касается эмоционального фона «Розы и Креста» и «Лэ», то здесь исследователь абсолютно справедлив. Эта точка зрения очень точно продолжает нашу мысль по поводу отличия «Розы и Креста» от «Фламенки» духом и эмоциональной составляющей произведений. По нашему предположению, А. Блок, изучив текст провансальского романа и комментарий П. Мейера в книге «Le Roman de Flamenca», проработав некоторые его мотивы и сделав нужные отметки в своем экземпляре книги, действительно кое-что из него почерпнул. Однако в «Лэ» Марии Французской, с которыми был знаком поэт, присутствуют те же самые сюжетные мотивы. Здесь мы имеем в виду важную деталь сюжета «Фламенки», «Розы и Креста» и лэ Марии, а именно заточение главной героини в башне ревнивым мужем.
Прежде чем подробнее осветить этот вопрос, приведем определение жанра лэ, данное самим Гастоном Парисом в его труде «La littérature française au Moyen Age (XI-e - XIV-e siècle)», с которой, что важно, был хорошо знаком и А. Блок, изучая французскую литературу при работе над драмой:
«Ce sont des contes d'aventures et d'amour, où figurent souvent des fées, des merveilles, des transformations; on y parle plus d'une fois du pays de l'immortalité, de cette île d'Avalon où les fées conduisent et retiennent les héros; on y mentionne Arthur, dont la cour est parfois le théâtre du récit, et aussi Tristan…Ce sont en grande partie débris d'une ancienne mythologie, d'ordinaire incomprise et presque méconnaissable; les personnages des contes celtique sont naturellement transformés en chevaliers; il y règne en general un ton tendre et mélancolique…».
Главная мысль здесь заключается в следующем: лэ повествуют о приключениях и любви, в их текстах часто фигурируют феи, волшебство, различные трансформации. Большое воздействие на них оказывает античная мифология, а персонажи из кельтских рассказов трансформировались в рыцарей. И, на наш взгляд, завершается этот пассаж очень важной мыслью: в лэ царит в целом нежный и меланхоличный тон изложения.
Вместе с тем, здесь важно и то, что в своей рабочей тетради при работе с драмой «Роза и Крест» А. Блок внимательно изучал труд Гастона Париса и делал из него необходимые выписки. В частности, им переведено данное определение лэ, приведенное выше, из которого он выписал все важные детали, в частности, о меланхоличном тоне лэ. Выписано поэтом и имя Марии Французской.
Далее А. Блок дает перечисление наиболее важных лэ (продолжая переводить Г. Париса). Среди них - «Lanval» («Ланваль»), «Yonec»(«Йонек»), «Titorel» («Титорель»), «Guingamor» («Гингамор») и «Tiolet» («Тиоле»). Заметим, что сегодня лэ «Titorel», «Guingamor» и «Tiolet» исследователи относят к анонимным лэ и не приписывают авторство Марии Французской.
А. Блок, выписывая названия наиболее известных лэ, кратко пересказывал в скобках их содержание.
Все это говорит о том, что поэт был хорошо знаком с лэ Марии Французской и их содержанием как минимум через книгу Г. Париса «La littérature française au Moyen Age (XI-e-XIV-e siècle)», находившейся в его личной библиотеке.
Как отметил В.М. Жирмунский, эта книга должна храниться на данный момент в библиотеке А. Блока в «Пушкинском доме» ИРЛИ РАН в Санкт-Петербурге. Однако исследователь делает пометку на полях о том, что данный экземпляр книги был утерян и сейчас, вероятно, хранится в личной библиотеке профессора Г.А. Гуковского.
Меж тем, нами была обнаружена статья сотрудницы «Пушкинского дома» О.В. Миллер «Литературное наследие XX века: библиотека Александра Блока», где дается очень важное уточнение. После выхода «Описания» − трех книг, содержащих описание личной библиотеки А. Блока (как русских, так и иностранных) − работа по выявлению и поиску потерянных экземпляров активно продолжалась. Некоторые из них «отрывались» от основных собраний и находились в частной собственности или иных книгохранилищах. Недавно двум книгам удалось вернуться в основной фонд А. Блока, среди них − «Божественная комедия» Данте и Paris G. «La littérature française au moyen âge». Вторая из них вернулась в ИРЛИ в 80-е годы XX века в составе собрания В.М. Жирмунского. Исследователь уточняет, что остается загадкой, как эта книга оказалась у него. Вероятно, он использовал этот экземпляр для работы над своим главным трудом − «Драма А. Блока «Роза и Крест»: Литературные источники», а затем он остался в его книжном собрании.
Для нашего исследования было важно найти экземпляр книги Г. Париса, принадлежавший А. Блоку, так как, согласно В.М. Жирмунскому, в ней было множество помет о французской литературе, особенно − что важно − в главе о лэ Марии Французской. Обратившись в «Пушкинский дом», мы действительно обнаружили книгу Paris Gaston «La littérature française au Moyen Age (XI-e-XIV-e siècle)» в составе фонда В.М. Жирмунского. Однако эта книга очень маловероятно когда-то принадлежала именно А. Блоку, так как на её форзаце нет фирменной росписи поэта, а в самой книге практически нет упомянутых В.М. Жирмунским «множественных помет» при работе с текстом. Тем не менее, обратим внимание на то, что в данном экземпляре некоторые пометы все-таки присутствуют и сделаны они красным карандашом исключительно в главе о «Лэ» Марии Французской, а именно в тексте подчеркнуты наиболее известные по мнению Г. Париса лэ Марии, которые мы упоминали выше и названия которых именно из этой главы выписал в рабочую тетрадь поэт:
«Les plus célèbres ou les plus beaux des lais de Marie sont ceux de Lanval (un chevalier est aimé d'une fée, qui finit par l'emmener avec elle, d'Yonec (c'est à peu près le conte de l'Oiseau bleu), de Frêne (apparente à l'histoire de Griselidis), de Bisclavret (histoire de loup-garou), d'Eliduc (double amour d'un chevalier, résurrection d'une de ses deux amies et résignation de l'autre)».
Однако всё это оставляет открытым вопрос о местонахождении подлинного экземпляра А. Блока книги Г. Париса, и при дальнейшем исследовании нашей темы было бы не только интересным, но и необходимым попытаться найти данную книгу.
Тем не менее, рабочая тетрадь А. Блока безоговорочно доказывает его знакомство с «Лэ» Марии Французской. Упоминание о её лэ меж тем было и в романе «Фламенка», и в комментарии П. Мейера. Речь идет о следующей цитате, действие которой относится уже к весеннему празднику:
«Ensuite se levèrent les jongleurs, tous voulant se faire écouter. Alors vous eussiez entendu retenir des instruments montés à tous les tons. Quiconque savait un nouvel air de viole, une chanson, un descort, un lai, faisant de son mieux pour se pousser en avant. [...] l’un chante les fidèles amants, l’autre le lai que fut Ivan».
Касательно этой цитаты Поль Мейер делает такое уточнение по поводу лэ: «les fidèles amants - la touchante histoire des Deux Amants - est le sujet d’un lai de Marie de France; toutefois ce n’est point à ce joli récit que se rapporte l’allusion de Flamenca». Речь идет о том, что «верные влюбленные», о которых поют на празднике, − трогательная история двух любовников, являющаяся сюжетом одного из лэ Марии Французской («Deux Amants»). Это уточнение А. Блок также подчеркнул в книге П. Мейера, делая акцент на упоминании о лэ Марии.
Вернемся к нашей мысли о том, что в драме «Роза и Крест» А. Блок мог сюжетно опираться не только на роман «Фламенка», но и на лэ Марии Французской. Кроме того, мы осмелимся предположить, что её лэ ближе драме поэта, чем провансальский текст эмоциональным фоном произведения, его духом и общим настроением. В анализе этой составляющей нам поможет, в частности, определение лэ, данное Г. Парисом, которое мы привели выше.
Обозначим круг текстов, которые мы будем рассматривать с этой точки зрения. К ним относятся такие лэ Марии Французской, как «Йонек», «Соловей» и «Гижмар». Обратим внимание на то, что выбранные тексты мы соотносим именно с драмой «Роза и Крест».
Выбор текстов обусловлен одной важной их составляющей: в них присутствует сюжетообразующий элемент, которым драма «Роза и Крест» с ними связана и который присутствует и в романе «Фламенка». Это мотив заточения в башню жены её ревнивым мужем, популярный в средневековых песнях на тему несчастливого замужества (chansons de mal-mariée).
Приведем отрывок из лэ Марии «Соловей»:
«E eus le poient bien fere,pres esteient lur reperefurent lur maisuns
E lur sales e lur dunguns;
N’I aveit bare ne deviseun haut mur
de piere bise».
По сюжету этого лэ жена одного из доблестных
рыцарей любит другого, не менее благородного, являвшегося её соседом. В отличие
от романа «Фламенка», здесь влюбленные ведут себя осторожно и видятся только
через окно, любуясь друг другом издалека. Их любовь, таким образом, более
возвышена. Однако, когда мужа не было рядом, её «охраняла» высокая стена, о чем
и повествуется в приведенном отрывке. Автор лэ описывает героев куртуазными:
«En Seint Mallo en la cuntree
Ot une vile renumee.chevalers ilec maneёntdeuz forz maisuns [i] aveient».
И также:
«Li uns aveit femme espusee,,
curteise e acemee;merveille se teneit chierel’usage e la manere».
В этом фрагменте говорится о том, что супруга одного из благородных рыцарей была очень мудра, куртуазна, прекрасно держала себя и знала хорошие манеры.
Так, в лэ Марии «Соловей» мы наблюдаем мотив ограждения ревнивым мужем жены от общения с внешним миром, что сближает этот сюжет с драмой «Роза и Крест», где эта ситуация развернута на примере персонажей Изоры и Арчимбаута.
Далее взглянем на отрывки лэ «Yonec»:
«En Bretain(e) maneit jadisriches hum viel e antis;Carwent fu avouez
E del paîs sire clamez;
[...] Femme prist pur enfanz aveir,
Quê aprés lui fuissent si heir.haute gent fu la pucele,, curteise e forment bele,
Quê al riche hume fu donee.sa beauté l'ad mut amee.ceo kê ele ert bele e gentre,
En li garder mist mut s'entente:sa
tur l'ad enserreeune grant chambre pavee».
Лэ «Йонек» повествует о богатом старике, жившем
в Бретани, который взял себе в жены прекрасную девушку, принадлежавшую высшему
обществу и обладавшую прекрасными манерами, умевшую держать себя и бывшую очень
куртуазной. Старик любил её, потому что она была очень красива и грациозна.
Оттого он начал стеречь её, а затем закрыл в башне, желая, чтобы никто, кроме
него, не мог увидеть её. Кроме того, он приставил наблюдать за ней свою сестру,
чтобы стеречь супругу еще строже:
«Il ot une sue serur,
Veillé e vedve,
sanz seignur;od la dame l'ad miseli tenir meuz en justise».
Бедняжка томилась в башне и
тосковала, она начала терять красоту из-за частых слёз и вздохов:
«Mut ert la dame en grant tristur;lermes, od suspir e plur
Sa beuté pert en teu mesure»
Сходные чувства испытывает и Изора в драме «Роза и Крест», томясь в Башне Неутешной Вдовы, что проиллюстрирует следующая цитата:
«Боже Милосердный! Легче быть рабыней у армянина, лучше таскать камни и бревна! Алиса! Подойди сюда! […] Я умираю с тоски, Алиса»
Дама в лэ «Йонек» пожелала иметь возлюбленного, как дамы в прежние времена, и он прилетел к ней птицей. Изора же в этот момент начинает от тоски играть с Алисой, разыгрывается диалог, словно дама говорит со своим воображаемым возлюбленным, реплики которого озвучивает служанка. «Рыцарь» обещает Изоре, что придет к ней потайным ходом.
И, наконец, приведем отрывок из лэ «Гижмар»,
сюжет которого также связан, по нашему мнению, с «Розой и Крестом» мотивом
заточения жены в башню:
«Ki esteit chief de cel regné.
Li sires ki la mainteneitfu velz
humme e femme aveit,dame de haut parage,, curteise, bele e sage;esteit a
desmesure;ceo purportoit sa nature»
Доблестный, умный и красивый Гижмар оказывается в городе, где властвует старик, женатый на прекрасной юной девушке дворянских кровей, куртуазной и красивой. Но старый супруг невероятно ревнив, и от своей безумной ревности запер свою жену в башне. Дама меж тем излечила Гижмара от ран, и они полюбили друг друга. В этом лэ, пройдя множество испытаний, влюбленные остаются вместе.
Мария Французская в лэ «Гижмар» так же подробно
описывает силу ревности мужа, делает акцент на строгости его поведения:
«Tels [est] de eage le trespas.ne la guardat mie a gas.un vergier suz le dongun,out un clos tut envirun;vert marbre fu li muralz,
Mult par esteit espés e halz;
N'i out fors une sule entree,
fu
noit
e
jur
guardee»
У подножия донжона находилась ограда, которая окружала всё зеленой мраморной стеной, невероятно высокой и толстой. Там был только один выход, и он охранялся день и ночь. Внутри стены сеньором была оборудована комнатка, чтобы держать там его жену для полной уверенности в ней. В этой комнате и была молодая женщина заключенной.
Примечательно, что в прислужницы ей была дана
благородная и воспитанная молодая девушка:
«La fu la dame enclose e
mise.pucele a sun servise»
Здесь необходимо вспомнить для сравнения, что у Изоры в «Розе и Кресте» также есть служанка Алиса.
По сюжету лэ «Гижмар» никто не мог
проникнуть внутрь этих стен, только старый евнух, бывший священником дамы. Он
накрывал ей на стол, служил службы. Он давно потерял всю свою мужскую силу,
иначе ревнивый муж героини не смог бы ему доверять:
«Uns vielz prestres blancs e florizla clef de cel postiz;plus bas membres out perduz:
Autrement ne fust pas creéz;
Le servise Deu li diseit
E a sun mangier la
serveit»
Приведем здесь для сравнения примечательный факт того, что и в драме «Роза и Крест» был капеллан, дававший советы Арчимбауту и наблюдавший за Изорой. Однако у Блока он представляет явно отрицательного персонажа.
Герои лэ «Гижмар», как и в предыдущих
рассмотренных нами лэ, куртуазны и доблестны. Во всём королевстве не было юноши
прекраснее Гижмара:
«Guigeimar noment le dancel,rёaulme
nen out plus bel»
Юноша был храбрым и мудрым, и все его очень
любили:
«Li vadlet fu sages e pruz,se faseit
amer de tuz»
Жена ревнивого старика, будущая возлюбленная
Гижмара, не уступала герою в положительных качествах:
«Une dame de haut parage,, curteise,
bele e sage»
Таким образом, рассмотрев три лэ Марии Французской - «Соловей», «Йонек» и «Гижмар», мы можем сделать некоторые выводы. Очевидно, что эти тексты имеют сюжетные сходства с драмой А. Блока «Роза и Крест». Они, как мы полагаем, могли привлекать А. Блока не только сюжетно-идейным содержанием, где в лице главных героев мы наблюдаем настоящих представителей эпохи рыцарства и куртуазности, но и эмоциональной составляющей: нежным, меланхоличным тоном, свойственным лэ.
Кроме того, благодаря рабочим тетрадям поэта и упоминаниям В.М. Жирмунского о различных подчеркиваниях в блоковском экземпляре труда Г. Париса «La littérature française au Moyen Age (XI-e-XIV-e siècle)» в главах о Марии и её лэ мы можем не сомневаться, что Блок знал тексты «Лэ» и работал с ними.
Если сюжетно «Роза и Крест» достаточно близка не
только лэ Марии, но и провансальскому роману «Фламенка», то в эмоциональном
плане она ближе только к лэ Марии Французской. Здесь мы имеем в виду общее
настроение, «дух» произведения. Вспомним, что в определении жанра лэ, данного
Г. Парисом, одним из ключевых моментов является именно описание их настроения:
«il y règne en general un ton tendre et mélancolique» - там правит в целом тон нежный и меланхоличный. Герои лэ
проходят много испытаний, влюбленные томятся и страдают, добиваются или
трагически лишаются своей любви. В них нет гротесковых черт, комичности,
невозможно представить, чтобы их ситуации вызвали смех или улыбку читателя, в
то время как не один исследователь, как мы отмечали, указал на черты
комического в романе «Фламенка».