Материал: assiriologiya_amp_amp_egiptologiiya-SPBU

текст, содержанием которого является тот год правления, в который царь Нар-Мер совершил победоносный поход в Низовье.

Текст здесь сформирован несколькими сборными идеограммами, которые организованы в последовательность не синтаксисом языка, а визуальным опытом: фигура человека в сборной идеограмме «Низовье» (лексически, по-видимому, IDH.W) помещена перед сборной идеограммой, один из элементов которой лексически может быть интерпретирован через основы AHA ‘сражаться’или DA ‘бить булавой’. Синтаксисязыкастарогосостояния,сколькоможносудить,презентировал действие на первой позиции в синтагме, агент и объект выстраивались за ним. Складывается впечатление, что таксис текста скорее отражает визуально-динамический опыт, нежели чем языковой. Однако в нижнем регистре порядок идеограмм позволяет с относительно большей долей уверенности описать его как языковую синтакси- ческуюпоследовательность,темболеечтосодержаниетекста—сорт благовония и его количество.

Здесь нельзя не отметить, что регистры, как форма организации текста, в дальнейшем превратятся в строки, так что, по-видимому, справедливо считать строку наследницей визуальной композиции, представленной ещё на дописьменном этапе.

Согласно собственно египетскому представлению, носитель это- готекстадаженеможетбытьописанкак«памятник»,—этокостяная бирка, ярлык, привешиваемый на горлышко сосуда, содержавшего погребальный бальзам.

Итак, синхронные и отражающие одно и то же событие тексты, представленные здесь, позволяют провести анализ, отражающий три различных этапа моделирования события: а) визуально-композици- онный, б) использующий идеографию вне структур языка, в) собственно письменный (отражающее синтаксис и уже, возможно, морфологию). Различие в функциональности памятников определило различную форму презентации текста. Визуально-композиционная организация текста, вероятно, более соответствовала культовому памятнику потому, что культовое служение имело длительные доязыковые традиции выражения.

Издесьмыподходимкчрезвычайноважномудлявсегопоследующего описания проблемы генезиса текста в египетской культуре положению о диграфии. Этим положением, выведенным при описании Древнего Египта ещё античными авторами15, утверждается, что пись-

15\ Первые и самые ясные свидетельства находим у Геродота в Евтер-

330

мо египтян «было двоякого рода», т.е. представляло собой бинарную структуру, одна сторона которой относилась к сфере, названной Ямвлихом «теургией», другая — к сфере социальной коммуникации. Иначе говоря, у египтян на протяжении всей истории их культуры былапредставленавзаимнаякорреляцияписьмасвященного(такназ. «иероглифики») и письма общегражданского, названного Геродотом «демотическим».

Как мы уже видели выше, визуально и вербально организованные тексты, в кон. IV тыс. до н.э. бытовали в Египте синхронно, поэтому и нет смысла описывать хронологический разрыв в формировании обеих частей диграфии. Однако вербальная организация текста изменяла важное условие: образность как таковую уже не оценивали как conditio sine qua non для управления восприятием и модулирования интерпретации текста.

Используя идеограммы в условиях скорописи (собственно письма), от их «художественности» можно было отказаться, так как решающим в когнитивном акте становилось отражение не визуальных, а вербальных семантических связей16. В практике письма вступал в силу «закон экономии усилий», черты знака приобретали условную, конвенциональную форму.

Картинамиравкультовойпрактикесохранялапреимущественно визуальную форму презентации. Поэтому даже тексты, организованные вербально, в сфере теургии сохраняли характер рисунка, порой высокого эстетического достоинства. Поэтому создатели сакральных текстов далеко не всегда стремились проводить чёткую границу между идеограммами и собственно изображениями.

Важным обстоятельством является и то, что ни в одной из представленных выше форм как будто нельзя выявить трансляцию авто- ром-инициатором себя в текст, который организуется как формальное представлениесобытия.Социальнаягруппа,вкотороймогсуществовать текст в ту эпоху, была, очевидно, весьма ограничена, и поэтому форма не требовала какой-то специфической конвенциональности, ясно выраженных приёмов управления восприятием (что, кстати, и определяет трудности современной интерпретации содержания).

пе и первой книге «Исторической библиотеки» Диодора (вероятно, скрытая цитата из Гекатея Абдерского).

16\ Идеограмма уже представляла не столько визуальный опыт о семантических связях изображённого, сколько вступала в функцию десигната в плане лексической, морфологической и синтаксической структур языка.

331

Формируя текст, его инициатор ожидает от интерпретатора фактической идентичности опыта и когнитивных процессов. И напротив, сама возможность расхождения в интерпретации текста порождает условия для творчества. В данном аспекте творчество можно, пожалуй, описать как отход от формального представления опыта о событиях. По существу, речь идёт о формировании искусственного опыта и порождении фантастического мира. Это событие в истории текста удобно рассмотреть на примере Текстов пирамид.

В египтологии существует научный миф, согласно которому эти тексты были собраны в единый корпус ещё в эпоху I дин., затем утеряны. Их поиском будто бы занимался сам знаменитый царь Хеопс, но неуспешно, тексты нашлись только в самом конце V дин., в правлениецаряУниса.Такоеспекулятивноеумозаключениебылополучено без учёта целого ряда формальных черт этих текстов.

Например, в Текстах пирамид используется столь развитая форма морфографии, что на первый взгляд знакам письма можно приписать подлинно фонографические функции. Однако для первых столетий III тыс. до н.э. это положение грамматологически абсурдно. С другой стороны, графически-композиционное размещение знаков столь изощрённо, что до сих пор не ясно, в какой форме могли существовать скорописные «черновики»17.

КомбинаторикавнутреннихразделовТекстовпирамиддостаточно сложна, главы варьируются в версиях текстов из пирамид царей VI и VII дин. Это, а также ряд других особенностей заставляет предположить, что появлению текстов предшествовал длительный опыт работы над формой, которого в архаическую эпоху ещё не было.

Решающий тезис относится к содержательной части. Создание текста, в котором формируется фантастический мир — это событие, требующее особого развития социальных ролей «автора» и «читателя». Социум должен сформировать условия для инициатора текста, отражающего искусственный, фантастический опыт. И создать группу, способную его произвольно интерпретировать. Ведь текст существует только в акте интерпретации.

Это положение раскрывает Тексты Пирамид в удивительном аспекте: они вовсе не предназначались для чтения, так как были

17\ При этом сказительная, мнемоническая поддержка Текстов пирамид как будто совершенно исключается. Само назначение этих текстов в том, чтобы они были представлены графически.

332

скрыты в толще пирамид от всех людских взглядов. В этом смысле они не существовали в мире людей и, условно говоря, не были коммуникативной средой. Что же обусловило их появление в языковой форме и в форме священного письма?

Очевидно, мы здесь имеем дело с особой рефлексией над языком,точнеенадегономинативнойфункцией;спредставлениемотом, чтоимясуществуетсамопосебе,будучизаписаннымисохранённым. Это своего рода абсолютизация текста в социокультурном опыте, который накладывает запрет на отражение обеих сторон творческого процесса: как на инициацию текста, так и на его интерпретацию. Такова была первая в истории попытка создать описание, запредельное сознанию, сформированному чувственным опытом о формальной реальности18. В дальнейшем важной частью текстовой культуры египтян стала дескрипция, семантически связывающая текст с Инобытием. Литературные тексты дошли до нас практически исключительно из гробниц — египтяне уносили их рукописи с собой в иное существование IMAX.W.J.T.

В концепции Текстов пирамид египтяне пошли ещё дальше. На иллюстрации видно, что тексты размещены на стенах коридоров, оставляя пространство для земли внизу и для неба вверху. На сводах помещены изображения звёзд. Тексты не просто скрыты и мыслятся вне среды коммуникации, они ещё и самым буквальным образом создают целый мир Инобытия, в котором поступательно, от одного

18\ Любопытно, что оказавшись со временем доступными, Тексты пирамидбытоваливегипетскойкультуревплотьдоантичности,однаковсовременных интерпретациях они превращаются в ничто. За пределы Египта эти тексты транслировать оказалось невозможно.

333

раздела текста к другому, происходит преображение царя, «младого бога», в солнечное божество, бога-творца. Для существования этим текстам не нужна интерпретационная среда, они сами суть условие существования.

Такой уровень рефлексии над текстом тем более требовал длительного и обширного опыта. Причём сам этот опыт формировал абсолютную, отстранённую авторскую позицию. Роль интерпретатора была разработана настолько, что позволяла «автору» формировать искусственный опыт, отстранённый от формальной реальности, а это, в свою очередь, позволило отказаться от самой роли интерпретатора. Содержательно такой текст замыкается сам на себя19.

Тем не менее, не следует забывать, что это не формально существующее положение, а лишь концепция. Без роли интерпретатора говорить о тексте так же бессмысленно, как описывать пространство отдельноотвремени.ВсакральнойкультуреегиптянещёвэпохуIдин. появились тексты, самым буквальным образом представлявшие интерфейс между двумя мирами и необходимо предполагавшие существование тех, кому предназначено эти произведения воспринимать и интерпретировать. Это так называемые «культовые биографии».

Ещё в архаическую эпоху, во 2-ой пол. IVтыс. до н.э., в некрополях, например, вокруг царских гробниц, египтяне устанавливали особые камни, на поверхности которых помещали изображения людей и даже животных, чьё присутствие на земле они хотели бы сохранить ради поддержания их посмертного существования.

Согласно свидетельствам, рассмотренным выше, развитие социальных связей отразилось в семантическом сдвиге текста от форм визуальной организации к вербальной. Следом и на памятных камнях, так называемых стелах, вместе с изображениями, а чаще без них, стали появляться идеограммы, записывавшие имена. Тем самым формировалась концепция, предполагавшая, что виртуальное существование на земле обеспечивается памятником, сохраняющим имя (в рассматриваемом аспекте, фиксирующим его, имя, как текст).

Текст имени, будучи осмыслен как описание социальной роли, расширялся, и уже к эпохе I дин. высокостатусные сановники (CMR.W) представлялись на памятных камнях, стелах, довольно развёрнутыми

19\ Парадокс Текстов пирамид и состоит в том, что перевод их не имеет смысла вне рамок научной аналитики. Интерпретируя эти тексты, мы необходимосоздаёмпроизведения,функциональноисемантическибесконечно далёкие от исходных.

334