Материал: Аристотель. Собрание сочинений. Том 02

охватить, сколькими [топами] на основании общих всем [начал] получаются действительное или мнимое опровержение, диалектическое или мнимо диалектиче-

юское, или испытующее опровержение,— это дело диа­ лектика.

20слово имеет много значений, вопрошающий и спрошен­ ный полагают, что оно имеет одно значение (например, сущее и единое имеют, несомненно, много значений, но отвечающий [отвечает], и вопрошающий, (а именно

Зенон), спрашивает, полагая, что они имеют лишь одно значение, и приводится довод, что все едпно2 ), то разве это рассуждение будет вестись относительно слова, а не относительно смысла, который спрошенный

[вкладывает в слово]? Если же кто-то [из них] пола­ гает, что слово имеет много значений, то ясно, что до­ вод не касается смысла. Ибо «касательно слова» и «ка­ сательно смысла» относятся, во-первых, к доводам, в которых слово имеет больше одного значения; во-вто­ рых, к любому доводу. Ибо «касательно смысла» зави­ сит не от довода, а от того, как отвечающий понимает

зо то, с чем он согласился. В-третьих, все доводы могут касаться слова. Ведь «касаться слова» означает здесь «не касаться смысла». Ведь если не все [доводы ка­ саются слова и смысла], то должны быть некие иные, которые не касались бы ни слова, ни смысла. Те, од­ нако, утверждают, что все [доводы относятся к тому или другому виду], и разъясняют, что все доводы касаются или слова, или смысла, других же нет. Однако

552

[лишь] некоторые из умозаключений от многозначно35

А чтобы вернуться к тому4 , от чего речь [отклони­ лась], [можно было бы спросить], касаются ли матема­ тические доводы смысла или нет? И если кому-то кажется, что «треугольник» означает многое, и он согла­ сился, что треугольник имеет углы, равные [в совокуп­ ности] двум прямым, не как фигура, относительно ко­ торой это заключают, то рассуждал ли [вопрошающий], *5 касаясь смысла, [который отвечающий вложил в слово «треугольник»], или нет?

Далее, если слово имеет, правда, много значений, по [отвечающий] их не замечает и не предполагает, то разве [вопрошающий] не рассуждал касательно смыс­ ла? Или как еще должно спрашивать, если не так, чтобы того, кто согласился с различением, могли затем спросить, [например], «возможно ли или нет, чтобы молчащий говорил, или в каком-то смысле нет, а в ка20 ком-то да?». Если [отвечающий] отверг эту возмож­ ность в любом смысле, а вопрошающий рассуждал, [доказывая, что это возможно], то разве он не рассуждал

553

касательно смысла? И однако же, считают, что довод относится к тому, что основано на имени. Таким образом, нет какого-то отдельного рода доводов, кото­ рые касались бы [только] смысла, но некоторые до­ воды касаются [лишь] имени, причем таковы не все мнимые опровержения, не говоря уже о [правильных] опровержениях. Ведь имеются мнимые опровержения не от оборотов речи, например от привходящего и [некоторые] другие.

Если же требуют, чтобы проводили различие и ска­ зали: «Под sigönta legein я разумею то одно, то дру­ гое», то это, во-первых, нелепое требование (ибо иногда вопрос не кажется содержащим многозначность, и не­ возможно различать то, о чем не полагают, что оно многозначно); во-вторых, что же это такое, если но наставление. Ведь в таком случае [вопрошающий] должен объяснить положение вещей [отвечающему], который не рассматривал, не знает и не предполагает, что [вопрос] имеет еще другой смысл. Да, впрочем, что же мешает проводить различие в тех случаях, гдо пет двоякого смысла? [Например], «равны ли двойкам единицы в четверке? [Да]. Но двойки содержатся [в четверке] то так, то иначе»5. Или: «Наука о проти­ воположностях одна или нет? [Одна]. Но известное и неизвестное — противоположности». Так что тот, кто выдвигает такое требование, не знает, по-видимому, что наставлять — это одно, а рассуждать — другое и что тот, кто наставляет, должен не ставить вопросы, а сам объяснять, между тем как тот, кто рассуждает,— ставить вопросы.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

[Диалектика, испытывание, эристика и софистика]

Требовать [от отвечающего] утверждения или отри­ цания — это дело не доказывающего, а испытующего. Ибо искусство испытывания есть некоторого рода диа­ лектика и обращено не к тому, кто знает, а к тому, кто не знает, но выдает себя за знающего. Поэтому тот, кто на самом деле исследует общие [всем начала], есть диалектик, а тот, кто делает это лишь по види­ мости,— софист. Эристическое и софистическое умо­ заключение — это, во-первых, мнимое умозаключение относительно того, чем занимается диалектика как

554.

ЪЬЬ

диалектик, а делающий неправильные чертежи — [из тех же начал], что и геометр. Но делающий неправиль­ ные чертежи не занимается эристикой, потому что он делает неправильные чертежи, исходя из начал и за172а ключений, относящихся к искусству [геометрии], ме­ жду тем как эристик, хотя и исходит из начал, относя­ щихся к диалектике, однако в остальном он явно эристик. Так, например, построение квадрата при по­ мощи луночек не есть эристическое построение, по способ Брисона эристический. Первое применимо только в геометрии, так как исходит из ее собственных начал, а второе рассчитано на толпу, которая не знает, что в каждом случае возможно и что невозможно, ибо для нее [доказательство Брисона] подходит. Или же [эристический способ], каким Антифонт превращал круг в квадрат5, или, если кто отрицал бы на основе довода Зенона [против движения] 6, что совершать про­ гулку лучше после обеда, то это был бы не врачебный довод, ибо он исходит из общих [оснований]. Если же

ίο эристик относился бы к диалектику во всех отноше­ ниях так же, как делающий неправильные чертежи к геометру, то касательно них не было бы эристичсского [довода]. Но диалектик не занимается опреде­ ленной областью, ничего не доказывает и не таков, каков тот, кто занимается общим7. Ведь не все при­ надлежит к одной определенной области, а если бы принадлежало, то вещи не могли бы подпадать под одни

15и те же начала8. Поэтому ни одно искусство, доказы­ вающее природу чего-то, не есть искусство ставить во­ просы. Ведь нельзя согласиться с любым из обоих членов [противоречия], ибо умозаключение получа­ ется не из обоих. Диалектика же есть искусство ста­ вить наводящие вопросы. Если бы она доказывала, то она не ставила бы вопросов, если не относительно всего, то по крайней мере относительно первоначал и начал, свойствепных [каждой области]. Ведь если [со-

я> беседник] не признает их, то диалектика уже не бу­ дет обладать тем, на основе чего можно было бы рас­ суждать против его возражения. Но диалектика есть и искусство испытывания. Конечно, искусство испыты­ вания не такое искусство, как геометрия, им может владеть и незнающий. Ведь и тот, кто не знает пред­ мета, в состоянии подвергнуть испытанию [другого] йезнающего, если только последний соглашается [на

556