таковым, и то, о чем говорят как о правдоподобном, вовсе не представляется таковым уже на первый взгляд, как это бывает у начал эристических доводов, ибо их ложность сразу же и обычно очевидна даже для людей малопонятливых. Таким образом, пусть первый из указанных [видов] эристических умозаклю чений называется и умозаключением, другой же —эри- стическим умозаключением, а не [просто] умозаклю чением, потому что здесь только кажется, что выво дится заключение, а на деле оно не выводится3.
Далее, кроме всех указанных видов умозаключений имеются и паралогизмы, которые строятся на основа нии того, что свойственно той или иной науке, как это бывает в геометрии и в родственных ей науках. Ведь этот вид, должно быть, отличается от указанных выше умозаключений. В самом деле, тот, кто делает непра вильные геометрические чертежи, не выводит заклю чения ни из истинных и первых, ни из правдоподоб ных [положений], ибо этот случай не подходит под определение [тех умозаключений}: ведь здесь но при нимают того, что кажется правильным всем или боль шинству людей или мудрым — всем или большинству или самым славным из них, а составляют умозаключе ние из положений, хотя и свойственных науке, но не истинных, ведь паралогизм получается оттого, что, [например], полуокружность описывается не так, как нужно, или оттого, что проводят линии но так, как они должны были бы быть проведены.
Итак, дабы описать вкратце виды умозаключе ний,— пусть это будут именно те, которые нами ука заны. О всех же перечисленных видах и тех, которые будут потом указапы, достаточно сказать здесь в общих чертах по той причине, что мы не намерены давать каждому из них подробное объяснение, а хотим их коснуться лишь бегло, считая, что для настоящего ис следования совершенно достаточна возможность объяс нить каждый из этих видов хоть каким-то образом.
ГЛАВА ВТОРАЯ
[О пользе диалектики]
Далее, следовало бы, пожалуй, после сказанного определить, для скольких же и для каких целей по лезно это исследование. Оно, очевидно, полезно для
350
трех целей: для упражнения, для устных бесед, для философских знании. В самом деле, то, что оно по лезно для упражнения, ясно из выше сказанного, ибо, владея указанным [нами] способом, нам легче приво дить доводы против предлагаемого положения. Для устных же бесед оно полезно по той причине, что, ознакомившись с мнениями большинства людей, мы бу дем разговаривать с ними, исходя не из чужих, а из [их] собственных взглядов, отклоняя то, что нам ка жется сказанным ненадлежащим образом. А для фи лософских знаний оно полезно потому, что, когда воз можно сомнение [в правильности] той или другой сто роны, нам легче будет замечать в каждом отдельном случае истинное и ложное. Исследование полезно еще для [познания] первых [начал] всякой науки. Ибо исходя из начал, свойственных лишь данной науке, нельзя говорить что-нибудь о тех началах, поскольку они первые начала для всех наук. Поэтому их необхо димо разбирать на основании правдоподобных положе ний в каждом отдельном случае, а это и есть [задача], свойственная диалектике или наиболее близкая ей. Ибо, будучи способом исследования, она прокладывает путь к началам всех учений.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
[Об овладении диалектикой]
Мы будем вполне владеть этим способом исследо вания, когда мы им овладеем так же, как в искусстве красноречия, искусстве врачевания и подобных способ ностях. А это значит осуществлять то из возможного, что мы предпочитаем. Ведь не любым способом искус ный в красноречии будет убеждать, а врачеватель — лечить, но только тогда, когда он ничего не упускает из всего возможного, мы скажем, что он в достаточной мере владеет своим искусством.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
[Задачи и содержание топики. Род, определение, собственное и привходящее]
Итак, прежде всего должно рассмотреть, из чего исходит этот способ исследования. Если бы мы по стигли, относительно скольких и каких [предметов]
351
приводятся доводы, из чего они составляются и как мы все это находим, то этого было бы достаточно для пред лежащей [цели]. То, из чего составляются доводы, одинаково по числу и совпадает с тем, о чем строятся is умозаключения. Ведь доводы получаются из положе ний, а то, относительно чего строятся умозаключе ния,— это проблемы. Но всякое положение и всякая проблема указывает или на собственное, или на род, или на привходящее, видовое же отличие, как относя щееся к роду, нужно ставить вместе с родом. Так как одно собственное обозначает суть бытия [вещи], а дру-
20 Гое — не обозначает, то разделим собственное па обо только что указанные части и пусть то собственное, которое обозначает суть бытия [вещи], называется определением, а прочее, согласно общему наименова нию, данному им, пусть именуется «собственное». Таким образом, из сказанного ясно, почему, согласно только что сделанному различению, получается всего четыре [вида сказываемого] — или определение, или собственное, или род, или привходящее К Пусть, одна ко, никто не подумает, что мы утверждаем, будто каждоо из названного само по себе есть положение или проб лема; мы лишь утверждаем, что из них получаются и проблемы, и положения. Л различаются между собой проблема и положение способом выражения, а именно: если говорят: «Разве двуногое существо, живущее на
30 суше, не есть определение человека?» или «Разве жи вое существо не есть род для человека?», то получает ся положение. Если же спрашивают: «Есть ли двуногое существо, живущее на суше, определение человека или нет?» (или «Есть ли живое существо род [для чело века] [или нет]»?), то получается проблема2. И равным образом в остальных случаях. Стало быть, естественно,
85что положений столько, сколько проблем, ибо, меняя способ выражения, ты каждому положению можешь придать вид проблемы.
ГЛАВА ПЯТАЯ
[Об определении, о собственном,
ороде и о привходящем]
Атеперь следует сказать, что такое определение, что такое собственное, что такое род, что такое привхо дящее. Определение есть речь, обозначающая суть бы-
352
тия [вещи]. Оно заменяет имя речью или речь речью, ибо можно дать определение тому, что выражено речью 1. Но кто каким-то образом объясняет нечто од ним только именем, тот, ясно, вовсе не дает определе ния предмета, так как каждое определение есть ка кая-нибудь речь; однако и такого рода [имя] должно считать определительным, как, например, когда гово рят, что прекрасное есть подобающее. И точно так же когда спрашивают, одно ли и то же — чувственное восприятие и знание или разное 2. Ибо и при определе нии больше всего занимает нас вопрос, есть ли нечто одно и то же или разное. Пусть же все, что подвер гается тому же самому способу исследования, что и определения, вообще именуется определительным. Л что все сказанное здесь таково,— это ясно из него самого. Ведь если мы можем рассуждать о том, что это одно и то же или разное, то мы этим же спосо бом в состоянии будем приводить доводы против опре деления. В самом деле, если мы докажем, что это но то же самое, [что и определяемое], то мы определе ние оспорим. Правда, для обратного это сказать нельзя, ибо для обоснования определения недостаточно сказать, что это то же самое, однако для опровергания доста точно показать, что это не то же самое.
Собственное — это то, что хотя и не выражает сути бытия [вещи], но что присуще только ей и вза имозаменяемо с ней. Например, собственное для чело века — это то, что он способен научиться читать и писать. В самом деле, если [это существо] — человек, то оно способно научиться читать и писать, и, паоборот, если оно способно научиться читать и писать, оно человек. Никто, конечно, пе называет собственным то, что может быть присуще другому, например спать для человека, даже если бы это некоторое время оказалось случайно присущим только ему. Если нечто подобпое и называлось бы собственным, то говорилось бы о соб ственном не вообще, а для некоторого времени или но отношению к чему-то. Ведь находиться с правой сто роны есть нечто собственное только на некоторое вре мя, а быть двуногим можно назвать собственным лишь по отношению к чему-то, например для человека — по отношению к лошади или собаке. А что ничто из того, что может быть присуще и другому, не взаимозамс-
12 Аристотель, т. 2 — 888 |
353 |
няемо с вещью,— это ясно. Ведь тот, кто спит, не обя зательно есть человек.
Род3 есть то, что сказывается в сути о многих и различных по виду [вещах]. Выражение «сказываться в сути» пусть употребляется применительно к тому, что подходит для ответа на вопрос, что именно есть обсуждаемое, как, например, о человеке, когда спра шивают, что именно есть он, надлежит сказать, что он есть живое существо. Вопрос, принадлежит ли вот это к тому же самому роду, что и другое, или нет, также касается рода. В самом деле, такой вопрос подвергает ся тому же самому способу исследования, что и [вопрос относительно] рода. Ибо если мы в беседе высказали мнение, что живое существо есть род для человека так же, как и для быка, то мы высказали мнение, что они принадлежат к одному и тому же роду. Если же мы укажем, что живое существо есть род для одного, а для другого нет, то мы выскажем мнение, что они принадлежат не к одному и тому же роду.
Привходящее4 — это то, что хотя и не есть чтолибо из перечисленного — пи определение, ни собст венное, ни род, но присуще вещи, или то, что одному и тому же может быть присуще и не присуще, напри мер быть сидящим может и быть и не быть присуще одному и тому же. Точно так же и бледность. Ибо ни что не мешает, чтобы одно и то же иногда было блед ным, а иногда не бледным. Из приведенных определе ний привходящего второе лучше. В самом деле, когда приводят первое определение, то для того, чтобы по нять его, необходимо заранее знать, что такое опреде ление, и собственное, и род. Второе же есть независи мое определение для познания того, что же есть само по себе то, о чем речь. К привходящему должны быть отнесены и сопоставления вещей между собой, какимлибо образом опирающиеся на привходящее, например что предпочтительнее — прекрасное или полезное или что приятнее — жизнь добродетельная или проводимая в наслаждениях, и тому подобные рассуждения. Ибо во всех таких [случаях] ставится вопрос: на чью долю сказываемое выпадает скорее — на долю того или же другого? Из этого же ясно, что ничто не мешает, чтобы привходящее иногда и по отношению к чему-нибудь становилось собственным. Например, быть сидящим,
354